Терзаемый (ЛП)
За ним на столе лежит одинокая белая маргаритка. Моё сердце сжимается при мысли о том, что Векс принёс мне плюшевого мишку, а также оставил маргаритку — напоминание о том, что он всегда делал для меня в детстве, чтобы подбодрить.
Я направляюсь в ванную и начинаю стаскивать крылья, которые теперь помяты из-за сна в них, а также нимб. Пиздец, Векс даже не дал мне шанса раздеться, когда уткнулся головой мне между ног.
Посмеиваясь про себя, я включаю душ и, ожидая, пока он нагреется, снимаю платье, но тут же замираю.
— Какого хрена? — шепчу я, проводя пальцами по бёдрам. На моей коже отчётливо видны тёмные отметины от ладоней. Он оставил на мне синяки — ну, технически, его тени, но всё же. Как, блядь, я должна это объяснить? Чёрт бы тебя побрал, Векс.
Качая головой, я запрыгиваю в душ и смываю с себя пот, оставшийся после событий прошлой ночи, вздыхая, когда меня окутывает тепло. Я достаю свой любимый малиновый шампунь и намыливаю руки, прежде чем втереть его в корни волос.
После заслуженного душа надеваю чёрную майку и спортивные штаны, чтобы скрыть следы, которые он оставил, и выхожу из комнаты.
— Привет, соня, — говорит Ханна, поворачиваясь ко мне спиной и наливая себе чашку кофе.
— Доброе утро, — говорю я, и тянусь за тостом, лежащим на столе.
— Ты в порядке? — внезапно спрашивает она, заставляя меня нахмуриться.
— Эм, да. А что?
— Джейсон рассказал мне, что произошло прошлой ночью, ну… ты… Остин.
Точно. Это совершенно вылетело у меня из головы прошлой ночью, когда меня пожирала сама смерть.
— О, да, в порядке. Я завязала с этим козлом, — заявляю я, и она хихикает.
— Хорошо. А куда подевался твой друг? Как там его зовут? — спрашивает она, и от одной мысли о нём у меня внутри разливается тепло.
— Векс. Он… эм, проводил меня домой, а потом ушёл, — говорю, избегая смотреть ей в глаза и откусывая ещё кусочек тоста.
— Очень мило с его стороны. Он сказал, что вы, ребята, были друзьями детства. Почему ты не упоминала о нём раньше?
Я замираю. Что мне сказать? Я не могу сказать ей правду. И не могу солгать и сказать, что он не был настолько важен, чтобы упоминать о нём, потому что он был важен. Он был одним из самых важных людей в моей жизни. Бля, кроме моих родителей, он был единственным человеком в моей жизни в то время.
Я заканчиваю жевать, запиваю тост глотком кофе и поворачиваюсь к ней:
— Это было задолго до того, как мы с тобой встретились. И он… уехал. Так что я не думала, что это так важно, — всё равно вру, улыбаясь и допивая остатки из своей чашки.
Она мычит, допивает кофе и берёт свою сумку:
— Мне надо встретиться с Джейсоном. Ему нужно забрать свою новую футболку для игры в эти выходные. Хочешь присоединиться?
— Нет. Остин, вероятно, будет там, а если я увижу его лицо, то могу сделать что-нибудь, за что попаду в тюрьму, — заявляю я.
Она смеётся, затем слегка машет мне и выходит из квартиры. Честно говоря, я не уверена, что буду делать, если увижу этого придурка. У него, наверное, есть миллион оправданий, почему он сделал то, что сделал, но мне, честно говоря, нечего ему сказать.
Сегодня мне нужно что-нибудь написать, но у меня самый большой творческий кризис в истории человечества. За последние два месяца я не написала ничего хорошего. А с возвращением Векса в мою жизнь лучше точно не стало, на самом деле, стало только хуже.
Вздохнув, потираю руки и возвращаюсь в свою комнату, выдвигаю кресло из-под стола и плюхаюсь на него. Открываю ноутбук и включаю приложение для письма.
Я смотрела на пустую страницу почти двадцать минут, пока меня не осенила идея. Схватив свои дневники, я медленно пролистываю страницы. Улыбка появляется на моих губах, когда я перечитываю каждую из них:
— Спасибо за идею, Векс.
Написать эротический роман о жнеце — неплохая идея. На самом деле, кто бы не захотел прочитать обо всех непристойных и восхитительных вещах, на которые способен почти двухметровый, сексуальный, темноволосый и лишённый пола ангел смерти?
Я хихикаю про себя, пока мои пальцы скользят по клавишам. Одно я знаю точно: я сброшусь с моста, если он когда-нибудь это увидит.
Я смотрю в свою чашку с кофе, наблюдая, как коричневый и белый оттенки смешиваются, пока я помешиваю горячую жидкость. Прошло три дня с тех пор, как я в последний раз видела Векса.
После той ночи в моей спальне он, как всегда, исчез. Что, если он понял, что всё зашло слишком далеко? Возможно, так оно и было. Я больше не знаю, что чувствовать и что думать.
Он вторгся в мой мозг, поглощая каждую частичку моего сознания. Мне кажется, я схожу с ума. Насколько хреново было бы, если бы однажды я просто проснулась и обнаружила, что всё это было всего лишь сном? Фу.
— Здорово, что ты снова начала писать. Не поделишься, о чём? — спрашивает Ханна, выводя меня из транса.
Я поднимаю глаза, и она двигает бровями, отчего у меня вырывается сухой смешок. В тот день, когда я снова начала писать, она пришла домой пораньше и чуть не набросилась на меня от волнения. Она моя самая большая поклонница, и я обожаю её поддержку больше всего на свете.
— Ну, это история о… Жнеце, наверное, — нервно говорю я.
— О, дай-ка угадаю. Этот твой друг, Векс?
У меня внутри всё переворачивается, когда я перевожу на неё взгляд. Она же не может знать, не так ли? Бля. Пожалуйста.
— Э-э… что ты имеешь в виду?
— Его костюм на Хэллоуин. Он был жнецом, и охренительно сексуальным, если можно так выразиться, — говорит она, обмахивая лицо руками.
Ну меня нахуй. Я глубоко вздыхаю и киваю, а потом смеюсь вместе с ней. Паранойя — это ещё мягко сказано.
Мой разум затуманивают воспоминания о той ночи. Его пронизывающий взгляд, его тени, обволакивающие моё тело, его восхитительно умелый язык, который точно знал, что делать. Я чувствую, как жар приливает к моему лицу, когда снова и снова прокручиваю в голове его образ у себя между ног. Боже, возьми себя в руки, женщина.
Выйдя из кафе «у Кэрри», мы направляемся в ближайший магазин одежды. Это стало нашей традицией. По крайней мере, два раза в неделю мы ходили в кафе, а затем отправлялись за покупками.
Ханна хотела выбрать что-нибудь надеть на игру в эти выходные. Понятия не имею, что с ней не так, почему она всё делает в последнюю минуту.
Пока мы идём и болтаем, моё внимание привлекает карканье воронов. Я незаметно оглядываюсь вокруг, и там, через дорогу, на перилах ресторана, сидит несколько воронов. Я наблюдаю за каждой из птиц, пытаясь понять, кто из них — это он.
Некоторые из них копошатся на столбе, другие опускаются на землю в поисках пищи. Но один выделяется. Он сидит совершенно неподвижно и наблюдает за мной. Это он. Я просто знаю это.
Приветик, Мистер Смерть, — мысленно произношу. Птица слегка наклоняет голову, и в моём сознании раздаётся низкий голос, заставляющий меня ахнуть:
«И тебе привет, красотка».
— Всё в порядке? — спрашивает Ханна.
Я снова перевожу взгляд на неё, слегка улыбаясь:
— Да, всё хорошо.
Я никогда не привыкну к ошеломляющему головокружению, которое возникает у меня каждый раз, когда он вторгается в мои мысли.
Это то же самое чувство, которое возникает, когда ты слишком долго вращаешься по кругу. Но это чувство длится всего несколько секунд — в зависимости от того, как долго он хочет оставаться в моей голове.
Мы зашли ещё в три магазина, пока она, наконец, не нашла то, что хотела надеть, и я практически захлопала в ладоши, когда мы наконец вернулись домой. И, конечно же, Джейсон ждал её здесь, чтобы пригласить на ранний ужин.
Он действительно нравится ей, и, насколько я могу судить, она тоже ему нравится. Будем надеяться, что он не такой еблан, как Остин.
Я беру стакан из буфета и наливаю себе воды, и направляюсь в свою комнату. Открывая дверь, я вскрикиваю, а стакан выскальзывает у меня из рук, разбиваясь о пол. Блядство.
