Биомеханический барон (СИ)

И не потому, что обладал слабым даром, а просто хотел, чтобы бой поскорее закончился. Наследник не видел ничего приятного в том, чтобы швырять друг в друга огненными шарами или струями воды. Это больно и совсем не весело. Тогда мальчик не понимал, к чему эти жестокие изнуряющие тренировки. Сейчас понял.
— Ты оглох? — длинный поддел тряпку шваброй и швырнул под ноги оцепеневшего баронета. — Вытирай давай. Живо.
— Ручками, — добавил толстый. — По-бабьи. Вставай на четвереньки — и вперед.
Юнец представил, как ползает среди нечистот, и его едва не вывернуло наизнанку. Конечно, можно стерпеть и спокойно уйти, но как потом с этим жить? Какой же из него глава рода и великий волшебник, если он по уши извозился в помоях по приказу каких-то олухов. Как бы смотрел на него отец? Что бы сказал по этому поводу Захар?
И тут на смену страху пришли новые чувства — справедливый гнев и холодная ярость. Хватит с него издевок и насмешек в классе. Это закончится здесь и сейчас.
— Вам, ребята, чутка не повезло, — с усмешкой произнес парнишка, старательно подражая самоуверенности и наглости великана. — Дело в том, что у меня пятерка по ферромантии. А вы, балбесы, только фонариками светить умеете.
— Слышишь, умник…
Длинный шагнул вперед и сжал кулаки. И в этот миг пустое ведро быстрее стрелы врезалось ему в лоб и, не сбавляя скорости, срикошетило в макушку соседа.
Оба взвыли и по привычке схватились за головы, чтобы поскорее залечить раны, но Алексей распалился не на шутку. Взмахами рук он заставил обе швабры взмыть в воздух — гвозди, которыми сколотили ручки и перекладины, отлично слушались магию Земли.
А затем обрушил импровизированное оружие на спины обидчиков. Швабры замахали, словно молоты, нещадно клюя промеж лопаток и пониже поясницы. Служки заорали не своими голосами и завертелись волчками в тщетных попытках прикрыть беззащитные тылы.
Когда же им кое-как удалось сотворить позади заслоны, швабры принялись колошматить по открывшимся животам и ногам. Толстый не выдержал бешеной пляски, споткнулся и растянулся прямо в вонючей луже. Долговязый сопротивлялся до последнего, но теперь против него сражались сразу две швабры, и против парных атак с флангов не выдержал и он и рухнул как подкошенный рядом с товарищем.
Алексей еще раз приголубил обоих ведром, чтобы не вздумали за ним погнаться, и пересек комнату по телам поверженных врагов.
— Счастливо оставаться, — у порога мальчик отвесил театральный поклон и с легким сердцем покинул уборную. Душа пела, а с плеч точно свалилась кирпичная стена. Он чуть не засвистел от распирающей радости, как закипающий чайник, но в последний миг решил не привлекать внимания. В конце концов, его задание только начиналось.
Назад вернулся без приключений и наконец-то добрался до самого конца лечебницы. И стоя у бойницы услышал глухое женское бормотание из соседнего помещения:
— Да у нас тут тихий ужас, — сокрушалась послушница. — Сумасшедший дом. Черти что творится. Нет, пока все целы. Ну так, поступают по мелочи, но ничего серьезного. У вас там как? Тоже неспокойно? Что говоришь — в порт теперь и днем лучше не заглядывать? Ох, скорее бы Петр вернулся. Без него сплошной бардак.
Алексей до предела напряг слух. Женщину он слышал, ее собеседника — нет, хотя разговор шел очень оживленный. Значит, все-таки пришел по адресу. Осталось только дождаться своей очереди — и дело в шляпе. Вот Ева удивится, когда узнает, как ловко брат все провернул.
Сердце вновь облило приятным теплом, и тут на плече сомкнулись чьи-то длинные холодные пальцы. Мальчик так глубоко ушел в мечты и грезы, что перепугался не на шутку — подскочил, как ужаленный, и вскрикнул высоким девичьим фальцетом.
Но перед ним стояли не чудовища и не посланцы Тьмы, а дозорные, о которых баронет уже и думать забыл. И пес его знает, с кем столкнуться хуже — с тварью, или с этими грозными чародеями.
— Что ты тут ошиваешься? — пробасил священник. — Заняться нечем?
— Я… просто молюсь, — проблеял юнец, старательно кося под дурачка.
— Молиться в часовне положено.
— Истинно так, — он сложил ладони лодочкой и склонил голову. — Но там сейчас полно стражи. А я хочу пообщаться с императором наедине.
— Пообщаться? — мужчина хмыкнул. — И как — отвечает?
— Нет, ваша святость. Но я тешу надежду однажды услышать его мудрые наставления.
— Понятно, — второй дозорный махнул рукой — мол, пошли отсюда. — Как услышишь — спроси, когда его величество пожалует обратно.
— Всенепременно, ваши святости.
— Молись — и топай отсюда, — не унимался первый, явно что-то подозревая. — Мало ли, вдруг ты тут что-то вынюхиваешь.
— А может, это и есть посланец Бездны? — осклабился третий.
— Так он же в темнице.
— А если это помощник? Вдруг этих посланцев — целая Тьма, — второй хохотнул собственной шутке.
— Надо проверить, — согласился третий. — Тем более, я тебя тут раньше не видел. Роста малого, голосок незнакомый. Ну-ка, сними капюшон.
«Самодержец всемогущий Петр Алексеевич, спаси, заступись и отведи зло, иначе ангелу твоему совсем худо станет».
— Оглох, шельма? — рассердился стражник. — Снимай капюшон, а то подсоблю.
Дозорный протянул к парнишке руку, и тут позади внезапно раздался властный окрик:
— Господа! Чем вы там в темноте занимаетесь?
Маги разом обернулись и сей же миг отбили земные поклоны.
— Госпожа Илария, — благолепно пролепетал командир отряда. — Ничего такого мы не делаем. Просто ведем дозор.
— Дозорные не торчат часами на одном месте, — сердито осадила девушка.
— Истинно так, ваше преосвященство. Мы немедленно уйдем.
Троица смерила Алексея сердитыми взглядами и удалилась. Владыка, к счастью, тоже. Следом из комнаты вышла и послушница-болтушка — должно быть, испугалась, что стражники подслушают разговор. Баронет же остался под покровом сгустившегося мрака, и как только коридор опустел, сразу юркнул в комнату отдыха.
Там на столе блестел медью и позолотой телефонный аппарат, ради которого мальчик и отправился в столь опасное приключение. Зато теперь он у цели и уже ничто не сможет ему помешать.
Наследник осторожно сел в плетеное кресло и поднес трубку к уху.
— Станция связи, — раздался бодрый девичий щебет. — С кем вас соединить?
— С газетой «Ялтинский вестник», — пробасил юнец, пытаясь выдать себя за взрослого. Но с учетом жутких помех на линии, оператор вряд ли что-то заподозрила.
— Сию минуту.
Тишина по ту сторону затягивалась, и с каждой секундой сердце все сильнее сжималось от страха. На дворе уже ночь, что если все работники ушли спать? Парнишка возился слишком долго, слишком нерасторопно, и вот результат… Победа в последний момент ускользнула прямо из-под носа, и теперь…
— «Ялтинский вестник», — послышался пьяный и прокуренный женский говор. — Хотите сообщить о важном происшествии? Если нет, то чтоб у вас язык отсох, названивать в такое время…
— Да-да, — оживился мальчик. — Хочу сообщить! Вы даже не представляете, что творится в нашей обители! Синод решил устроить самосуд над иностранным подданным! Завтра в полдень его казнят без суда и следствия только потому, что он не понравился одному из владык. Это же настоящий… этот… — от переизбытка чувств и волнения Алеша едва не забыл заученную речь, — международный скандал, вот!
— Это тянет на сенсацию, черт побери, — собеседница яростно заскрипела пером. — А вы откуда об этом знаете?
— Я — непосредственный свидетель. Звоню прямо из дворца. Здесь не все поддерживают самосуд — вот и решили обратиться к прессе. Вы — наша единственная надежда пролить свет на это темное дело.
— Новый раскол, — девушка записала заголовок. — Нет, не так: смута среди священников. Грядет новая Схизма? Во сколько там заседание?
— В полдень.
— Отлично. Я заскочу пораньше. Бьюсь об заклад, эта новость поднимет тираж вдвое — аж до двухсот копий.
Она отключилась — ни спасибо, ни до свидания. Алексей тоже сбросил звонок и тут же поднял трубку.