Пробуждение стихий (ЛП)

— Как стать всадником?
Гален усмехается, ставя чашу на стол.
— Ах, вот в чём вопрос, не так ли? — он откидывается на спинку, взгляд уходит к темнеющему небу за окном. — Этого нельзя добиться усилием, — говорит он. — Драконы сами выбирают. Они видят в тебе что-то. Даже то, чего ты сам ещё не видишь.
Я чувствую, как слова оседают, тихо и уверенно, словно семена в почве.
  
— Сначала ты должен стать воином, прежде чем дракон откликнется, — добавляет Браник низким голосом.
— Правда? — глаза Ревана расширяются.
— Правда, — кивает мой отец.
— Я смогу. Я сильный. И быстрый. И умный! — Реван выпячивает грудь.
— Вот именно! — ухмыляется Лира за салфеткой.
— Слишком умный себе же во вред, — Тамсен улыбается, её глаза озорно блестят, пока она смотрит на мальчика.
— А потом я смогу направлять! Правда?! — лицо Ревана озаряется.
За столом раздаются смешки, но отвечает мой отец:
— Когда дракон выбирает тебя, — говорит он мягко, — и вы становитесь связаны — да. Ты сможешь направлять. Но это не просто сила. Это ответственность.
Рот Ревана раскрывается от изумления.
— Настоящая магия? — шепчет он.
— Настоящая магия, — подтверждает Браник, уголки его губ трогаются едва заметной улыбкой. — Сильнее всего, что мы делаем с нашими повседневными заклинаниями.
— Я знал! — Реван с торжеством хлопает ладонями по столу.
— Всё равно понадобится обучение, маленький воин. Есть связь или нет — магия не игрушка, — усмехается Гален себе под нос.
— Особенно не рядом с моей кухней, — Тамсен наклоняется вперёд, её голос поддразнивающий.
Реван на миг смущается, но тут же снова расплывается в широкой, неудержимой улыбке.
— Значит, я смогу делать большую магию Земли?! — выпаливает он, чуть не опрокидывая свою кружку. — Я смогу превратить своё тело в камень? Мой друг Эдран сказал, что это настоящая сила земли!
Он даже не ждёт подтверждения, прежде чем продолжить:
— И я смогу двигать землю? И призывать деревья? Может, я построю гигантскую статую. Или замок. Если я стану всадником. Я смогу всё!
Лира уже давится смехом в рукав. Даже Гален не может скрыть улыбки.
Мой отец приподнимает бровь, но в его глазах мелькает веселье.
— Некоторые всадники Земных драконов действительно могут делать кожу твёрдой, как камень, да. Но это требует времени и контроля.
— Тренировок, — добавляет Мира с улыбкой, вытирая руки о фартук. — И терпения. Земля лучше всего слушает тех, кто умеет ждать.
Реван наклоняет голову, обдумывая это.
— Ну, я вроде как терпеливый.
— Ты вчера выдержал две минуты, прежде чем влезть через забор в наш сад, — фыркает Лира.
— Но мне было так скууучно! — возмущается он.
— Никаких построек или разрушений замков, пока не сможешь высидеть за ужином, не перевернув тарелку вверх дном, — Тамсен машет ложкой, словно молотком.
Реван виновато ухмыляется и я невольно улыбаюсь. Такой милый мальчишка, переполненный восхищением, уверенный, что мир сам поднимется ему навстречу. Я помню, как это ощущалось. До того, как поняла разницу между историями и правдой.
Все из Земного Клана рождаются с малой магией в той или иной степени. Как и все в царстве. Это в нашей крови, в самих костях земли. Но именно всадники выходят за пределы — они направляют через свою связь с драконами и владеют чем-то бо̀льшим.
Я читала о такой магии только в старых книгах, где чернила почти выцвели, но даже этих слов хватает, чтобы что-то во мне встрепенулось. В этой тихой деревне нам нет нужды изучать или практиковать такие искусства. Для земледельцев, лавочников и ремесленников малой магии более чем достаточно, чтобы прожить хорошую, наполненную смыслом жизнь.
Мощь Горы: не просто кожа толщиной с броню. А тело, превращённое в цельный камень — неподвижное, несокрушимое.
Сейсмический Удар: один единственный удар, что расходится рябью по земле, опрокидывая врагов, словно листья на ветру.
Владычество Корней: поднимать деревья и корни из земли, возводить стены или пронзать строй вражеских воинов так, будто их броня сделана из шёлка.
А затем есть Геомантия — самая редкая. Сила изменять саму землю. Двигать горы, прорезать овраги и воздвигать каменные стены одним лишь усилием воли.
Вот почему большинство всадников начинают как воины. Их выбирают не только за силу — их к ней готовят. Некоторые после службы в армии поднимаются до высших дворов. Другие выбирают должности капитанов или генералов. Но их корни всегда одни и те же: дисциплина, жертва, умение.
Большинство из нас не воины.
Мы не повелеваем, а просим или уговариваем. И иногда, когда мы достаточно терпеливы, когда мы достаточно устойчивы — земля отвечает.
Я снова смотрю на Ревана: его щёки пылают, глаза сияют. Он уже мечтает о небе. И на миг я чувствую то же — тоску. Искру.
— Постой-постой! — вдруг восклицает Реван, его голос сбивчив и полон нетерпения. — А я смогу владеть водой?! Или воздухом? Или… огнём?!
За столом на миг воцаряется тишина.
Затем Гален наклоняется вперёд, его голос мягок:
— Нет, малыш. Ты из Земного Клана. Даже всадники, связанные с драконами, могут владеть только своей собственной стихией. Связь делает её сильнее, но не меняет того, что живёт в тебе.
— Значит, я не смогу владеть всеми? — лицо Ревана омрачается.
Его разочарование тихое, но бьёт по мне сильнее, чем я ожидала.
И на миг я вспоминаю сон прошлой ночью: женщину, похожую на меня, но не меня саму. Она стояла в буре всех четырёх стихий: земля поднималась у её ног, огонь пылал в руках, ветер закручивался вокруг, а вода струилась в воздухе, как ленты.
Все стихии сразу.
Только представь, если бы это было возможно.
Я моргаю, но образ не исчезает — слишком яркий, чтобы забыть.
— Никто не может владеть всеми, — говорит мой отец, голос тёплый, но уверенный. — Но земли достаточно. Ты удивишься, сколько силы спит у тебя под ногами.
— И, честно говоря, Реван, я бы не хотела, чтобы у тебя был огонь. Мой сад никогда бы не оправился, — ухмыляется Тамсен.
Он замирает, серьёзный:
— Значит, только Огненный Клан владеет огнём?
Я медленно киваю, вспоминая, как стояла на поле за нашим домом, раскинув руки к ветру, надеясь, что он поднимет меня.
Он так и не поднял.
— Прости, Реван, — мягко говорю я. — Магия идёт по кровным линиям. Огонь — Огненному Клану. Вода — Водному. Земля — нам.
— Мама и папа тоже из Земного Клана, — Реван чуть оседает.
Я мягко улыбаюсь:
— Значит, ты будешь одним из нас. А Земля… — я дотрагиваюсь до стола. — Земля сильна. Она держит, поддерживает и помнит. Ей не нужно рычать, чтобы быть могущественной.
Я вижу, как в его глазах снова вспыхивает искра надежды.
— Ты сможешь делать удивительные вещи с ней. Я знаю, сможешь.
Он смотрит на меня, на мгновение притихнув.
— Даже если это не огонь?
— Особенно потому, что это не огонь.
Реван смотрит на меня, словно пряча мои слова где-то в самом святом уголке. Потом его выражение меняется, снова озаряется.
— Тогда я построю самый крепкий замок во всём царстве! — восклицает он, раскинув руки. — С башнями, что пронзают облака, и со стенами, которые никакая Тень никогда не сломает.
За столом снова вспыхивает смех, но на этот раз он легче, теплее. Даже мой отец улыбается, и морщинки на его лице смягчаются.
И что-то тихое оседает у меня в груди.
Ужин подходит к концу в дымке сытых животов и мерцающего свечного света. Реван едва дотягивает до десерта, прежде чем его мать зовёт с крыльца голосом в том самом тоне: «сейчас, а не потом». Он сонно протестует, ещё раз обнимает Лиру, машет нам рукой, словно крошечный сонный принц, и плетётся в ночь, всё ещё бормоча о каменных башнях и крыльях драконов.
  
Взрослые остаются за столом, бокалы с вином наполовину полны, и разговор явно не скоро закончится.