Терзаемый (ЛП)

Векс удивлённо смотрит на меня, пока я метаю в него кинжалы взглядом, опускаясь на колени, чтобы собрать разбросанное по полу стекло. Это его грёбаная вина, и самое меньшее, что он мог бы сделать, это помочь мне.
— Извини, не хотел пугать, — небрежно говорит он.
— Если я порежусь, то задушу тебя, — парирую, вызывая у него смешок, от которого у меня внутри всё переворачивается.
  
— Обещаешь? — поддразнивает он, садясь за мой стол и пристально наблюдая за мной.
Я безуспешно пытаюсь игнорировать тепло, растущее внизу живота, и прокручиваю в голове эту картину. Интересно, как бы он выглядел, если бы лежал подо мной и молил о пощаде?
После того, как я успешно собираю все осколки стекла и вытираю воду, которая разбрызгалась повсюду, я упираю руки в бока и сердито смотрю на него. Судя по выражению его лица, он находит моё раздражение очень забавным. Придурок.
— Спасибо за помощь, — говорю с сарказмом.
— Ты хорошо справилась сама, я не хотел вмешиваться, к тому же боялся, что, если подойду слишком близко, ты пырнёшь меня осколком.
Я фыркаю, подхожу к своей кровати и плюхаюсь на неё.
— Знаешь, — начинает он. — Я не помню, чтобы давал тебе разрешение писать такие… откровенные истории обо мне.
Моё сердце практически перестаёт биться, когда я вскакиваю с кровати и смотрю на него широко раскрытыми глазами.
Такое чувство, что я, блядь, только что умерла и моя душа отправилась в ад.
— Ч-что? — бормочу я, сердце бешено колотится в груди.
Он ухмыляется, слегка поворачивается и берёт мои записи со стола. Откашлявшись, начинает читать то, что я написала:
— «Он посадил меня к себе на колени, спиной к нему, ноги по обе стороны от его ног, и потребовал, чтобы я «оседлала его бедро, как нуждающаяся маленькая шлюшка, которой я и являюсь»», — заканчивает он, поднимая свои серебристые глаза, чтобы встретиться с моими широко раскрытыми голубыми.
Жар приливает к моему лицу, и я хочу, чтобы прямо сейчас подо мной образовалась дыра и поглотила меня.
— Это то, чего ты хочешь, дорогая? Чтобы я заставил тебя использовать меня для твоего собственного удовольствия, одновременно унижая тебя? — его голос становится тихим, а глаза приобретают более тёмный оттенок серебра.
— Я… э-э… — запинаюсь, не зная, что, мать его, я должна сказать.
Да. Вот что я хочу сказать. Да, это именно то, чего я хочу. Но, кажется, я не могу произнести это вслух. Вместо этого я резко встаю с кровати и направляюсь к двери.
— Мне нужно сходить за новым стаканом воды, — пытаюсь придумать предлог, чтобы уйти, но дверь захлопывается у меня перед носом, и две руки тёмных теней заставляют меня остановиться.
— Лили.
От его предостерегающего тона у меня по спине пробегают мурашки, и я медленно поворачиваюсь к нему. Он кладёт записи обратно на стол, а затем откидывается на спинку кресла, разводит ноги чуть шире и дважды легонько постукивает себя по бедру.
— Подойди и покажи мне, как именно ты этого хочешь.
Я колеблюсь мгновение, опуская взгляд в пол.
— Мне… правда нужен стакан воды.
Стакан воды? Что со мной, нахуй, не так? Использовать стакан воды в качестве оправдания. Как, сука, мило.
— Я предлагаю тебе сделать, как я сказал, и притащить сюда свою хорошенькую попку. Не заставляй меня просить дважды, — требует он низким голосом, в котором слышатся искажённые животные нотки.
Прежде чем я успеваю среагировать, одна из его призрачных рук обхватывает моё горло, притягивая ближе к тому месту, где он сидит.
Рука исчезает, и Векс наклоняется вперёд, его ладони находят изгиб моей талии, скользят пальцами по моим бёдрам и цепляются за пояс моих спортивных штанов, постепенно стягивая вниз. Я снимаю их, и он швыряет штаны в другой конец комнаты.
Я чувствую себя такой беззащитной, стоя в одних белых кружевных трусиках и чёрной майке, в то время как его взгляд скользит по моему телу. Он останавливается на внутренней стороне моих бёдер, и наклоняется ближе, нежно проводя пальцами по исчезающим следам, которые оставили его тени.
Он ухмыляется, откидываясь назад и снова постукивая себя по бедру:
— Присаживайся, дорогая.
Видеть её такой — пожалуй, лучшее, на что мне когда-либо доводилось смотреть. А я живу уже пиздец как долго, так что это о чём-то да говорит.
Лили несколько секунд смотрит на меня, её щёки пылают, затем она медленно поворачивается и закидывает одну ногу мне на бедро. Мой взгляд прилипает к её идеальной заднице, когда она усаживается на меня, упираясь обеими руками в моё колено для опоры.
Одного вида её почти обнажённого тела, сидящего на мне, достаточно, чтобы мне захотелось просто сказать «на хуй всё», перегнуть её через этот стол и трахать до тех пор, пока она не забудет даже собственное имя.
Ебать. Соберись.
Я жду, когда она начнёт двигаться, но она не двигается, и я практически ощущаю дрожь в её теле. Итак, всего на секунду я проникаю в её сознание.
«Что мне теперь делать? Я не знаю, что должна делать».
Её мысли мечутся, и я не могу удержаться от смешка, когда решаю протянуть ей руку помощи — или две, просто чтобы она пришла в себя.
Мои тени появляются у меня из груди, тёмные руки обхватывают Лили за талию, заставляя вздрогнуть. Она опускает голову, наблюдая, как они сжимают её чуть крепче и нежно подталкивают взад-вперёд. Она тихо хнычет и начинает двигаться дальше.
Я прикусываю нижнюю губу, протягиваю руку и хватаю её за затылок, заставляя ахнуть.
Она может подумать, что я позволяю ей делать это ради её удовольствия, но на самом деле — это всё для меня.
Её тело принадлежит мне.
Её удовольствие — моё.
Она моя.
С её губ срываются напряжённые стоны, сладкие звуки звучат музыкой для моих ушей. Я отпускаю её шею, провожу рукой по спине, запускаю палец под подол майки и стягиваю её через голову. Она не останавливает меня, вместо этого поднимает руки, и отбрасывает майку в сторону.
Лили начинает ускорять темп, всё быстрее и сильнее прижимаясь к моему бедру, а по комнате разносятся всё более громкие стоны.
— Такая нуждающаяся девочка, не так ли? — поддразниваю я, чувствуя, как дёргается мой член, когда она кивает. Её стоны становятся громче, когда она двигается быстрее, и я могу сказать, что она близка к краю. Волна удовлетворения захлёстывает меня, пока я жду, что она устроит беспорядок на мне, но моя ухмылка увядает, когда Лили резко замирает.
Её грудь вздымается, и она слегка поворачивает голову, тихо говоря:
— Я не хочу испортить твою дорогую одежду.
Она серьёзно? Кого это вообще, блядь, волнует?
Я усмехаюсь, хватаю её за затылок и притягиваю спиной к своей груди. Мои губы задевают её ухо, и я чувствую, как бьётся её сердце, когда обхватываю одну из грудей и нежно сжимаю, шепча:
— Либо ты кончишь на меня, либо не кончишь вообще.
— Это несправедливо. Есть много способов добиться этого, — выдыхает она.
— Верно. Но этого не произойдёт, пока ты не попросишь, — говорю я, оставляя дорожку из нежных поцелуев вдоль её подбородка.
— Этого никогда не случится. Я не умоляю, — заявляет она, пытаясь отстраниться, но я притягиваю её обратно, усиливая хватку.
— На случай, если ты не знаешь, человечишка, я терпеливый. У меня есть всё время мира, чтобы заставить тебя умолять.
Какое-то время Лили молчит, ёрзая на моём бедре. Моя нога уже чертовски мокрая от её соков, и теперь она предпочитает скромничать. Забавно.
  
— Ну же. Умоляй меня, человечишка.
Она издаёт разочарованный стон, но затем снова замолкает. Я могу заниматься этим весь грёбаный день.
Но затем она поднимает руку и мягко постукивает себя по виску. Я сразу же улавливаю суть и возвращаюсь в её мысли.
«Пожалуйста».
На моих губах появляется ухмылка, и я качаю головой.
— Тц-тц-тц. Не в этот раз. Я хочу услышать это вслух, — подначиваю я.