Мои две половинки (СИ)

Он ловко вынул колечко из углубления в бархатной ткани и нацелился на безымянный палец на моей правой руке.
– Это часть вау-свидания, да? Окончательно добить меня решили своим полётом в космос? – спросила истерически.
– Надо же утереть нос Вовке Самсонову из третьего «бэ», – Рома надел кольцо мне на палец и поцеловал костяшки. – Только это не сценарий, а моё тебе обещание, что всё обдуманно делается и при участии головы.
  
Он поднялся на ноги, навис надо мной и поцеловал. Глубоко, нежно и воспламеняюще.
Настала очередь Ильи. Меня уже потряхивало от переизбытка эмоций. Он тоже решил обращаться ко мне с позиции преклонного колена, а у меня уже глаза на мокром месте и пульс зашкаливает.
– Сонь, я хочу, чтобы ты знала: просто не будет никогда, особенно со мной. Я жёсткий, замкнутый...
«Душнила», – услышала я комментарий от голоса Ромы в голове. От себя внесла поправочку: интроверт.
– ... и временами деспотичный. Мы с тобой поссоримся ещё не раз, наперёд могу сказать. Остаются нерешёнными множество проблем, и вот тебе моё предложение, – он коснулся моей правой руки и ловким движением пальцев распахнул бархатную коробочку. – Давай преодолевать трудности сообща. Это кольцо ни к чему тебя не обязывает, но напоминает, – Илья медленно продел мой палец в золотой обруч, – что мы вместе. Втроём.
Он погладил мой палец, прошёлся по кольцу брата и так же очертил собственный подарок, будто это и было символом нашего единения.
Его маленькой речи не доставало финальных слов: «Я люблю тебя». Вслух он этого не сказал, однако посмотрел с такой нежностью, что я захлебнулась рыданиями и повисла на его шее.
– Илюш, – всхлипнула.
– Фу, как мелодраматично, – глумливо известил Рома. – Надумаете расписаться, меня на эту траурную церемонию не зовите.
Я невольно улыбнулась. Илья поднял нас с ним с пола. Обнял, прижал крепко-крепко.
– То есть в мужья ко мне ты не набиваешься? – повернулась, чтобы оценить реакцию. Ромыч ведь не со зла комментировал?
– Вот ещё, – Рома вальяжно подошёл, навалился на меня сзади и притянул к себе, сомкнув руки на животе. – Я предпочту роль страстного любовника.
– Поселим его в шкаф, – предложил Илья.
– Лучше на крышу, – охнула, когда Ромка прикусил меня за плечо и по-хозяйски смял попу. – Самое место для мужчины хоть куда, в полном расцвете сил.
– Вы прикалывайтесь, прикалывайтесь, – Рома сосредоточенно жамкал мои ягодицы, потом лизнул в шею и как бы невзначай отметил: – Это ж только я знаю, что на тебе нет трусиков.
Илья полоснул по мне звериным взглядом, с холодком посмотрел на брата.
– Сонь, когда этот отморозок в следующий раз попросит на коленях и глубоко, мой тебе совет, пошли его лесом. А теперь лапы убрал. У нас тут вообще-то свидание.
– Сонь, убрать? – томно выдохнул мне на ушко Ромыч.
Я поплыла. От отчуждённости Ильи, от нежной напористости Ромы, от тесноты наших объятий на троих.
Свидание, да. И я вдосталь насладилась их обществом, внешним видом и всем спектаклем. Хочу распутства.
Я погладила атласные лацканы пиджака Ильи, добралась пальчиками до бабочки – без понятия, как её развязывать, Ромка носил лишь галстуки, да и то изредка. Прочие мои кавалеры... Да плюнуть и растереть!
– А можно мне ещё одно желание? – выговорила с намёком и расстегнула пуговицы на пиджаке Ильи.
– Хоть сотню, пухляш, – Рома запустил руку в разрез на боку платья и вжал пальцы мне в бедро.
– Я не буду просить, лучше покажу, – медленно распахнула пиджак Ильи и с самым невинным видом ощупала пояс брюк.
Ремня не было, видимо, смокинг не предполагает этого аксессуара, потому что шлевок я тоже не нашла. Зато обнаружила застёжки, которые переходили в эластичные резинки и тянулись к плечам.
Илья безразлично смотрел на то, как снимаю с него пиджак. Рома не наглел, гладил неторопливо и изучающе. Мы все будто ждали чего-то, какого-то сигнала извне, чтобы вмиг потерять голову.
Я заработала головокружение, когда пиджак покинул плечи. А мужчинам, между прочим, идут подтяжки. Широкие чёрные лямки контрастировали с белой рубашкой и визуально делали грудь и плечи мощнее. Облизнулась. Расстегнула пуговку на брюках, отстегнула подтяжки, впилась в Илью глазами и осела на колени. Нащупала позади Ромку и вытянула его вперёд.
Его раздевала чуть быстрее, сказывалось нетерпение. Оба молчали, смотрели на меня: один с плохо сдерживаем нетерпением, другой с холодной рассудительностью, как профессор на экзамене.
Молнии на ширинках я опустила одновременно, с тихим стоном накрыла ладонью пару притягательных выпуклостей и запустила обе руки в трусы.
Рома шумно выдохнул. Облизала его от основания до головки, перехватила рукой и повернулась к члену Ильи. Пальчиками ублажала Ромку, а языком водила по жилкам на другом органе. Вобрала в рот наполовину.
Илья, наконец, оттаял, собрал мои волосы в кулак и толкнулся бёдрами несколько раз. Я стала интенсивнее ласкать Рому, потом переключилась на него губами.
– Моя ты девочка, – простонал он, придавил мою макушку ладонью и тоже задвигался.
Я переключалась с одного на другого и становилась всё смелее, впускала их глубже, подстраивала ритм руки под движения головы. Обоих крепко держала в ладонях, и это дико заводило меня саму. Ловить их дуреющие взгляды, слышать приглушённые стоны, метаться от одного к другому. Я мычала, когда они отбирали инициативу и принимались жадно вбиваться мне в рот.
– Я сейчас кончу, Сонь, – предупредил Рома, и я охотно расслабила язык, чтобы принять его полностью, но он сомкнул пальцы на моей шее и потянул вверх.
– Нет, Ром, я, правда, хочу, – запротестовала, только он уже обнял за талию и поцеловал.
Теперь они ласкали меня в четыре руки. Шарили по всему телу, вот буквально. Я чувствовала их везде и задрожала от холода, когда Илья расправился с застёжкой платья и отправил его к моим ногам.
Рома с ворчанием набросился на грудь. Мял её руками и поочерёдно пожёвывал губами соски.
Илья путешествовал ладонями по спине и тискал попу, кусал и лизал шею. И никто не мог догадаться пройтись по мне пальчиками там. Я уже изнывала от желания, хваталась за члены, выгибалась и извивалась.
Рома сжалился первым. Выпрямился, закинул мою ногу себе на бедро и вжался в меня.
– Да-а-а-а, – простонали мы в едином порыве.
Я закинула руки назад и повисла на шее у Ильи. Отыскала его порочный рот и нетерпеливо всосала в себя язык. Рома толкался в меня с такой силой, что только благодаря поддержке его брата я всё ещё стояла на ногах.
Чувство наполненности быстро обретало оттенок удовольствия. Меня выгибало от каждого движения, трение казалось поистине блаженным. Руки Ильи умело ласкали грудь.
И вдруг Рома вышел. Без предупреждения. Илья занял его место и оголтело заработал бёдрами. Угол проникновения поменялся и все ощущения обострились до предела. Рома поднял мою ногу ещё выше и устремил взгляд вниз.
Меня накрыло волной порока от вида его лица. Он смотрел, как скользит во мне член его брата и мрачнел, но не в сторону злости, а как-то... по-животному, что ли.
А потом он прижал влажную головку к центру удовольствия и стал ритмично растирать меня.
Я начала сходить с ума. Потянулась к Ромке, повисла на его плечах и неистово поцеловала. Илья выгнул меня под себя и продолжил выбивать дичайшие стоны.
Когда они поменялись во второй раз, я заворчала.
– Ну вы чего? Мне совсем чуть-чуть осталось.
Илья рыкнул в ответ. Рома услышал в этом какой-то сигнал, подхватил на руки и усадил на себя. Держал за бёдра, вынуждая раскрыться на полную, но двигался сам. Быстро, размашисто, нетерпеливо, будто утратив всякое понятие нежности. Смачные шлепки тонули в отзвуках лиричной музыки.
  
Я потерялась в фейерверках неги. Вспышки удовольствия возникали то тут, то там, нестерпимо тянуло низ живота, каждое движение Ромы уволакивало меня в пещеру наслаждения.
Он выскользнул, чтобы зажать себя между нашими телами. Стал подкидывать меня на руках, создавая трение, необходимое ему.