Деревенщина в Пекине 5 (СИ)

— Что-то случилось с товаром? Были реальные прецеденты отравления?
— В том-то и оно, что ничего не произошло, — разводит руками. — Просто кто-то решил зелёными нитками по белому полю прошиться. Вся партия мяса сейчас находится на таможне под арестом, а они из чистой вредности хотели отключить рефрижераторную установку. Я полдня потратила на то, чтобы это предотвратить.
— Если отключить холодильное оборудование, мясо за сутки полностью протухнет при вашей влажности воздуха и температуре плюс тридцать, — понимающе киваю я.
  
— Товару, который находится у края холодильной камеры, хватит всего восьми-десяти часов, чтобы окончательно испортиться, — дополняет техническими подробностями она. — Рефрижератор функционирует только когда работает двигатель грузовика, а двигатель таможенники загнали на штрафстоянку и намеренно заглушили. Ты даже не представляешь, как я разгоняла тучи, чтобы в итоге нам позволили хотя бы минимально поддерживать необходимую температуру в фуре.
Сажусь в кресло рядом.
— Так, хорошо. Этот вопрос решён, что дальше?
— Формально сейчас доктора, на которых открыли дело за то, что они якобы выдали документы без реального осмотра животных, будут вынуждены самостоятельно отбиваться от претензий министра сельского хозяйства, — объясняет сложную бюрократическую цепочку вьетнамка. — Ветеринарная служба напрямую подчиняется министерству. Представь себе ситуацию, когда твой непосредственный начальник лично открывает на тебя уголовное дело.
— Понял, — быстро схватываю суть проблемы. — Он рассчитывает на то, что ты всё бросишь и немедленно рванёшь обратно во Вьетнам разрешать накопившиеся проблемы.
— Боюсь, именно так и следует поступить. Если у человека ничего нет, у него всегда остаётся при себе честь и репутация. А если нет чести, то не остаётся вообще ничего, — До Тхи Чанг мрачнеет. — Я создала эту схему и убедила людей пойти за мной. То, что сейчас происходит с ветеринарами, — это полностью из-за меня. Если им действительно шьют сфабрикованное дело, в котором они совершенно не виноваты, им самостоятельно не отбиться. Можно успешно защищаться в суде, когда ты действительно виноват и знаешь все обстоятельства дела, но когда на тебя состряпали липовое дело и заранее назначили виновным — сам понимаешь, что происходит в условиях авторитарного государства.
— Даже речи об этом быть не может, — категорично качаю головой. — Я тебя туда не пущу.
Вьетнамка смотрит мне прямо в глаза и неожиданно тепло, но в то же время грустно улыбается:
— Ты не можешь и не имеешь права ограничивать мою свободу передвижения, — мягко, но твёрдо отвечает она. — Я свободный человек и сама принимаю решения о своей судьбе. Очень жаль, что всё складывается именно таким образом. С тобой мне действительно хорошо и спокойно, живём мы вместе очень неплохо.
В её исполнении эти простые слова звучат по-особенному проникновенно —как объяснение в любви.
— Я не могу бросить других людей под танки на верную смерть, — продолжает До Тхи Чанг, — Я сейчас утрирую, конечно, но речь идёт о судьбах целых семей.
— Если ты отправишься во Вьетнам, обратно уже никогда не вернёшься.
— Я это полностью осознаю и понимаю все возможные последствия, — спокойно кивает она.
— Нет, выход есть всегда, — настаиваю я. — Давай вместе подумаем над альтернативными вариантами. Но для начала расскажи мне подробно всю цепочку действий от начала до конца. Я должен досконально знать твою торговую схему.
* * *
— Получается, право собственности на товар переходит вместе с пересечением фуры государственной границы? — уточняю после детального разбора схемы. — А пока едет по территории Вьетнама — это юридически не в счёт?
— Да, я же тебе объясняла про условия отсрочки платежа. У нас внешнеэкономические контракты, когда мы предоставляем товарный кредит за границу — сложная тема.
Поднимаюсь с кресла, открываю шкаф и достаю спрятанный среди вещей чемодан. На столе прямо перед До Тхи Чанг внезапно оказывается множество пачек с купюрами.
— Этой суммы достаточно, чтобы покрыть стоимость одной машины с товаром? — спрашиваю у неё, внимательно наблюдая за реакцией.
— Да, более чем, — удивлённо отвечает вьетнамка.
— Я недавно переводил нал в крипту через посредника. У тебя стопроцентно есть криптовалютный кошелёк?
Она смотрит на меня тягучим взглядом.
— Есть, конечно.
— Тебе нужно закинуть деньги на счёт прямо сейчас? — уточняю. — Не хочу, чтобы ты ехала в метро с тяжёлым рюкзаком, набитым крупной суммой наличных. У меня уже есть проверенный и надёжный посредник, думаю, договоримся с ним, и он будет ждать нас где-нибудь неподалёку.
— Не нужно никуда ехать, — качает головой До Тхи Чанг. — Сам факт того, что эта сумма находится у меня на руках, уже поможет оперативно всё организовать. Должна признать, что я имею большее лицо в этом бизнесе, чем ты пока что на своей родине. У меня есть собственная деловая репутация — извини за прямоту, ты пока не успел наработать такую же в этих специфических кругах. Так что мне будет достаточно только продемонстрировать наличие необходимых средств.
— Отлично. Вот тебе деньги для решения проблемы.
— Хорошо, теперь я официально девочка, которая стоит за спиной мальчика, — с лёгкой иронией замечает она. — За финансовую помощь огромное спасибо, но что конкретно делать дальше? Какой у тебя план действий? Объясни.
— Оформляешь покупку фуры с товаром задним числом на моё имя, — излагаю свою идею. — Деньги вносятся в кассу Китайской Народной Республики и официально едут сейчас во Вьетнам для покупки.
— Стоп, а как это? — недоумевает она.
— Разве мы нарушаем какие-то законы? — спрашиваю я в ответ. — Мне не могли официально передать право собственности на товар?
— Нет, как раз-таки могли. Просто что ты собираешься делать с этим мясом?
— А это уже мои проблемы, — пожимаю плечами. — Моя машина, моё мясо — захочу, раскидаю его по родственникам в качестве подарков, захочу — пусть всё сгниёт на таможне. Никого волновать не должно.
— М-м-м.
— Смотри. Я поручил купить мясо. Деньги дал. Исполнитель закупил, но забой — пусть даже с нарушениями. Собственник кто?
— Ты. Мясо твоё — приобреталось по договору поручительства ибо.
— Именно. Кто несёт ответственность за ветеринарку?
— Как составить договор.
— Составлен как нам надо. Кто?
— Собеседник… Но в таком случае тебе во Вьетнаме начислят штрафы, — предупреждает До Тхи Чанг. — За двести тонн мяса примерно пятнадцать тысяч долларов штрафных санкций.
Снова открываю чемодан и выкладываю перед ней ещё несколько пачек денег с запасом.
— Вот, это на штрафы, — говорю я спокойно. — Если понадобится ещё — возьмёшь. Где находится чемодан, ты знаешь. Главное — сделай в течение пяти часов так, чтобы это мясо юридически стало принадлежать Лян Вэю.
— Я пока не до конца понимаю твою схему, — признаётся До Тхи Чанг.
— Ты знаешь, что такое договор доверенности и договор поручительства?
— Гражданин КНР поручает кому-то во Вьетнаме на принадлежащие ему средства приобрести мясную продукцию? — моментально схватывает суть вьетнамка.
— Да. Я имею право нанять любого жителя твоей страны, заплатить ему даже наличными деньгами — как он будет отчитываться перед вьетнамскими налоговыми органами, это исключительно его личная проблема. Он может пойти, например, в ваш местный магазин и купить для меня пачку спичек, коробку конфет, бутылку воды и отправить по адресу, который я укажу. Да, эта схема может выглядеть нетипично с первого взгляда, но это моё святое конституционное право, и точно такое же право вьетнамских граждан — эти полномочия мне передать. Согласна?
  
— Полностью.
— Значит, решено. Переводишь деньги в криптовалюту, а потом выплачиваешь всю задолженность крестьянским хозяйствам, — продолжаю развивать план. — Товарный кредит больше не нужен. Я хочу, чтобы эта фура была полностью моей собственностью. Что делать с ней в дальнейшем — будем думать потом. Давай сейчас отобьёмся от атаки, чтобы тебе не пришлось вытаскивать своих людей из неприятностей.