Башни Латераны 4 (СИ)

— Это он? — прошептал Ганс, забыв про лопату. — Сам король?
— Смотри и увидишь, — буркнул Томас, не прекращая работы.
Лео смотрел.
Арнульф ехал в центре кортежа, на вороном жеребце — огромном, холёном, из тех породистых коней, что стоят больше, чем иная деревня зарабатывает за год. Даже отсюда, с вершины холма, конь выделялся — чёрное пятно среди гнедых и серых. Сам король был в плаще, отороченном мехом — горностай, наверное, или соболь, что-то белое с чёрными хвостиками. Нелепость в такую жару, но некоторые вещи носят не для удобства. На голове — корона, простая, золотая, без лишних украшений. Она ловила солнце и вспыхивала, как маленькая звезда.
  
Рядом с королём, по правую руку — женщина.
Лео прищурился, вглядываясь. Издалека трудно было разобрать детали, но кое-что он видел. Тёмные волосы, собранные в косу или узел — не рассыпаны по плечам, как у придворных дам. Плащ — не парадный, дорожный, серо-синий, без украшений. И посадка в седле — не боком, как ездят благородные дамы, а по-мужски, уверенно.
— Это кто с ним? — спросил Вилли. — Жена?
— У Арнульфа нет жены, — сказал Лео. — все северные бароны спят и видят как свою дочку за него замуж выдать. Он как-то был помолвлен с принцессой Савойской, но этот брак признан мезальянсом, а кроме того, девочке сейчас лет десять-двенадцать. А это Изольда.
— Кто?
— Придворная магичка. Боевой маг. Говорят — одна из сильнейших в королевстве.
Он слышал о ней. Все слышали. Магичка из старого рода, который дал короне три поколения магов. Говорили, что она Четвёртого Круга — может, даже Пятого, хотя в такое верилось с трудом. Пятый Круг — это уровень архимагов, их во всём мире по пальцам пересчитать. Он видел ее тогда, во время штурма стен Вардосы, тогда он был среди защитников города… и эти воспоминания сейчас казались нереальными. Как будто все было в другой жизни.
За Арнульфом и Изольдой — генералы. Пятеро или шестеро, Лео не мог точно сосчитать с такого расстояния. Все в доспехах, при мечах, с плащами поверх кирас. Один — седой, грузный, в шлеме с белым плюмажем. Другой — молодой, черноволосый, что-то говорил королю, жестикулируя. Третий держался чуть позади, и даже издалека в его посадке чувствовалась привычка командовать.
— Куда они едут? — спросил Ганс.
— Странно, — сказал Лео. — Едут к крепости.
— А чего странного? Понятно, что едут на переговоры. — говорит Ганс: — пусть сдаются, а то мы их замок по камешку разнесем.
— Короли таким обычно не занимаются. — ответил Лео: — надеюсь они близко подъезжать не будут.
Кортеж спускался по дороге к крепости — медленно, торжественно, давая защитникам время разглядеть знамёна, пересчитать всадников, понять, кто к ним едет. Крепость торчала на соседнем холме — массивная, серая, с круглыми башнями и зубчатыми стенами. На стенах мелькали фигурки защитников, блестели наконечники копий. Они тоже смотрели на кортеж. Тоже считали, тоже оценивали.
— Красиво едут, — сказал Вилли с каким-то детским восхищением в голосе. — Как на параде.
— Это и есть парад, — сказал Лео. — Только с другой целью.
Он смотрел, как кортеж приближается к стенам, ближе, ближе, еще ближе. Арнульф выехал чуть вперёд, отделившись от свиты. Один. Без щита, без оружия в руках. Только корона на голове и меч на поясе. Лео поморщился — на таком расстоянии от крепости любой идиот с арбалетом мог бы закончить войну одним выстрелом…
Арнульф что-то говорил — отсюда не слышно, конечно. Голос не долетал, только отдельные звуки, обрывки фраз. Жестикулировал — широко, размашисто. Показывал на крепость, на своё войско, на небо.
Изольда держалась рядом, чуть позади. Неподвижная, как статуя. Лео подумал — если что-то пойдёт не так, если кто-то на стене решит рискнуть и выстрелить, она среагирует первой. Щит. Или контрудар. Или что там делают боевые маги, когда их королю угрожает опасность.
Томас рядом перестал копать — впервые за всё время. Стоял, опершись на лопату, и тоже смотрел на кортеж. На его обветренном лице ничего нельзя было прочесть.
— Не сдадутся, — сказал он наконец. Голос хриплый, как ржавая петля.
— Почему думаешь? — спросил Лео.
— Флаг не спустили. Ворота не открыли. Парламентёра не выслали. — Томас сплюнул в яму. — Будут держаться.
— До чего?
— До конца. Или пока жрать нечего станет. Одно из двух.
Он снова взялся за лопату. Вжик. Хрусть. Шлёп.
Лео смотрел на далёкую фигуру в короне, на знамёна, трепещущие на ветру, на женщину-мага, которая стоила, наверное, целого полка.
Если он победит, подумал Лео. Если Арнульф победит — свобода вероисповедания, ограничение власти Инквизиции… Король Реформатор… не побоялся выехать вперед, подставляясь. Понятно, что его маги прикрывают, та же Изольда, но к чему так рисковать на пустом месте? Если Арнульф победит… может, и некромантия перестанет быть запретным искусством и у него будет будущее не только в качестве жаркого на костре Инквизиции…
Кортеж начал разворачиваться. Переговоры закончились. Арнульф ехал обратно — неторопливо, спокойно, словно на прогулке.
— Отказали, — сказал Томас.
— Да, — сказал Лео. — Будет штурм.
Он снова взялся за лопату. Копать было легко. Намного легче чем думать о будущем. Или о прошлом. О костре, о магистре Шварц, о Мессере и его парнях, о Тави, которая сдалась Инквизиторам, о Альвизе и Беатриче. И той твари, что заняла место Беатриче. Кто это был? Неужели отец Северин прав и это было Истинное Дитя? Если это так, то он, Лео — спас весь мир от возвращения Древних. Теперь Истинное Дитя не сможет вернуться в Скальную Чащу и отослать Древним сигнал о том, что мир снова чист и готов к возвращению. Вот только вряд ли кто его за это вознаградит. Скорей всего его уже разыскивают, ведь Преподобная Мать Агнесса наверняка уже доложила о некроманте куда следует. У Леонардо Штилла нет будущего ни в Латеране, ни в Галлии, ни в Гельвеции — нигде, куда бы доставала рука Святого Престола. Можно было бы уехать в языческие страны… или сменить личность. Лео Штилл умер… а Альвизе Конте — жив. Прожить летнюю кампанию в качестве Альвизе Конте, если получится — сделать себе карьеру… может быть даже получить офицерский патент. В армии Арнульфа такое возможно, есть те, кто начинал карьеру в качестве солдата, а сейчас — капитаны и даже один генерал. Сам Массен Ожеро начинал простым барабанщиком.
  
Глава 17
 
Глава 17
Шатёр командующего стоял на вершине холма, откуда открывался вид на лагерь, раскинувшийся по склону, и на крепость, темневшую на соседней возвышенности.
Сине-золотые знамёна трепетали на вечернем ветру. Арнульф скользнул по ним взглядом — до сих пор непривычно. Чёрное с золотом нравилось больше, цвета дома Райхен, цвета отца. Но кардинал Альберт мягко намекнул, что чёрный цвет… смущает людей. Цвет ночи, цвет смерти, цвет некромантии. Крестьяне шептались, что под чёрными знамёнами идёт войско мертвецов. Глупость, конечно. Но глупость, которая стоила рекрутов.
К тому же — и это Арнульф не сказал бы вслух, но думал часто — чёрные красители стоили безумных денег. Каждое знамя, каждый плащ офицера, каждая лента на копье — золото, утекающее в карманы красильщиков. Синий был дешевле втрое. На сэкономленное можно было содержать полк лёгкой кавалерии, особенно сейчас, когда поставки тирского пурпура стали затруднительными из-за ситуации на дорогах Юга.
Так что теперь — синий и золотой. Цвета неба и солнца, как объяснял солдатам капеллан. Цвета надежды и справедливости. Цвета, которые не пугали набожных старух и не разоряли казну, ведь вайда и охра с луковой шелухой были дешевы и не переводились. Перекрасить все войско обошлось в сущие гроши.
  
Прагматизм. Арнульф усмехнулся. Вот из чего на самом деле делаются королевства.
Он вошёл в шатёр, откинув полог, и на мгновение задержался у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку.
Шатёр был большим, но не роскошным — Арнульф терпеть не мог показную пышность, которой окружал себя Гартман. Стены из плотного серого полотна, без гобеленов и вышивок. Пол застлан потёртыми коврами — не для красоты, для тепла в холодные ночи. В углу — походная кровать, узкая, жёсткая, застеленная простым шерстяным одеялом. Рядом — кованый сундук с личными вещами, запертый на тяжёлый замок.