Серебряная колдунья (ЛП)

— Отличный наряд, — сказала я ей, широко улыбаясь.
— Так и есть, не правда ли? Я всё ещё работаю над деталями, — она встряхнула руками. Раздался тихий звон, и на её ногтях появился мерцающий розовый лак.
— Почему ты хочешь выглядеть как человек?
— Чтобы помочь тебе, Арина, очевидно же, — Серелла приложила палец к губам, и на губах появилась розовая помада. В её руке материализовалось компактное зеркальце. Она нахмурилась, глядя на свое отражение. — Хм. Не совсем подходит.
  
— Попробуй вместо этого блеск для губ, — предложила Калани. — Он придаст твоим губам идеальное сияние.
Серелла изменила свои губы.
— Да, намного лучше, — она улыбнулась своему отражению.
— Что здесь происходит? — спросил Кассиан, стоя в дверях.
— Что на тебе надето? — поинтересовалась у него Калани, давясь от смеха.
— И почему ты так разговариваешь? — добавила Серелла.
Кассиан пригладил пиджак своего костюма.
— Я одет так, как подобает настоящему лорду, — он поправил галстук. — И говорю я тоже как подобает лорду.
— Ты говоришь как Дракон, — прокомментировала я.
— Естественно, — сухо ответил он, затем сел.
Калани и Серелла захихикали. Я очень старалась этого не делать.
— Значит, ты тогда хорошо провёл время с Домиником, да?
— Конечно, матушка, — его губы почти не шевелились, когда он говорил.
— Я думаю, ты делаешь это неправильно, — сказала ему Калани.
— Это, безусловно, не так, — он наколол верхний блинчик вилкой, положил его на тарелку и принялся нарезать очень аккуратными кусочками. — Лорд Авалона не совершает ошибок.
Так мило, что он хотел быть таким же, как его отец.
— Мне неприятно тебя огорчать, брат, но ты не Лорд Авалона.
— Конечно, я Лорд, дорогая сестра. Я мужчина нашего Дома.
— Ты не мужчина, — Калани взяла себе блинчик и намазала его кленовым сиропом. — А теперь перестань так говорить. У меня от этого мурашки по коже.
— С тобой совсем не весело, — вздохнул Кассиан, возвращаясь к своему обычному голосу.
— Что произошло во время вашего приключения с Домиником? — спросила я Сереллу позже, когда дети убежали в школу, а мы убирали со стола.
Ну, вообще-то, я убирала со стола. Серелла не могла сохранять человеческий облик дольше нескольких минут, а маленькие лапки не очень хорошо переносили большие тарелки.
— Это было напряжённо, — сказала она. — Очень опасно. Доминик был…
— Храбрым? Сильным? Свирепым?
— Именно таким ты его и видишь, Арина, — Серелла улыбнулась. — Но я хотела сказать, что Доминик был отцом. Он был добрым, чутким и заботливым. Он ставил детей на первое место. Он заботился о том, чтобы они были в безопасности. Он рассказывал им истории, так что они забыли о страхе.
Я поставила стопку тарелок на стол.
— Ух ты.
— Да.
Я вышла из кухни, направляясь в свою спальню. У меня прямо сейчас не было времени мыть посуду. Мне нужно привести себя в порядок для собрания Ассамблеи Авалона. Я не надела платье или туфли на высоких каблуках. Опыт научил меня, что так делать не стоит. Вместо этого я выбрала брючный костюм в сочетании с красивой, но практичной уличной обувью, которая хорошо амортизирует. Я буду признательна за пружинистость подошв, если мне придётся побегать.
Тем не менее, я накрасилась. Никто не представал перед Ассамблеей Авалона без макияжа. Даже некоторые мужчины носили его.
Пока я наносила последние штрихи на лицо, мои мысли вернулись к Доминику. Серелла говорила, что он был добрым, чутким и заботливым. Ставил детей на первое место. Он позаботился о том, чтобы они были в безопасности. Он рассказывал им истории, чтобы они забыли о страхе. Короче говоря, он вел себя как отец.
Моё зрение затуманилось, а в ушах зазвучали далекие, приглушённые голоса. Я несколько раз моргнула. Постепенно всё вернулось в фокус. Но я больше не была в своей спальне. Я смотрела на всё глазами Доминика. Он сидел, развалившись на диване в своей гостиной, читал книгу и потягивал кофе. Из динамиков на стенах играла классическая музыка.
Он поставил чашку на приставной столик.
— Проведываешь меня, Арина?
— Нет. Я просто…
«Думаю о тебе».
Я не хотела мысленно произносить последние слова. Когда мы были так связаны, наши мысли тоже передавались друг другу.
— Я тоже по тебе скучаю.
— Мне пора, — сказала я, разрывая связь.
С бешено колотящимся сердцем я выбежала из своей комнаты, накинула пальто и вышла из дома. Всю долгую дорогу до Зала Компаний у меня было время подумать о том, как мой разум потянулся к разуму Доминика — и что это значило. Конечно, я любила его и, естественно, хотела быть с ним. Но это не означало, что это хорошая идея.
Когда я добралась до парковки Зала Компаний, до начала собрания оставалось ещё несколько минут. По счастливой случайности, Лорд Кицунэ прибыл как раз в тот же момент, что и я.
— Леди Феникс, — его взгляд скользнул к моей машине, стоящей там во всей своей красе, с выцветшей краской и поцарапанными стеклами.
Для сравнения, Лорд Дома Кицунэ ездил на роскошном серебристом седане, гладком и безупречном. И одет он был соответственно — в неподвластный времени тёмно-серый костюм с тёмным галстуком и белую рубашку.
— У меня кое-что есть для вас, Лорд Кицунэ, — я указала на большой грузовик, который как раз въезжал на парковку.
Он направился к нему, стуча каблуками своих парадных туфель по бетонной площадке. Двое крепких мужчин выпрыгнули из грузовика и подняли кузов. Серьёзное выражение лица Лорда Кицунэ смягчилось улыбкой, когда он увидел, что находилось внутри.
— Ваша новая камера омоложения, как и было обещано, — сказала я ему. — Надеюсь, у вас не возникнет проблем с доставкой её домой?
— Нет, — он уже достал свой телефон и печатал.
— Теперь мы квиты, Лорд Кицунэ, — я произнесла эти слова как утверждение, а не как вопрос. Мне пришлось проявить настойчивость.
Должно быть, я сносно сыграла Главу Дома, потому что он сказал:
— Действительно.
Я оставила его там разбираться с его новой игрушкой. Даже спустя неделю после взлома снаружи здания по-прежнему были выставлены дополнительные посты охраны, и внутри тоже. Туда-сюда сновали ремонтники, устраняя повреждения и внося кое-какие улучшения.
В Зале Домов наконец-то установили плашку Дома Феникса. Я провела кончиками пальцев по гладкой поверхности. Нержавеющая сталь, как я и заказывала. Она была не такой роскошной, как таблички большинства других Домов, но практичной. Особенно учитывая, что ещё устанавливалось в коридоре прямо сейчас.
Лорд Дракон стоял в центре широкого холла, его суровый взгляд скользил по тому, как десятки рабочих в бежевых комбинезонах устанавливали для одного из Домов новую… что ж, я думаю, самым точным словом для них было бы «святыня», ода высочайшему совершенству этих Домов.
У каждого Дома Авалона были свои символы — животные и растения, которые использовались в геральдике Дома, в корреспонденции и других подобных вещах. Для Дома Дракона этими символами были дракон и роза. Новая святыня Дома Дракона представляла собой большую бронзовую скульптуру дракона, со вкусом увитую вьющимися розами. Для Дома Феникса я выбрала феникса (это очевидно) и цветок лилии. Мне ещё предстояло оформить заказ на мою святыню. У меня просто не было времени придумать, как сделать так, чтобы всё не выглядело таким претенциозным.
— Что это? — спросил Лорд Дракон.
Одна из работниц, женщина, мгновенно оказалась рядом с ним. Судя по бирке на её комбинезоне, она руководила остальными. Ну и молодец. Женщине нелегко добиться успеха в этом мире. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Лорд Дракон прервал её, прежде чем она успела произнести хоть слово.
  
— Что они делают? — он наблюдал, как двое мужчин вкатили тележку, доверху нагруженную пучками водопроводных труб и стеклянными панелями.
— Мы устанавливаем новые трубы.
— Я это вижу, — рявкнул он. — Вопрос в том, зачем.