Деревенщина в Пекине 5 (СИ)

— Но только в подобных случаях в розыскной деятельности на первый план выходит уже не отлаженная система, а нечто иное. Если группа действительно гениальных преступников сумела стать частью большей системы, либо придумала способ обмануть эту систему, перехитрить, опередить, превзойти её интеллектуально — всё в итоге замыкается на везении и его величество случай. Я мог бы сейчас рассказать множество примеров на эту тему, но суть в том, что совершенно случайным стечением обстоятельств я теперь знаю, как выглядят и где конкретно находятся люди, которые увели ваши деньги. Не знаю только, кто из них непосредственный исполнитель.
  
— Кто они такие и где именно находятся⁈ — резко останавливается Ян и поворачивается лицом к Лян Вэю.
— Прямо здесь, в Пекине, — спокойным, обыденным тоном отвечает студент.
Лицо чиновника становится сначала задумчивым, затем быстро меняется в сторону решительности. В его глазах вспыхивает огонёк надежды на скорое разрешение наболевшей проблемы.
— Отлично! Значит, можно вытрясти из хакеров мои деньги с минимальными потерями. Что ещё смог узнать твой человек? Личности, адреса, хоть что-то? Я ведь могу ему доверять?
— Несколько месяцев назад я вышел через свою основную работу на небольшую IT-компанию, специализирующуюся на разработке программного обеспечения для ресторанов и кафе. После собеседования и тестирования они приняли меня на работу в качестве ведущего разработчика CRM-программы для управления клиентской базой. Так что не удивляйтесь, но технические логи я изучал самостоятельно, один на один с кодом. Мне не потребовалась посторонняя помощь для расшифровки данных.
— Так ты ещё и программист? При встрече обязательно пожму Ван Мин Тао руку за рекомендацию, — искреннее удивление отражается на лице чиновника. — Так что ещё узнал?
Лян Вэй неторопливо шагает в сторону фонтана, продолжая свой рассказ:
— Когда я изучил исходный код CRM-программы, то обнаружил вшитую систему слежки за посетителями ресторанов. Время и дата бронирования столиков, полные фамилии и имена клиентов, заказанные позиции — абсолютно вся информация передавалась на отдельный удалённый сервер, не имеющий никакого отношения к ресторанному бизнесу. Я намеренно не стал ничего предпринимать по этому поводу, поскольку это не критичный случай нарушения, хотя в теневом сегменте интернета всегда найдутся заинтересованные лица, готовые заплатить приличные деньги, чтобы узнать, где будет ужинать чиновник или какая-нибудь знаменитость.
Ян Вэймин пока не понимает, зачем консультант подробно рассказывает ему про свою работу и обнаруженные там технические уязвимости. Но перебивать или поторапливать собеседника он не решается.
— В логах, которые вы мне предоставили для анализа, я сумел обнаружить IP-адрес взломщика, — переходит к ключевой информации студент. — И пускай это прозвучит несколько странно, но этот адрес принадлежит одному из рабочих компьютеров IT-компании, где я работал. Сегодня был мой последний рабочий день, но это увольнение никак не связано с вашей ситуацией.
— Что это за компания?
— Digital Nexus, у них офис в Чаоян.
— Никогда о такой не слышал, — задумчиво признаётся Ян Вэймин, мысленно перебирая знакомые IT-компании.
— Не знаю точно, был ли злоумышленником один человек или весь офис выполняет нелегальные поручения на постоянной основе, но скажу вам одну важную деталь — за всё время работы руководство старалось держать меня на максимальной дистанции от остальных программистов, словно наши рабочие задачи кардинально различаются. Сначала я находил логичное объяснение — думал, они разрабатывают новый продукт под грифом коммерческой тайны, но теперь в этом не уверен. А обнаруженная мной вшитая система слежки в код — ещё один тревожный признак того, что компания занимается недобросовестной деятельностью.
Чиновник собирается сделать шаг вперёд, но неожиданно застывает на месте, словно натолкнулся на невидимую стену размышлений. Его взгляд расфокусируется, устремляясь куда-то вдаль. Ян Вэймин погружается в напряжённый анализ полученной информации.
— Не могу прийти ни к каким однозначным выводам, — спустя долгую минуту размышлений произносит он с явной растерянностью. — Вроде бы и хотел, чтобы хакеры оказались здесь, в Китае, а не где-нибудь в Латинской Америке или Индии, но теперь…
— Давайте попробуем подумать вместе над ситуацией. Вы же позволите студенту одного из ведущих вузов Китая задать старшему товарищу с несравнимо большим жизненным опытом, с которым мы строим одно общее дело, вопрос? Если буду спрашивать что-то лишнее или неуместное, вы мне прямо скажите.
— Взгляд со стороны действительно иногда очень помогает, — соглашается чиновник с готовностью выслушать. — Что именно интересует?
— Я, как налогоплательщик, хотел бы знать чётко одну принципиальную вещь. За взломом биржи стоит государство в лице уполномоченных органов, и вы оказываетесь на пороге диспута с государственной машиной? Или эта ситуация является следствием использования полугосударственной техники, но частными самодеятельными лицами?
— Хм.
— Это примерно как если бы полиция из одного района далёкой провинции грубо нарушила административные границы и начала незаконно кошмарить кого-то в другом регионе, за пределами своей зоны ответственности.
— В такой ситуации налицо явное превышение должностных полномочий. Хотя соглашусь, что у нас в стране всё ещё хватает отдалённых мест, где человек, далёкий от большого города, может принимать всё за чистую монету, — отвечает чиновник осторожно подобранными словами.
— Вы хотите сказать — забитый и глухой?
— Не хотел формулировать это настолько прямо, — соглашается чиновник с некоторым дискомфортом, кивком приглашая студента продолжить прогулку по аллее.
— Сейчас для нас важно понять — это позиция государства? То есть людей, которые имеют законное право говорить от лица государства и определять его политику? Пусть даже в узких, закрытых кругах, где об этом никто никогда не узнает в гражданском обществе.
— Говори дальше.
— Или это частная самодеятельность людей, занимающих определённые должности, но действующих не в рамках государственной политики, а в рамках личной инициативы? В таком случае, если об этом узнает вышестоящее руководство, виновному серьёзно попадёт.
— Очень правильный и важный вопрос, — соглашается чиновник. — В такой постановке я проблему не рассматривал. Действительно, чем ближе к вершинам, тем больше соблазнов для злоупотребления служебным положением. Чего уж говорить в рамках нашей системы — рычаги влияния тоже, к сожалению, иногда оказываются в неправильных руках. Сейчас скажу крамольную вещь, только никому не передавай — система сдержек и противовесов, которую изучают с первого курса юридического факультета, в нашей реальности выглядит несколько иначе, чем в классической теории.
— Я бы сказал — в нашем конкретном государстве, — негромко бормочет в сторону Лян Вэй.
Эти слова чиновник намеренно пропускает мимо ушей, не желая развивать потенциально опасную тему.
— Спасибо большое, ты мне очень помог разобраться в ситуации. Теперь я ясно понимаю, что именно нужно выяснить в первую очередь. Не исключаю, что злоумышленник мог прикрыться именем или полномочиями какого-то высокопоставленного лица.
— Это вполне вероятно, учитывая закрытость и непрозрачность обширной власти, невидимой для посторонних глаз, — соглашается студент. — У такого человека в восьми случаях из девяти попросту некому будет с него спрашивать за содеянное.
— К сожалению, в нашем государстве отсутствует эффективная система — как законодательная база, так и правоприменительная практика — при подобных нестандартных сценариях, — с горечью констатирует чиновник. — Как с такого человека технически спросить в подобном случае? Если взять в пример абсолютные монархии Персидского залива — что делать, если сам монарх или султан оказывается предателем? Ответ простой — ничего, поскольку он формальный хозяин страны. Вот такая парадоксальная ситуация. Правовая коллизия. Квадратный круг, как говорят математики. Примерно так же и здесь. Ладно, не будем забегать наперёд с пессимистичными прогнозами. Сейчас же отправлюсь узнавать подробности.