Терзаемый (ЛП)

Лили таращится ещё сильнее.
— Департамент… Смерти? Ты шутишь, да?
— Я похож на шутника? — огрызаюсь, обводя всё вокруг широким жестом. — Видишь этих типов, сгорбившихся над столами? Они оформляют твою документацию. Определяют твою судьбу. Весь этот цирк.
Она заворожённо смотрит, как особенно мрачный жнец в очках с бешеной скоростью штампует бумаги печатью в форме черепа. Другой яростно спорит с маленьким мерцающим огоньком — вероятно, свежей душой, недовольной распределением в загробной жизни.
  
— То есть… все, кто умирает, попадают сюда?
— В конце концов, да. Сначала — обработка, потом сортировка в зависимости от, скажем так, жизненных решений. Эфирное Царство, Чистилище, реинкарнация… полный комплект.
Я тру затылок, ощущая знакомую головную боль от бюрократических кошмаров.
— Слушай, нам нужно двигаться дальше. Это место — настоящий лабиринт, а та тварь снаружи так просто не сдастся.
Я веду её глубже в башню: мимо рядов шкафов с досье на жизни душ, мимо шепчущих библиотекарей, архивирующих грехи человечества, мимо кулера с водой, возле которого группа жнецов обсуждает последнюю «звёздную» смерть.
Лили ковыляет за мной, широко распахнув глаза и вцепившись в мантию, словно в спасательный круг. Время от времени она останавливается и просто смотрит, её человеческий мозг отчаянно пытается осмыслить абсурд загробной бюрократии.
— То есть… у тебя есть начальник? — спрашивает она с явным недоверием в голосе.
Я вздрагиваю.
— Скажем так, он совершенно не соответствует стандартам отдела кадров. И поверь мне, ты не хочешь с ним встречаться. А теперь пошли. Нам нужно найти выход отсюда, пока эта тварь не вышибла дверь или…
Я замолкаю, заметив особенно взбешённого жнеца, марширующего прямо к нам.
Офиэль.
— …или пока он найдёт меня. Сука.
Ладно, ладно, не паникуй, Векс. Просто… дыши. Хотя я почти не дышу. Дыхание — это для живых. Кстати, о живых — у меня тут одна очень маленькая и очень живая прижалась ко мне, пока я почти волоком тащу её по обсидиановым коридорам Башни Смерти.
— Держи голову ниже, Лили, — бормочу, притягивая её ближе.
Мы всего в нескольких коридорах от Зала Потерянных Душ, когда я слышу это — знакомый, раздражающе жизнерадостный свист Адимуса. Серьёзно? Он вообще-то один из арк-жнецов, который обычно охраняет врата в Царство Людей. И, разумеется, именно сейчас его там нет.
— Векслорн! — грохочет Адимус, его багровое одеяние почти сияет в тусклом свете.
О, да чтоб тебя…
— Адимус! — говорю я, стараясь звучать беспечно, хотя внутри у меня сирены воют, как на слёте банши. Лили инстинктивно прячется мне за спину, вцепившись в мою рубашку так, будто от этого зависит её жизнь.
Адимус не заметил. Спасибо, блядь. Скорее всего потому, что был слишком занят разглядыванием собственного отражения в отполированных обсидиановых стенах.
— Я как раз направлялся в раздаточную. Слышал, у них свежая партия Успокоителей Душ. Ты со мной? — ухмыляется он, сверкая неестественно белыми зубами.
Сейчас или никогда.
— Послушай, Адимус, мне нужна услуга. Большая.
— О-о, соблазнительно. И какая? — приподнимает он бровь.
— Мне нужно, чтобы ты… отвлёк Офиэля.
Улыбка Адимуса меркнет.
— Отвлёк Офиэля? Векслорн, ты понимаешь, что это примерно как жонглировать горящими душами над пропастью отчаяния? Зачем? Что ты опять натворил? — он пытается заглянуть мне за плечо. — Что ты там прячешь?
— Просто… слушай, это сложно. Просто поверь мне. Задержи Офиэля минут на тридцать. Скажи ему… скажи, что нашёл душу, которая отказывается переходить в иной мир. Раздуй драму. Используй свой артистизм.
Адимус прищуривается. Лили он всё ещё не видит, но моё нервное состояние до него явно доходит.
— Я ничего не буду делать, пока ты не скажешь, что происходит. Если у тебя опять проблемы с Офиэлем…
— Нет! У меня нет проблем! Просто… сделай это, Адимус! Пожалуйста!
У меня нет времени объяснять. Не сейчас. Сначала нужно спрятать Лили в безопасном месте и найти другой портал.
Он смотрит на меня, его ухмылка исчезает, уступив место искренней тревоге.
— Ладно. Но ты мне за это по-крупному должен. И если Офиэль узнает, что я тебя прикрывал…
— Спасибо, Адимус! Ты мой спаситель! — перебиваю я, хватая Лили за руку и утаскивая за собой.
Я почти бегу по коридору, адреналин мчится по моим несуществующим венам. Мы сворачиваем за угол, ныряем под гобелен с Семью Стадиями Горя и оказываемся в маленькой, забытой нише. Пыльной, заваленной старыми свитками, но тихой.
— Так, сюда, — говорю, мягко заталкивая её внутрь.
Ниша тесная, едва хватает места для нас двоих.
Дверь захлопывается за моей спиной, и единственный звук — тяжёлое дыхание Лили.
— И что теперь? — шепчет она, и страх в её голосе невозможно не услышать.
Я смотрю на неё сверху вниз и вдруг чувствую себя гигантом. Её маленькое тело прижато ко мне, и осознание того, что под этой мантией она абсолютно голая, снова сбивает мне, нахрен, мысли.
Она буквально умоляла меня трахнуть её всего несколько минут назад… и сейчас я вполне могу это сделать.
Её дыхание сбивается, резкий вдох — единственный звук на мгновение. Я вижу, как её взгляд скользит вниз, останавливаясь там, где наши тела соприкасаются.
А точнее, к неоспоримому давлению моих бёдер на её живот.
Блядство. Из всех возможных моментов…
Её голос, с ноткой насмешки, врезается в мои мысли:
— Есть какая-то особая причина, по которой ты так твёрд?
Она запрокидывает голову, и на её пухлых губах играет ухмылка — молчаливое признание того, какое влияние она на меня оказывает.
— Сиди тихо, — слова срываются почти против воли.
Сгорая от стыда, я откидываю голову на прохладную поверхность двери, ища хоть какую-то опору в неподатливом дереве. Мой взгляд уходит вверх, в абстрактные узоры потолка — куда угодно, лишь бы не смотреть на… неё…
Как бы мне ни хотелось сорвать с неё мантию и бездумно трахнуть, сейчас не время и не место.
Тишина тянется, пока Лили не нарушает её тихим вызовом:
— А ты заставь.
И затем безошибочное, электризующее ощущение её ладони, скользящей по моей выпуклости, прошивает меня волной чистого желания. У меня перехватывает дыхание. Мне полный пиздец.
— Ты правда хочешь сделать это здесь? Сейчас? — спрашиваю я, опасно понижая голос.
Она смотрит на меня снизу вверх, наклоняет голову и медленно кивает. Я не говорю ни слова, пока она расстёгивает мои штаны, просовывает руку внутрь и обхватывает пальцами мой член.
Её ухмылка меркнет, она тяжело сглатывает.
— Я умоляла тебя об этом, а ты сказал «нет», — выдыхает она, мучительно медленно двигая рукой.
Иисусе. Эта девчонка играет с огнём.
Я стону, начиная двигать бёдрами, вбиваясь в её ладонь с нарастающей настойчивостью, прежде чем фиксирую на ней взгляд.
— Это всё ещё «нет». Но я уверен, что мы можем прийти к компромиссу, — говорю, убирая её руку, наклоняясь настолько, насколько позволяет тесное пространство, и хватая её за заднюю поверхность бёдер.
Она без колебаний обвивает ногами мою талию. От этого движения мантия распахивается, обнажая её невероятное голое тело.
Она хватается за мои плечи для опоры, пока я одной рукой освобождаю член и направляю его между её бёдер. Тихий стон срывается с её губ, когда мой член трётся о её клитор. Блядь.
— Я не буду трахать тебя… пока. Но я заставлю тебя кончить прямо на мой член, — шепчу ей в губы, и начинаю раскачивать бёдра, вжимаясь в её клитор так, что она извивается в моих руках.
  
Я замечаю, как её взгляд прикован к тому, как мой член скользит меж её бёдер, блестя от её влажности. Она громко стонет, и я тут же зажимаю ей рот ладонью.
— Тебе нужно вести себя тихо, дорогая, — мурлычу я, двигая бёдрами быстрее, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ввести член в неё и не трахнуть прямо у стены.