Биомеханический барон (СИ)

— Станция связи. С кем вас соединить?
— С богадельней.
— Сию минуту.
Теперь ждать пришлось еще дольше, и мальчик хотел уже перейти к следующему адресу, но ему все же ответили:
— Вы позвонили в «Милость вседержителя». Хотите внести пожертвование или отправить к нам родственника?
— Хочу сообщить вящей волею экзарха, что завтра утром во дворце Синода пройдет раздача милостыни. Еды и пития обещается немало, так что будем зело радостны, если вы сообщите сию благую весть всем страждущим и обделенным.
— Да хранит вас Свет, — восторженно произнес собеседник. — Я немедля расскажу об этом нашим подопечным.
— Премного благодарен, добрый человек. До завтра, — сброс и новый звонок: — Соедините, пожалуйста, с полицейским участком.
— Штабс-капитан Волков слушает, — раздался строгий хриплый бас. — Что у вас случилось?
— Пока ничего. Но завтра утром в обители будут раздавать милостыню, и его преосвященство опасается, как бы не случилось давки да беспорядков. Не могли бы вы прислать к нам казачий разъезд или отряд городовых?
— Хм… — судя по скрипу, мужчина почесал усы. — В городе сейчас весьма неспокойно, каждый сотрудник наперечет. Но ради безопасности экзарха я постараюсь выделить как можно больше людей. Во сколько, говорите, раздача?
— В восемь.
— Принял, ваша святость. Все исполним в лучшем виде. Передайте Льву Николаевичу мои наилучшие пожелания.
— Всенепременно, ваше благородие. Доброй службы.
Алексей дрожащими оледеневшими пальцами повесил трубку, откинулся на спинку кресла и часто задышал, обливаясь потом. У него получилось. И даже если его схватят на обратном пути, повернуть все вспять у догматиков не получится.
Слово — не воробей, но уже выпорхнуло из клетки. Завтра здесь будет чрезвычайно весело, но это — лишь первый акт грядущей пьесы. И парнишка заслуженно считал, что отыграл свою роль на высший балл.
***
Ева еще сидела у потухшего камина, когда баронет тихонько прошмыгнул в холл. Обернувшись на звук, девушка подумала, что увидела морок. Но нет, это в самом деле оказался ее несносный братец — довольный, ехидно улыбающийся и разве что не светящийся от счастья.
— Алешка! — сестра подскочила к нему, опустилась на колени и вцепилась в плечи.
— Я все сделал, — по осунувшимся щекам скользнули слезы, но сразу же иссякли. Юнец раздраженно вытер их рукавом, словно то была не соленая влага, а птичий помет, и самодовольно вскинул голову. — Как мы и договаривались. Так что…
Ева встала и отвесила ему такую затрещину, что в глазах потемнело, а во мраке заплясали звезды. Прежде баронесса никогда его не била — в доме Титовых телесные наказания считались пережитком прошлого и не применялись даже к нашкодившим холопам.
Но теперь дворянка не сдержалась, раздираемая страхом, гневом и такой гордостью, словно братец прежде только мычал и пускал слюни, а затем одолел в диспуте умнейшего философа. Алексей же лишь поморщился и хмыкнул, подражая своему кумиру:
— И это, по-твоему, удар? Так только кошку гладить — и то ничего не почувствует.
Случись подобное чуть раньше, и мальчишка уже ревел бы во все горло и звал отца, чтобы нажаловаться от всей страдающей души. Теперь же он молча ухмылялся, чувствуя незримое присутствие сразу двух могучих сущностей за спиной — императора и его ангела.
И оба смотрели на него с одобрением и гордостью — паренек воочию представлял, как они поджимают губы и медленно кивают. А вот прежде боевитую и дерзкую сестренку, наоборот, накрыло с головой.
— Алешка… — Ева снова упала на колени и так крепко обняла брата, что едва не придушила. — Прости, родной. Прости, пожалуйста… Я не со зла… Просто… так за тебя боялась…
— Не вой, — юнец с пониманием вздохнул и легонько похлопал ее по спине. — Я свое дело сделал. Теперь — твой выход.
***
На рассвете к главным воротам потекли серые ручейки со всего города. Причем первыми подоспели вовсе не калеки на костылях и не дряхлые старики, а ушлые молодчики, еще не протрезвевшие с ночных попоек. И когда стража на стенах сказала, что никакой раздачи не будет, пьяницы не разошлись, а сердито загудели.
И тем громче нарастал гул, чем больше собиралось жаждущих опохмелиться. И по испорченному телефону в толпе разлетелся слух, что святоши просто зажали водку. Но если как следует их попросить, то гостям непременно нальют стаканчик другой.
И мужики с горящими трубами решили вернуть жадных чародеев на путь добродетели и принялись горлопанить и шатать ворота. Особо ретивые даже попытались взобраться по кованой решетке, но слепящие лучи вмиг отбили желание штурмовать казенную собственность.
— А ну разошлись, собаки! — на помощь священникам подоспели казаки верхом на конях. — Пшли прочь! Расступись!
Нагайки засвистели одна за другой, потчуя голь по горбам. В ответ в стражей порядка полетели ветки и комья грязи, и даже оголенные шашки не сильно испугали пьянчуг. Пришлось палить из наганов в воздух — лишь тогда серая волна отхлынула от ворот, но далеко не ушла, а заняла позиции в окрестном парке с явным намерением вернуться и взять обещанное.
— Что происходит? — привлеченный шумом Авраам подошел к окну. — Откуда здесь эта нищета?
— Не могу знать, ваше преосвященство, — с поклоном молвил помощник.
— Так узнай, бестолочь! — разъярился старец. — Иначе на кой я тебя вообще держу?
Не успел колдун уйти, как к воротам, скрипя рессорами и отчаянно сигналя, подкатила старая колымага. Из салона вышла коротко стриженая брюнетка в потертом клетчатом костюме и кепке-восьмиклинке. Пока леди осматривалась и что-то черкала в засаленном блокноте, ее напарник вытаскивал из машины треноги для фотоаппарата и видеокамеры, стараясь не задеть вновь сгустившихся у входа бродяг.
— Газета «Ялтинский вестник»! — журналистка помахала разрешительной грамотой отдела цензуры. — Имею право вопрос задать! Ходят слухи, что вы хотите казнить человека без суда и следствия! Это правда? Сами все расскажете — или мне написать в статье свое мнение?
— Чертовщина какая-то, — проворчал Авраам. — Не к добру все это… Явно не к добру. Тьма решила бороться за своего приспешника до последнего. Ну, ничего. Еще посмотрим, кто кого.
***
— Дорогу! — Ева растолкала охранников плечом, точно ледокол, и быстрым шагом направилась к лестнице.
— Но вам велено… — проблеял вслед стражник, радуясь, что отделался легким тычком, когда мимо пронесся огненный смерч во плоти.
— Мне велено ходить по всему дворцу! — бросила баронесса. — Под домашний арест нас никто не отправлял!
— Но владыка Авраам…
— О! — девушка резко вскинула руку. — О нем не беспокойтесь. Я как раз хочу с ним повидаться.
Как и ожидалось, владыки уже стянулись в общий зал, встревоженные начавшейся с самого утра вакханалией. Да и до самого заседания оставались считанные часы, так что священники все равно заняли бы свои места — только чуть позднее и не все сразу.
Пока же по сцене сновали только служки и младшие послушники, готовя декорации к грядущей расправе. В частности, собирали руническую клетку и окуривали прутья золотым дымом, чтобы «бестия» не вырвалась на волю в тот момент, когда ее заставят принять истинный облик.
Напротив клетки поместили алтарь с клинком Александра Невского — самого яростного и неустрашимого борца с отродьями Бездны. По легенде в присутствии меча подозреваемый не может врать, но если оружие и обладало подобной силой, то утратило ее вместе с иссякшей маной. А принесли его только для того, чтобы наиболее торжественно и канонично обезглавить Захара сразу после вынесения приговора.
— Госпожа Титова? — Авраам с удивлением посмотрел на гостью. — Что вы здесь делаете?
— Пришла напомнить, что убить моего жениха без должного расследования у вас не выйдет. Слышите шум за стеной? Угадаете с трех раз, кто созвал всех этих людей?