Деревенщина в Пекине 5 (СИ)

Чиновник уже собирается направиться в офис и начать обзванивать своих товарищей по работе, которые помогут с поиском дополнительной информации, как неожиданно чувствует руку Лян Вэя, осторожно удерживающую его за рукав пиджака.
— Есть один нюанс. Я могу попросить вас об одолжении в мой адрес? — неожиданно для чиновника произносит студент.
— Да, конечно. Сколько?
Рука Яна инстинктивно тянется к кожаному бумажнику в левом кармане брюк, но Лян Вэй поспешно останавливает его жестом:
  
— Дело не в деньгах, — поясняет он. — Мою консультацию вы уже оплатили, я же не врач, чтобы брать плату за повторный визит. Я хотел попросить вас о том, чтобы после того, как вы что-то выясните, в течение хотя бы десяти часов вы ничего не предпринимали, а занимались какими угодно другими делами.
— Кто знает, возможно, я сейчас на эту компанию такого накопаю компрометирующего материала, что физически не смогу сидеть на месте и бездействовать.
— Я понимаю, поэтому и прошу дать мне честное слово, — настаивает Лян Вэй. — А завтра утром мы встретимся в этом же месте и продолжим обсуждение. Вы расскажете, что удалось выяснить, а я попробую взглянуть на ситуацию со стороны и дать объективную оценку.
Ян Вэймин заметно колеблется, взвешивая все за и против такого решения.
С одной стороны, логика подсказывает — чем быстрее схватить преступников с поличным, тем выше шансы вернуть всю сумму без потерь. За это время можно нарыть такую компрометирующую информацию, что уже сегодня к ним в офис приедут сотрудники с ордером на обыск. Но с другой стороны, он действительно многим обязан стоящему перед ним студенту, который за такую ценную помощь взял символические пятьдесят долларов. Отказать в просьбе означает потерять умного союзника, чья помощь, скорее всего, ещё не раз понадобится в будущем.
— Вы же сами считали, что даже находясь внутри системы, у вас может не хватить свежести взгляда для того, чтобы точно определить, что и в какой последовательности делать, — тактично напоминает консультант. — Если действовать слишком быстро и необдуманно — ничего не изменится в лучшую сторону, а может даже усугубиться. Говорю сразу и честно — я на ваши деньги не претендую ни в коем случае. Тем более что через полгода вы их железобетонно вытащите официальным путём, как только вступите в законное наследство.
— Если бы я был единственным наследником, — бормочет под нос чиновник. — Да и через полгода эти деньги мне уже не будут так нужны, как сейчас. По крайней мере, не в такой степени. Кстати, я так до сих пор и не решил окончательно, что делать с партнёром по бизнесу.
— В этом вопросе я вам ничего посоветовать не могу. Но если бы оказался на вашем месте, то первое, что сделал бы перед завтрашней встречей со мной — приехал бы к Ван Мин Тао и рассказал бы ему абсолютно всё, что удастся накопать по этому делу.
— С какой целью? — недоумевает Ян Вэймин, не видя очевидной связи.
— Мы с вами не очень хорошо приспособлены для выживания в условиях нашего сложного мира, — философски размышляет Лян Вэй. — Я пока слишком молод и неопытен, у меня есть определённые проблемы, которые кому-то могут показаться даже смешными. Допустим, есть деньги, но не могу их свободно тратить. У вас проблема иная, но не менее серьёзная. А Ван Мин Тао, несмотря на все ветра против него и удары судьбы, столько лет как подорожник сквозь асфальт пробивается и растёт. Он может служить отличным примером успешной адаптации к любым обстоятельствам. В любой критической ситуации он интуитивно понимает, что конкретно нужно делать. Деловая интуиция у него развита лучше, чем у нас с вами вместе взятых.
— Даже не знаю, стоит ли посвящать кого-то ещё в это дело, — сомневается Ян Вэймин. — Я даже файлы боялся кому-нибудь пересылать, а тут предлагается сразу выдать всю информацию.
— Он же вам не враг, а в первую очередь надёжный союзник. Ему важен этот завод, и он больше всех заинтересован в том, чтобы вы получили свои деньги, и запланированная сделка благополучно состоялась. Давайте говорить честно — такой человек, как Ван Мин Тао, будучи потенциальным директором завода, уже мысленно всё распланировал до мелочей. Для него любой бизнес-проект — это как собственный ребёнок. Уверен, он в мыслях уже закупил необходимые станки, успел на них поработать, сменить программное обеспечение, нанять толковых специалистов. В его голове существует детально проработанный проект. Как думаете, он на вашей стороне? Тем более учитывая, что у него с руководством этого города и вышестоящими инстанциями складываются далеко не самые тёплые отношения.
— Убедительные и логичные аргументы, — после размышлений соглашается чиновник. — Так и поступлю. Тогда нашу завтрашнюю встречу не подтверждаю заранее — если что-то изменится, обязательно позвоню. Первым делом отправлюсь к Ван Мин Тао. А дальше, возможно, обнаружу такие обстоятельства, что в дальнейших консультациях уже не будет необходимости. Спасибо за помощь.
Ян Вэймин благодарно протягивает студенту руку, и после крепкого рукопожатия решительно направляется к выходу из парка, мысленно планируя дальнейшие действия.
* * *
Вернувшись в общежитие, я застаю странную, тревожную картину. До Тхи Чанг сидит за письменным столом, обложившись целой горой белой офисной бумаги. Листы разбросаны повсюду — на столе, на полу, некоторые смяты в комки. Не обращая абсолютно никакого внимания на моё возвращение, она сосредоточенно что-то рисует, затем внезапно раздражённо комкает очередной лист и, не глядя, резко кидает его в сторону переполненной мусорной корзины.
Застываю в дверном проёме и молча наблюдаю за происходящим. Мне хватает её короткого взгляда, чтобы заметить, как лицо вьетнамки резко постарело за один день — под глазами залегли тёмные круги, черты лица заострились от напряжения. Руки заметно дрожат, держа ручку, все движения нервные, резкие и судорожно быстрые. Сейчас она явно находится в состоянии сильного стресса или эмоционального потрясения.
— Что случилось? — спрашиваю у неё, подходя ближе.
  
Глава 4
 
До Тхи Чанг смотрит на меня усталыми, покрасневшими глазами, в которых читается смесь отчаяния и внутренней борьбы.
— Я всегда гордилась тем, что являюсь сильной и самодостаточной, способной самостоятельно решать любые проблемы, не обременяя других, — признается она с горечью в голосе. — Но сейчас даже не знаю, как правильно поступить. Врать тебе не хочу, но и рассказывать всё желания нет.
Я задумчиво смотрю на неё, анализируя слова и поведение.
— Значит, ты на меня не полагаешься как на своего мужчину и не воспринимаешь меня всерьёз в качестве надёжного партнёра, — отвечаю философски, стараясь докопаться до сути проблемы. — Если женщина упорно пытается справляться со всеми жизненными проблемами исключительно сама, значит, она попросту не рассчитывает на поддержку. Почему так происходит — можно долго дискуссировать о психологических и социальных причинах, но мужчинам это, честно говоря, не особенно интересно. Достаточно самого факта того, что на него не рассчитывают, как на опору.
— Всё это приходит из личного жизненного опыта, а он у меня не самый удачный и позитивный, — тихо признается вьетнамка. — Не привыкла просить помощи и надеяться на кого-либо.
После этих слов До Тхи Чанг опускает глаза на чистый офисный лист, лежащий перед ней на столе, и погружается в тяжёлые размышления. Минуту в комнате царит напряжённая тишина.
— Весь товар арестован таможенными органами, — наконец рассказывает она, не поднимая головы. — Мой бывший придумал, как эффективно перекрыть кислород прямиком из Вьетнама. Вовремя подсуетился, занёс взятки кому следует, и теперь возбуждено уголовное дело по факту якобы найденных нарушений в оформлении экспортных документов.
  
— Насколько всё серьёзно?
— По вьетнамскому законодательству обычно назначают ограничение свободы от одного года до трёх лет, если ветеринарный врач выдал поддельную справку, а по итогу кому-то был нанесён серьёзный вред здоровью — например, в мясной продукции лабораторно выявили бруцеллёз или сибирскую язву, — объясняет До Тхи Чанг.