Адмирал космического флота (СИ)

Адмирал Вебер вела свою эскадру до опасного близко к звезде, бомбардирующей и их, и нас огромнейшей массой заряженных частиц и излучением. Щиты пока что справлялись, но если они перегрузятся и отключатся, излучение звезды может сильно попортить нам жизнь. Вебер что-то задумала.
— Отставить! — объявил я на всю эскадру. — Отставить преследование, немедленно! Прочь от звезды!
  
Вся наша эскадра тут же изменила направление движения, приказ звучал однозначно и не допускал двойных толкований, а пренебрегать прямым приказом никто не осмелился. Хотя я точно знал, что многие командиры испытывают тот же самый азарт и жаждут расквитаться за прошлое унижение.
«Либерти» развернулась против движения, и я сперва думал, что она затеяла просто дать залп по «Кроносу» или какому-то из других наших кораблей, но я ошибся. Госпожа Вебер оказалась гораздо изобретательнее. Она выстрелила из всех орудий прямо в звезду.
Термоядерная реакция сама по себе достаточно нестабильная вещь. Реакция, происходящая в нейтронной звезде — особенно.
Снаряды, выпущенные «Либерти», превратились в облако раскалённой плазмы задолго до того, как коснулись поверхности, но даже в виде плазмы не растеряли своей энергии, а колоссальная гравитация звезды сделала всё остальное. Плазма ударила по тонкой внешней оболочке звезды, разогнавшись практически до релятивистских скоростей, и звезда выбросила огромный протуберанец. Словно в коровью лепёшку бросили камень.
Изобретательности госпожи Вебер можно было только позавидовать.
Свободный Флот, вернее, его остатки, покинули опасную зону, протуберанец им не грозил. Зато грозил нам, и мы начали отход чертовски вовремя. Если бы мы следовали прежним курсом, догоняя корабли Альянса, то вся наша эскадра вспыхнула бы как спичка.
— Щиты кончились! Температура критическая! — объявил Магомедов.
— Продолжайте отход! — приказал я. — Крутитесь, маневрируйте, не подставляйте одну сторону!
Будем вращаться, как курицы-гриль, чтобы прожариться равномерно, со всех сторон. Излишки тепла нужно рассеять, а если мы подставим протуберанцу только корму, рассеять их не получится. Не думал, что встречу в своей карьере проблему с отводом тепла, обычно с этим справляются щиты, но адмирал Вебер сумела меня удивить.
Свободный Флот окончательно от нас оторвался, уцелевшие альянсовские корабли теперь один за другим уходили в гиперпространство, покидая ТХ-2108. Да, система осталась за нами, так что это можно было со спокойной душой назвать победой, вот только нам пока было не до празднования.
Вылетевший протуберанец, да и звезда сама по себе бомбардировали нас излучением во всех возможных спектрах. Да, мы улепётывали со всех ног, жгли топливо как только могли, но этого пока было мало. Я вдруг представил, что ждало бы человека, незащищённого скафандром и обшивкой корабля, попади он вдруг под такое излучение. Понятно, что он бы сгорел без следа, без остатка, но даже если исключить тепловое воздействие, бомбардировка нейтронами вызвала бы острую лучевую болезнь, причём само тело стало бы радиоактивным. Засветился бы, как лампочка.
По хорошему, всю нашу броню придётся дезактивировать или вообще менять на новую. Будь у нас щиты… Но нет, они отключились от перегрузки, и теперь только броня отделяла нас от смертоносного излучения.
Гравитация звезды потянула протуберанец обратно, он прекратил лететь за нами, возвращаясь туда, откуда появился. Впрочем, наблюдать за поведением звезды нам было некогда, мы спешно уносили ноги.
Температура начала снижаться, генераторы щитов вновь заработали, окутывая корабли защитным полем.
Я наконец позволил себе расслабиться и откинуться в кресле назад. Из груди вырвался тяжёлый вздох. Нет, в этот раз никто не погиб, операцию вообще можно было бы назвать блестящей, если бы не этот инцидент со звездой. Но я даже в самых безумных фантазиях не мог ожидать ничего подобного.
— Это победа, господин адмирал, — сказал Платонов.
— Так точно, — ответил я.
Пришлось снова собраться с силами, вернуться к консоли и нажать на кнопку трансляции. Всем кораблям.
— Это победа, господа и дамы, всем спасибо за службу, — нарочито бодрым голосом произнёс я. — Первая победа в череде многих. Теперь прошу заняться сбором трофеев и спасением уцелевших.
Спасательные капсулы требовалось собрать, хотя что-то мне подсказывало, что у Диамеда-Эпсилон алики не заморачивались подобной мелочью. Это мы, со всех сторон агрессоры и захватчики, ценили каждую человеческую жизнь, даже вражескую. Гуманные и просвещённые представители Альянса или Турана без проблем уничтожали спасательные капсулы или сдавшегося врага. Не всегда, но такое бывало.
Мы, к счастью, не утратили ни одного корабля, зато Свободный Флот понёс ощутимые потери, чуть ли не половина их кораблей так или иначе оказалась повреждена, частично или безвозвратно. Оба их линкора ушли, крейсер, несколько эсминцев. Потери они понесли, в основном, среди малых кораблей.
Так что для адмирала Вебер это оказалось скорее пощёчиной, нежели полноценным ударом. Обидно, неприятно, но не смертельно. Хотел бы я посмотреть на её лицо, особенно в момент осознания происходящего. Когда мышеловка захлопнулась. Уверен, это было бы очень любопытно.
— Так, и куда же вы отправились, госпожа Вебер… — пробормотал я, погружаясь в логи.
Всё автоматически записывалось и регистрировалось. Поэтому как минимум направление, в котором ушли остатки альянсовской эскадры, можно было выяснить без всяких проблем.
— Явно не туда, куда нам хотелось бы, — проворчал вице-адмирал.
Мы бы все предпочли, чтобы силы вторжения, сверкая пятками, удрали к себе домой, оставив после себя искренние извинения за беспокойство и компенсацию за причинённые неудобства. Но адмирал Вебер ушла вглубь имперского пространства, явно не собираясь сдаваться.
Значит, будем преследовать, потому что рейд по нашим тылам может закончиться очень плачевно, в первую очередь, для нас.
А ещё все наши разведчики находятся в другой стороне. Приказ вернуться к эскадре им уже поступил, но для того, чтобы добраться, им требуется время. Придётся ждать. Пока Вебер громит наши тылы.
Но уж лучше так. Мы всё равно победили в этом сражении. Теперь, кстати, надо объявить об этом погромче, на всю галактику, пока альянсовские пропагандисты не раздули из этого блискучую победу, в результате которой эскадра вторжения доблестно отошла на перегруппировку.
— Крапивина ко мне, — приказал я вестовому.
Вице-адмирала Граубе, заместителя по военно-политической работе, я снял с должности буквально накануне, и на его место никого пока не назначил, поэтому обойдёмся помощью замполита «Гремящего».
Лейтенант явился незамедлительно.
— Господин адмирал! Лейтенант Крапивин по вашему приказанию прибыл! — отчеканил замполит.
— Проходи, садись, — сказал я.
Замполит явно чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии вице-адмирала, он держался так, будто проглотил швабру. Даже сел, как примерный ученик, сложив руки на коленях и выпрямив спину.
— Составьте и отправьте в Новую Москву реляцию о нашей победе, лейтенант, — приказал я. — Опишите всё в красках, ничего не скрывая.
— Есть… — Крапивин уставился на меня круглыми от удивления глазами.
— В чём дело? — не понял я.
— Почему я? — робко спросил замполит.
— Можете поручить это кому-то ещё, — пожал я плечами. — Но лучше будет, если это сделаете вы лично.
— А на проверку?.. — спросил он.
— Вам, лейтенант, я доверяю и так, — сказал я. — Так что не подведите.
— Служу Империи! — гаркнул он, вскакивая с места. — Разрешите выполнять?
  
— Выполняйте, — кивнул я.
Воодушевлённый Крапивин вышел, чтобы немедленно приступить к выполнению приказа, мы с Платоновым проводили его взглядами, переглянулись. Это был не просто приказ, его имя и подпись будут стоять под победной реляцией, официальным документом, который будет прочитан во всём государстве, засветится перед самыми важными людьми, аристократами и не только. Это гораздо ценнее любого поощрения.