Рождество в Сидар-Ридж (ЛП)

— Я посвечу тебе.
Ее спокойное согласие после нескольких часов взаимной колкости почти удивило меня. Но я был только рад.
— Спасибо.
— Не за что.
Мы подошли к входной двери. Домик упирался в лес, который казался бесконечным. Холт говорил, что поблизости есть еще несколько домиков, но с участка их не было видно, и создавалось ощущение полной изоляции. Раньше это казалось плюсом аренды, но сейчас заставляло меня нервничать.
  
Саванна подняла фонарь повыше, чтобы мне было лучше видно. Я наполнил брезентовую сумку на крыльце охапками дров. Мы сходили туда и обратно четыре раза, прежде чем я решил, что нам хватит на ночь и на следующий день.
Я присел перед огромным камином в гостиной, складывая поленья пирамидой.
— На столике были какие-то буклеты. Передай один или два.
Саванна бесшумно отошла и вернулась через несколько секунд. Она протянула мне буклет про катание на собачьих упряжках и еще один — про прогулки на снегоступах с гидом. Я смял их и подложил под дрова. Схватив зажигалку рядом с камином, я поджег бумагу. Она легко занялась, но я задержал дыхание, пока огонь не перекинулся на поленья.
Откинувшись на пятки, я посмотрел на Сав. Она смотрела в пламя, и огонь заставлял ее кожу светиться. Боже, какая же она красивая. Из тех лиц, на которые можно смотреть бесконечно. Каждый взгляд открывает что-то новое. Созвездие веснушек. То, как длинные ресницы дрожат при каждом моргании. Едва заметная ямочка на правой щеке.
— У тебя хорошо получается, — тихо сказала она.
Я вздрогнул, осознав, что она, наверное, чувствует мой взгляд.
— Что именно?
Глупо пялиться и запоминать каждую черту?
— Вся эта история с выживанием.
Я усмехнулся.
— Не думаю, что сидеть в домике с теплом и едой — это прям выживание.
Сав повернулась ко мне.
— Я бы не догадалась про бумагу под дровами.
— Ты раньше разводила костры. — Зимы в Миннесоте суровые, и почти в каждом доме есть камин в придачу к отоплению.
Она снова посмотрела на огонь.
— Это было давно.
Саванна не так уж часто возвращалась в Миннесоту. Джастин не раз упоминал, что она работает почти круглосуточно. Но мне казалось, что дело не только в этом.
Она пошевелилась и поднялась на ноги.
— Нам еще что-то нужно сделать?
Я встал и оглядел комнату.
— Пока нет. Но если электричество не включат, спать придется здесь.
— Здесь? — пискнула она. — Вместе?
Я сдержал усмешку.
— В спальнях нет отопления.
И внезапно отключение света перестало меня расстраивать.
  
7
 
Саванна
Я никогда в жизни так ни о чем не молилась. Особенно о том, что раньше принимала как должное каждый день.
Дело было не в том, что я раньше не сталкивалась с отключением электричества. Выросла я среди грозовых лет и суровых зим — конечно, сталкивалась. Даже в моей квартире в Сан-Франциско свет пару раз пропадал.
Я никогда по-настоящему не паниковала. До этого момента.
До мысли, что придется спать рядом с Ноа.
Я поежилась и натянула через голову более плотную толстовку. Было невозможно не заметить, как резко упала температура в спальне. Час назад мы с Ноа обходили дом и закрывали все двери подряд, надеясь сохранить тепло. Но по-настоящему тепло было только у самого камина.
Схватив несколько подушек и одеяло с кровати, я вернулась в гостиную. Шагнув в комнату, я резко остановилась. Ноа склонился над каким-то сооружением. Это напоминало что-то из «Принцессы на горошине». Он уложил на пол одно одеяло за другим, соорудив некое подобие постели.
Но лежанка была одна.
Я прочистила горло, и он поднял голову, ухмыляясь.
— Это, конечно, не «Риц», но на одну ночь сойдет.
— Я лягу на диване.
Он нахмурился.
— Там слишком далеко от огня. Ты замерзнешь.
— Я справлюсь, — возразила я.
— Сав, не упрямься. Я знаю, ты терпеть меня не можешь, но ты правда готова замерзнуть насмерть, лишь бы держаться от меня подальше?
Я не могла не услышать боль в его голосе. Это полоснуло по мне чувством вины. Ноа ведь не сделал ничего плохого. По-настоящему — ничего. Он просто меня не хотел. И это было его право. А мне пора было повзрослеть и принять это.
С трудом сглотнув, я подошла к импровизированной постели.
— Я просто знаю, что ты вечно перетягиваешь одеяло. Так что возьми себе отдельное.
Ноа хмыкнул, и в этом звуке отчетливо слышалось облегчение.
— Это мне стоит бояться. Ты не помнишь, как столкнула меня с надувного матраса, когда мы ездили с палатками?
От воспоминания у меня вспыхнули щеки. Я тогда делила с ним и Джастином палатку, запуталась в спальнике и, не до конца проснувшись, лягнула ногой, отправив бедного Ноа на землю.
— Это было случайно.
— Ну да, конечно, — протянул Ноа с ухмылкой.
— Как скажешь, — пробормотала я.
— Лезь уже, Саванна, — скомандовал он, опускаясь на ворох одеял.
В его голосе была хриплая, шероховатая нота — слова, которые я готова была убить, чтобы услышать восемь лет назад.
Кого я обманываю? Я готова была убить, чтобы услышать их в любое время.
Я отвела взгляд и осторожно улеглась на груду одеял. Огонь в камине потрескивал, я натянула на себя покрывало и уставилась в потолок. Я даже не позволяла себе повернуть голову в сторону Ноа. Я и так чувствовала его.
Не имело значения, что он ко мне не прикасался. Его присутствие было повсюду. Этот запах можжевельника и жженого апельсина. Тепло, которое принадлежало только ему. Энергия, будто вибрирующая в самом воздухе между нами.
— Тебе нравится? — тихо спросил он. — Быть юристом?
Мои пальцы сжались в пододеяльнике.
— Иногда.
Я почувствовала, как он шевельнулся, как его взгляд уперся в мой висок. Но я не двинулась.
— Только иногда?
Я кивнула.
— Это тяжело. Некоторые люди, с которыми мне приходится иметь дело, — редкостные мерзавцы. Но когда я в суде или нахожу в материалах что-то, что переворачивает дело… это как полет.
— Несколько мгновений полета стоят всех усилий, чтобы до них добраться, — сказал Ноа, и в его голосе звучала улыбка.
В основном он был прав.
Но история с Луисом того не стоила. И теперь, раз я ушла, я могла вообще лишиться этого чувства полета. Найти место в другой фирме без рекомендации будет задачей не из легких.
— А ты? Все еще любишь хоккей?
Ноа подвинулся ближе, и его тепло окутало меня.
— Весь этот бред и то, как я изматываю свое тело, стоят тех нескольких секунд, когда я лечу.
Он понимал. Для него все было совсем иначе, но он все равно понимал.
— В этом году у вас есть шанс на Кубок.
Ноа на мгновение замолчал.
— Ты следишь за нашим сезоном?
Горло сжалось, пока я подбирала слова, которые не выдадут слишком много.
— Иногда вижу счет. Остальное мне рассказывает Джас.
Ноа не должен был знать, что я смотрю каждый матч и слушаю каждое интервью. Это была зависимость, от которой я не могла избавиться, как бы ни старалась.
— Мы еще никогда не заходили так далеко, — тихо сказал он.
И я знала, что для него это будет значить все. Я бы была там. Мне было плевать, если билет на самые дальние места сожрет все мои сбережения. Я бы все равно была там.
Но Ноа никогда об этом не узнает.
Меня пробрала дрожь.
— Иди сюда, Фасолинка.
Я резко повернула голову в его сторону.
Ноа раздраженно выдохнул.
— Ты замерзаешь, и мы взрослые люди. Думаю, одну ночь рядом мы как-нибудь переживем.
И вот тут Ноа ошибался.
Одна ночь в его объятиях разрушила бы для меня все остальные.
  
8
   
Саванна
Я проснулась, окруженная жаром. Его было так много, что казалось — я заживо горю. Веки дрогнули, и мир сложился рывками, как серия снимков: свет, льющийся в окна хижины. Камин, где от огня остались лишь тлеющие угли. Тяжелая рука, перекинутая через мою талию. И ладонь, скользнувшая под толстовку и футболку.