Башни Латераны 4 (СИ)

В центре — массивный дубовый стол, который таскали за армией на отдельной телеге. Столешница была завалена картами — подробными, с пометками, испещрёнными стрелками и кружками. Карта королевства, карта провинции, карта окрестностей Хоэнвальда. Свинцовые фигурки обозначали войска: синие — свои, красные — Гартмана, серые — неизвестно чьи. Рядом — стопки донесений, скреплённых сургучом, чернильница с торчащими перьями, песочница для промокания, огарки свечей в лужицах застывшего воска.
  
На стенах — оружие. Не для украшения, для дела. Меч в простых кожаных ножнах, тот самый, с клинком из вардосской стали. Кинжал с костяной рукоятью — подарок отца, единственное, что осталось от него. Арбалет — он не любил это оружие, но времена диктовали свои условия. И щит с новым гербом: золотой лев на синем поле, оскаленная пасть, поднятая лапа.
У дальней стены стоял буфет — походный, складной, но добротный. На нём — кувшин с водой, кувшин с разбавленным вином, несколько глиняных кружек. Блюдо с остатками ужина: краюха серого хлеба, ломоть сыра, половина копчёной колбасы, несколько яблок. Еда простая, солдатская. Арнульф ел то же, что его люди — ещё одна привычка, которая стоила немного, а давала много.
Свечи в тяжёлых походных подсвечниках отбрасывали неровные тени. Пахло воском, чернилами, дымом от жаровни в углу — там тлели угли, готовые подогреть еду или согреть замёрзшие руки. И ещё — едва уловимый, но постоянный запах армии: кожа, металл, пот, конский навоз. За год Арнульф привык к нему настолько, что перестал замечать.
Они уже ждали его — четверо, рассевшиеся вокруг стола на складных табуретах. Арнульф обвёл их взглядом, мысленно отмечая: все на месте, самый близкий круг. Не совещание с военачальниками, а буквально ужин с теми, кому он мог доверять, а таких было немного.
Маршал Эрвин фон Штайн сидел справа — грузный, седой, с лицом, изрезанным шрамами. Старая гвардия. Единственный, кого Арнульф оставил из прежнего командования. Не потому, что любил — потому что тот был полезен. Эрвин не понимал новой тактики, ворчал на «мальчишеские выдумки», но умел держать строй и не терял головы в бою. Этого хватало.
Напротив него — генерал Массен Ожеро. Тридцать два года, чёрные волосы с ранней проседью на висках, шрам через левую бровь. Начинал простым барабанщиком, дослужился до генерала за шесть лет. Арнульф сам поднял его — увидел, как тот командует во время хаоса под Серыми Холмами, когда левый фланг дрогнул и побежал. Ожеро остановил бегущих, развернул, ударил во фланг наступающим. Спас сражение. На следующий день получил офицерское звание, через шесть лет — генеральские эполеты.
Рядом с Ожеро — полковник Виктор Ренар. Молодой, двадцать шесть лет, худощавый, с острым лисьим лицом и внимательными карими глазами. Командир разведки. Тоже из новых — сын мелкого торговца, без титула, без связей. Зато умел добывать информацию там, где другие видели только пустоту.
И наконец — Изольда фон Райн. Пепельные волосы собраны в тугой узел, серебристое платье с высоким воротом, поверх — дорожный плащ цвета грозового неба. Лицо спокойное, холодное, красивое той красотой, что не греет, а обжигает. Глаза — голубой лёд. Маг Пятого Круга. После смерти Теодориха под Вардосой — главный маг армии.
Арнульф прошёл к своему месту во главе стола, но садиться не стал. Стоя думалось лучше.
— Добрый вечер, — сказал он: — ладно уж, огорчайте меня…
Ренар заговорил первым — коротко, по существу, как всегда:
— Ваше Величество. Крепость Хоэнвальд. Гарнизон — около восьмисот человек. Командует барон Фридрих фон Хоэн, шестьдесят два года, старый служака, верен Гартману до мозга костей. Стены крепкие, запасы — на два-три месяца осады. Колодец внутри, так что воду не перекрыть.
— Маги?
— Двое. Может трое. Не выше Третьего Круга. Ничего серьёзного.
Арнульф кивнул, глядя на карту. Хоэнвальд. Маленькая точка на пересечении двух дорог. Сама по себе — ничто. Но эти дороги вели на восток, к переправам через Варду, и на юг, к житницам Вестмарка. Кто контролирует Хоэнвальд — контролирует снабжение всего региона.
— Армия Гартмана? — спросил он.
— Три недели пути. Может, чуть больше. — Ренар положил на стол свежее донесение. — Третья ударная под командованием герцога Освальда фон Эйхенвальда. Пятнадцать тысяч, если верить донесениям. Может, чуть меньше — он оставил гарнизоны в занятых городах.
При имени Освальда в шатре повисла короткая тишина.
Арнульф медленно кивнул. Освальд. Не Вальдштейн, не какой-нибудь купленный дурак. Освальд.
— Старый знакомец, — сказал Эрвин, нарушив молчание. — Который под Вардосой…
— Да, — коротко ответил Арнульф. — Тот самый.
Он помнил. Вардоса. Год назад. Ворота уже пали, армия втягивалась в город колоннами, победа была в руках — и тут удар в спину. Тяжёлая кавалерия Освальда, его знаменитые «Крылатые», врезалась в растянутые порядки как молот в стекло. Идеальный момент. Идеальный удар. Любой другой командующий довёл бы дело до конца — разгром, бегство, резня.
Но Арнульф не был любым другим.
Шесть часов. Шесть часов он собирал людей, перестраивал, отступал шаг за шагом, огрызаясь контратаками. Переправился через реку. Разрушил мост. Сохранил армию.
Но потерял Теодориха. И Вардосу. И почти потерял всё.
— Освальд — не дурак, — сказал Арнульф, возвращаясь к карте. — Он лучший полководец Гартмана. Может быть — лучший в королевстве. После меня.
Ожеро фыркнул, но промолчал.
— Он быстр, — продолжил Арнульф. — Решителен. Умеет рисковать. Под Вардосой он бросил обозы, тяжёлую пехоту — всё ради скорости. И почти выиграл.
— Почти, — подчеркнул Эрвин.
— Почти, — согласился Арнульф. — Но «почти» в нашем деле не считается. Он проиграл. Я ушёл. А теперь — он идёт сюда. И у нас есть три недели.
Он постучал пальцем по карте, по маленькому квадратику Хоэнвальда.
— Три недели, чтобы взять крепость. Закрепиться. Подготовить позиции. И встретить его так, как он заслуживает.
— Штурм? — спросил Эрвин с надеждой в голосе.
— Нет. — Арнульф покачал головой. — Не сразу. Сначала — другое.
Он повернулся к Изольде:
— Круги готовы?
Магичка чуть наклонила голову, и свет свечей скользнул по её лицу, высветив скулы.
— Все двенадцать, — сказала она. — Можем развернуть завтра на рассвете. К полудню от ворот останутся щепки.
— А от стен?
— Груда камней. — Она пожала плечами. — Огненные шары, цепные молнии, ледяные копья. Три часа работы, может четыре. Потери среди наших — минимальные. Среди защитников… — пауза, — … значительные. Мы подведем землемагов под самые стены и обрушим их.
Арнульф подошёл к столу, упёрся ладонями в карту. Смотрел на маленький квадратик, обозначавший Хоэнвальд. Восемьсот человек внутри. Солдаты, слуги, может — семьи некоторых из них. Люди, которые через год будут его подданными. Если выживут.
— Вот что мы сделаем, — сказал он. — Завтра утром я снова поеду к стенам. Предложу барону сдаться. Лично, под белым флагом. Условия — щедрые. Сохранение жизни, титула, части земель. Его людям — свобода, кто захочет — может присоединиться к нам.
Эрвин нахмурился:
— Вы уже предлагали сегодня. Он отказал.
— Сегодня он не видел кругов.
Арнульф повернулся к Изольде:
— Ночью разверни все двенадцать. Пусть стоят на виду. Пусть барон смотрит на них со стен и подумает. Пусть его маги объяснят ему, что это такое и что будет, если мы их задействуем.
Изольда кивнула:
— Будет сделано.
— Если откажет снова — сносим ворота. Входим. Но даём шанс сдаться даже тогда. Мне не нужны трупы. Мне нужна крепость. Целая. С гарнизоном, который перейдёт на мою сторону.
  
Ожеро потёр подбородок:
— А если всё-таки будут сопротивляться?
— Мой кровожадный Ожеро, мой генерал… — покачал головой Арнульф: — столь приятная твоему глазу резня будет только если защитники будут стоять до последнего. Старый барон, конечно, идиот и фанатик, но не до такой же степени.