Чонса (СИ)
Зашибись, как восхитительно! Бесполезный труд облагораживает…
Напротив кресла шумно отодвинулись, пока я изучаю лакированный стол и чешу висок, прикусив губу.
Прорвёмся! Варианты у меня остались…
— На каком основании? — послышалось спокойное уточнение.
— Вэ? — противно вякнули сбоку.
Многочисленные адвокаты замерли и удерживают лощёные задницы над креслами, а парочка аристократов осталась на местах.
Не пойму, они ждут особое приглашение?
Ан нет, парень наклонил к себе микрофон и продолжил громче:
— Какова причина задержки иностранного гражданина?
— Пак Ган-сси, — шипит МунСоль, — неужели обязательно объяснять, что свидетель признал вину, а вы полностью оправданы и свободны покинуть заседание. Прямо сейчас!
Напротив банда сусликов крутит головами. Адвокаты мотают идеальные причёски, дивясь вопросу своего подзащитного, затем слушают ответ грузного прокурора, а потом смотрят обратно.
— Уважаемой комиссии стоит внимательно изучить слова так называемого «признания», — спокойно предлагает Ган. — А напомнить их не составит труда секретарю заседания, — он смотрит на ассистентку за отдельным столиком, которая всё это время стучала по клавиатуре ноутбука.
Узнаю опрятную девушку из коридора, а та удивлённо моргнула и таращит глазки на членов комиссии.
— Давайте послушаем, — разрешил председатель.
— Йе! — отрывисто согласилась ассистентка. — Свидетель заявил… — она всмотрелась в экран ноутбука и неуверенно читает: — Пистолет был в руке моей… — милашка нахмурилась и виновато подняла раскосый взгляд на местных аристократов: — А Пак-сии неудачно сломал…
— Достаточно, — встрял МунСоль и быстро кивает: — Вот признание, которое всех устроит!
Кроме меня… Я шмыгаю носом.
— Ну а слова извинения за нелестное обращение, — ухмыляется МунСоль, — пусть семья Пак требует отдельно.
Эта что? Нельзя приставки к родовому имени добавлять? Во дела! Так, мы же по незнанию…
— Ещё раз! Зачитайте ответ свидетеля, но обязательно с самого начала! — Ган пристально смотрит на ассистентку, которая округлила глаза и послушно утыкается в монитор.
Настойчивый парень давит взглядом персонал комиссии, а главный адвокат прикрыл ладонью микрофон и что-то шепчет благородной красавице. Но та лишь слегка поводит великолепной гривой, кратким приказом его затыкая и возвращая респектабельных юристов обратно, словно послушных собачек.
— Главный свидетель скажет: пистолет был в руке моей… — вслух прочла ассистентка.
— Именно! — воскликнул Ган и смотрит на хмурого военного напротив комиссии: — А кто у нас… Главный свидетель?
— Слова Тао Ангел полностью подтверждаю, — глухо отчеканил СанГи.
Это что получается? Моя косноязычность спасла положение…
— Воздушный маршал признал неосторожное обращение с оружием, которое стало причиной стрельбы на борту! — радостно заявил адвокат Ким и победным взором осматривает членов комиссии.
— Возмутительно! — раскраснелся МунСоль. — Эти двое… Они же заодно! И выставляют нас идиотами…
— Государственный обвинитель по-прежнему хочет судебного преследования? — повысил голос Ган.
— Юридическая система должна отреагировать и показать всю силу закона, — важно кивнул МунСоль и строго предупреждает, тыкая пальцем: — А вы, младший наследник, не устраивайте помех правосудию и радуйтесь, что комиссия определила виновную сторону. Вам лучше подумать о семье Пак!
— Чем я занимаюсь! Нам крайне невыгодна шумиха вокруг событий на борту самолёта, — настаивает Ган, не замечая явной угрозы прокурора. — У обвинения есть жалобы пассажиров авиакомпании? Кто-то недоволен опозданием в пункт назначения? А может, будет заявление от пострадавшего?
Уверенный парень окинул взглядом одинокого военного и повернулся к членам комиссии, вопросительно поднимая густые брови.
— Министерство юстиции не решает за всех участников заседания, — согласился с ним председатель.
— Авиакомпания понесла убытки! — вскрикнул МунСоль и мотает толстыми щеками: — Обвинение действует в интересах экипажа!
— Назовите их нам, — легко парировал Ган. — В нашей стране все сотрудники авиакомпании поддержат мнение руководства.
— Правление Корея Эйр предоставило официальное заявление, — довольно улыбается адвокат Ким. — Оно гласит, что им достаточно запрета на использование авиационного транспорта, а судебное преследование их не интересует.
— Главный свидетель! — взвизгнул МунСоль и почти канючит у хмурого военного: — Сегодня, явившись на заседание комиссии, вы же хотели что-то добавить? После вынужденной отставки и оплаты лечения будет трудно выжить на базовую пенсию…
Напротив раздался бархатистый голос красавицы:
— Высоко ценящие долг люди всегда пригодятся нашей компании, мы об этом позаботимся.
Думаю, жизнь воздушного маршала наладится! А состояние грузного прокурора летит в тартарары. До чего же классна-а…
— Обвинение требует дисциплинарных действий по отношению к этой… радостной нахалке! — надулся МунСоль и тычет в меня пальцем.
Едрить, чего пристал? Когда мне удалось грузному мозоль отдавить? Или ему приспичило заказ исполнить…
— Понятное требование, — согласился Ган.
— Вэ-э? — опешил МунСоль.
— Но Министерство юстиции не занимается воспитанием несовершеннолетних подростков, даже таких, которые распространяют ложные сведения, начиная от мнимого приставания, заканчивая распусканием рук.
— Что за… — хлопаю ресницами в ответ на его обвиняющий взгляд.
Стопэ! Это же про гостиничный разговор, когда мне пришлось городить всякую чушь, играя роль жертвы. Но откуда парень узнал? Эта получается…
Про «Зверину» они тоже в курсе?! Вздрогнув, я смотрю на опасную красавицу, а та насмешливо изогнула выразительные брови.
— Твою ж… — тихонько бурчу, пряча взгляд.
— Воспитание несовершеннолетних, это прерогатива другого министерства, — уверенно продолжил Ган. — Чей представитель отсутствует в комиссии, но с удовольствием займётся решением данного вопроса.
— Уточните, Пак Ган-сси! — нахмурился председатель.
— Министерство образования, — пояснил Ган и улыбается: — Дисциплинарные пробелы легко восполнит школьное обучение, от которого старательно отлынивает нерадивый свидетель.
— Я возражение! — резко вскакиваю и кручу головой: — Тьфу! Опекун Ангел Тао протест законный! Мы не местные! Права не можете!
Какая, нафиг, чёртова школа! Дудки! За недолгую жизнь мне дурацких уроков хватило по горло!
— Наша страна обеспечит достойное образование, — по-доброму улыбнулся мне председатель. — Даже иностранным подросткам…
— Я не хочу! Шмыг… в школу-у-у… — рухнув в кресло, прячу взгляд.
— Почему это? — всполошилась тётка из комиссии.
— Там ученики-и… Они вредные-е… И противные-е…
С надеждой верчу головой.
— Давайте, отработать? Агась?! Труд общественный!
Все уставились на меня: хмурый вояка дрогнул уголками бледных губ, солидные адвокаты таращат раскосые зенки, центральная аристократия смотрит недоверчиво, а важные члены комиссии удивлённо переглядываются.
— Отработаешь… — шипит МунСоль. — Сидя под замком! — рявкнул он, покраснев от злости и щурясь на меня.
И этот туда же, в край достал! Подняв руку, я медленно щёлкаю кольцами.
— Омо…
— Ува-а…
— Чинчаё?..
Хором удивляются окружающие.
Мой средний палец кружит в воздухе, демонстрируя неприличный жест в сторону грузного прокурора.
— Наглая мерзавка! — гневно взорвался МунСоль.
Лёгким движением, я утыкаю палец в переносицу и ровняю Фарэры на законном месте.
— Нэ? — вопросительно поднимаю брови, невинно ему улыбаясь.
— Ах ты… — яростно хрипит МунСоль, вскакивая с кресла. — Всю дурь выбью! Научу уму-разуму! Мичиннён…
Внезапно грузная туша устремилась ко мне, хватаясь за спинки кресел и отшвыривая мебель с дороги.
Фига! Мгновенный приступ корейской ярости?! Или он под чем-то? Офигеть, круглые глазищи дико сверкают! Прочь сомнения, чего делать-то?! Огромная махина растопчет меня!