Чонса (СИ)

Качнулась седина, председатель комиссии опустил голову над погонами с высоким званием и смотрит на грузного прокурора:
— Свидетеля мы выслушаем в любом случае! Комса-ним! Переходите к конкретным вопросам.
— С подозреваемым знакомы?! — взвизгнул МунСоль, уставившись на меня во все глаза. — Знаешь этого… молодого юношу! Который сегодня присутствует здесь? Верно?! Он в самолёте…
  
— Уважаемая комиссия, у нас возражение! — хорошо поставленный голос легко заглушил визг прокурора. — Комса-ним задаёт вопросы так, чтобы выставить подзащитного виновным, — усмехнулся адвокат Ким.
— Послушаем свидетеля, отвечайте.
Хмурый парень медленно поднял взгляд на меня. У него выражение незнакомое, почти обречённость. Даже в наш первый разговор под мостом, дурик не выглядел настолько потерянным.
Неужели он думал, что я его кину? Таким парня…
— Я вижу впервые, — твёрдо говорю.
Микрофон гулко разнёс мои слова, и все удивились.
Растерянный парень часто моргает, в нём снова проглянул знакомый чудик, рядом с ним опасная красавица приподняла выразительную бровь, многочисленные адвокаты переглядываются, тихо шепчась.
Думаю, они не этого ожидали…
— Свидетель! — рявкнул МунСоль. — Отдаёшь себе отчёт о последствиях неразумного заявления? Мы просто так это не оставим! Тебя ждёт…
— Уважаемая комиссия! — быстро ориентируется адвокат Ким. — Все слышали ответ свидетеля, а давление представителя Министерства юстиции считаю недопустимым!
— Да как ты смеешь! — взвился МунСоль.
— Учитывая показания свидетеля, нет прямых улик, доказывающих, что подзащитный участвовал в происходящем на борту по своей воле.
— Адвокат, объяснитесь! — нахмурился председатель.
— Сравнивая характеристику свидетеля и подзащитного, как вы думаете, кто больше подходит в качестве зачинщика ссоры? — прищурился на меня адвокат Ким. — Почему мы обвиняем нашего соотечественника с незапятнанной репутацией? Может, всё было по-другому? Такое возможно?
— Это передёргивание, которое не относится к делу! — рьяно заметил МунСоль.
— Кажется, это так… — сомневается председатель, — но мы выслушаем все точки зрения.
— Уважаемая комиссия! Дослушайте до конца…
— Мы закончим этот балаган, — бесится МунСоль, — обвинение вызывает главного свидетеля!
Вид у грузного прокурора такой, словно он зашёл с козырей. Стопэ, другой свидетель? Получается, я тут не главный? Как-то… обидно…
— В протоколе заседания только один свидетель, — напомнил председатель и вопросительно осматривает удивлённых соседей.
— Зная возможности семьи Пак, нам пришлось работать с главным свидетелем без огласки, — МунСоль важно надулся. — Для исключения давления со стороны защиты!
Дверь открылась. Входит коротко стриженный кореец в чёрном мундире. У него знакомая строгость взгляда и плотно сомкнутые губы.
Ха! К нам пожаловал воздушный маршал, не уследивший за своим боевым оружием…
По-армейски чеканя шаг, хмурый дядька занял центральное место напротив членов комиссии. Выстрел в живот дал о себе знать, его заострённое лицо скривилось от боли, но раскосые глаза смотрят ясно.
— Вместо наглой иностранки послушаем нашего соотечественника! — радуется МунСоль. — Показания даст имеющий награды офицер и ветеран боевых действий! Представляю вашему вниманию Лим СанГи-сси…
— Мы протестуем! — отчаянно вскрикнул адвокат Ким. — Согласно данным комиссии, состояние офицера Лим СанГи тяжёлое, и он находится в клинике…
Напротив в панике шуршат бумагами защитники семьи Пак. Вид у них крайне удивлённый! Мигом слетел напыщенный лоск дорогих адвокатов. Что-то они недоглядели…
А чудик по-прежнему неотрывно смотрит только на меня.
Независимо пожимаю плечами.
Теперь ясно, почему конкуренты семьи Пак хотели меня притопить. У таких обязательно есть запасной вариант! Зачем им неуравновешенный подросток, когда под рукой гораздо более послушный вояка? Но они просчитались.
— Ха-ха-ха! — весело смеюсь в микрофон, опять удивив всех.
— Со свидетелем всё в порядке? — беспокоится председатель.
— Чо смешного? — взбрыкнул МунСоль.
— Я трачу драгоценное время на этот фарс!
— Невоспитанная грубиянка! Хватит говорить на иностранном языке!
Визг жирного прокурора накручивает мои нервы, а председатель требует:
— Свидетель, объяснитесь!
Легко! Сегодня я заставлю пожалеть организаторов нападения в Пусане. Сломаю их планы!
— Главный… свидетель скажет, — дерзко усмехаюсь в рожу прокурора, — пистолет был в руке моей, а Пак-сии неудачно сломал нос, всего лишь досадная помеха на пути моём.
— Уверена в этом? Неблагодарная дрянь!
— Комса-ним, держите себя в рамках! — повысил голос председатель.
— Умственно отсталая, крэ! — одобрительно крякнул старый шпион и тихо бормочет: — Девчонка вертит окружающими, как пожелает…
— Откуда такая уверенность? — громко спросил председатель.
Все опять смотрят на меня. А я смотрю на одинокого военного в строгом мундире.
— Лим СанГи… ним… — легко киваю. — Боевой офицер?
В ответ ёжик волос слабо опустился.
— Такие ценят честь… — снова вижу утвердительный кивок, — но превыше всего они ценят долг.
— Долг че-е-ести… — пренебрежительно вякает МунСоль, — поэтому честно правду говорить!
Я обвожу взглядом состав комиссии, многочисленных адвокатов, оказавшихся полностью бесполезными, и улыбаюсь знакомому чудику.
— Офицер Лим СанГи мне должен. Жизнь. Сегодня у него отличный повод вернуть этот долг.
На ум приходит беспокойное ворчание немецкого врача и обречённый взгляд из-под кучи одеял бизнес-класса, который сменился благодарностью, как давно это было…
— Слова Тао Ангел… — хрипло произносит СанГи, — полностью подтверждаю.
Одинокий военный едва заметно кивнул. Слегка наклоняю Фарэры в ответ. Долг уплачен.
— Щибаль, смелая девка… — шипит сбоку.
— И что вы мне сделаете? — нагло ухмыляюсь.
— Ответишь за свои слова!
Бах! Врезал по столу деревянный молоток.
— Комса-ним. Это последнее предупреждение.
Накося выкуси, жирдяй Хан МунСоль! Рухнули ваши планы. Паки моя дойная корова, и только мне позволительно ими вертеть.
— Нэ, — внезапно согласился МунСоль. — Такой уважаемый юноша мог споткнуться и расквасить нос! Пак Ган-сси, мы вас больше не задерживаем, — отыграв роль злобного баламута, он спокойно заявляет: — Мы требуем передачи в суд по делам несовершеннолетних, а пока изолировать Тао Ангел. Настолько пренебрежительное отношение к членам комиссии требует обязательного наказания в виде заключения под стражу. Преступник должен сидеть под надзором! Это будет наилучшим решением!
Жирный достал! Погодите-ка… А чего он такой спокойный?! Что получается? Тюрьма! Доигрались, ксо. Меня же посодют. Вот те на…
— Как так-то?..
«Закроют»
  
232
 
(6 декабря 11:44) В одном из зданий правительства. Квачхон.
Я несколько офигеваю от реальной перспективы жизни за решёткой, а напротив покидают место несправедливого приговора.
Дорогие адвокаты шуршат важными документами и закрывают кожаные папки. Благородная красавица вздёрнула острый подбородок и кивает младшему брату, пока тот щурит карие глаза, изучая состав комиссии.
Удивительное дело! Мне казалось, что конкуренты семьи Пак хотели испортить репутацию чудика, а они…
Под меня копают?! Так получается, судя по довольной ухмылке грузного прокурора. «Клиент дозрел, можно брать тёпленьким!» — именно такое выражение на его круглой морде.
  
— Ксо… — прячу взгляд и думаю на форсаже.
Похоже, меня обыграли по всем фронтам! Советовали же опытные люди держать язык за зубами, так нет, красоваться нам захотелось. И чего теперь? Ни за что, ни про что отправят в места не столь отдалённые, травку кисточкой красить.