Мои две половинки (СИ)

– Ты давай преувеличивай, да не завирайся, – Рома стрельнул в меня ухмылкой а-ля «люблю, сандали куплю». – Огород моей Сонечки я булыжниками не забрасываю. Если словил намёк, то он только тебя касается.
Я переехала в эту квартиру недавно, поэтому как-то забыла, что в верхнем ящике у меня бельё, и не сразу сообразила, чего притих Илья. Выглянула из-за дверцы шкафа и зарделась, что красный сигнал светофора.
  
Илья достал со дна нейлоновую сетку и сейчас с интересом растягивал её между двух рук, соображая, что это за бесовская одёжа.
– А ну отдай, – я пулей метнулась к нему и попыталась выхватить развратный костюмчик размером с кукольное платьице.
Он поднял руку над головой и вперился в меня тяжёлым взглядом.
– Это то, что я думаю?
Рома прыснул и подошёл к нам.
– Это то, чего ты хрен увидишь, – язвительно поддел брата и ловко выхватил у него нейлоновый наряд.
– Со-онь! – Илья изобразил крайнюю степень возмущения.
– А давайте вы посуду в кухне соберёте? – проблеяла смущённо.
– Без бэ, только ты вначале ответь: увижу я на тебе
это
? – он продолжил испепелять меня глазищами цвета воронова крыла.
– А давай на спор! – Рома с любопытством пятилетнего ребёнка сунул руку в бесшовное платьице-сетку и мечтательно вздохнул, очевидно, припоминая, как на мне сидит эта тряпица.
– На спор? – я чудом вырвалась из плена жгучего взгляда и посмотрела на Ромку.
– От каждого по желанию, каждому по условию, – принялся он объяснять. – Вот он хочет одеть тебя в эту рыбацкую сеть. Чего хочу я, ты знаешь.
– Да? – оттеснила Илью от комода и лично принялась перекладывать содержимое в коробку.
С такими помощниками неделю провозимся.
– Может, поделишься с общественностью? – хмыкнул Илья и поднял для меня коробку, чтобы не пришлось наклоняться.
– На коленях и глубоко, – бесстыже озвучил Ромыч желание, которое в прошлом за секунду воспламеняло меня.
А сейчас это сбивало с толку и заставляло облачиться в броню.
– Вы мечтайте, мечтайте, – я нервно присвистнула и наспех забросала комплект из кожаных ремешков в стиле Лары Крофт носками.
Они переглянулись. Мне захотелось зарычать.
– Тигра, называй условия, – Илья закусил удила. – В лепёшку расшибусь, но эту штуку ты для меня наденешь, а
этого
мы в подъезд выставим.
– Пф, тогда и ты покукуешь дома, пока мы будем исполнять моё желание, – Рома аж заискрился, как бенгальский огонь.
– Вы в курсе, что я ещё не согласилась?
– Мы ждём, когда ты поймаешь выгоду за хвост, вынешь из нас душу и заставишь плясать под свою дудку, – тоном змея-искусителя обрисовал Илья перспективы.
– Прям любой каприз?
Илья кивнул. Рома скептически на меня посмотрел и тоже тряхнул головой.
– То есть для тебя это платьице...
– На голое тело, красавица. Без уловок и увиливаний. Ты однажды уже разбила мне сердце фоткой грецкого ореха. Второй раз я на это не поведусь.
Я отвернулась к комоду и закусила губу. Любая моя прихоть в обмен на провокационный наряд. Подвох тут явно был и довольно прозрачный. Это дефиле закончится в постели, без вариантов. Хочу я этого или... Хочу, конечно. Глупо было бы утверждать, что в сексуальном плане Илья меня не интересует. Он же ходячее обещание самого дикого и необузданного совокупления. Если Ромка – это ненасытная нежность с элементами жести, то Илья в моём восприятии – чистая жесть, временами сдержанная и холодная, а порой испепеляющая до ожогов.
Так что выставить в качестве условия? И вдруг меня осенило.
– Ты сутки не отвечаешь на подколки брата, – я ткнула пальцем в грудь Ромыча. – Не материшься и ведёшь себя, как дворянин из пушкинской эпохи.
Рома закатил глаза.
– А ты не вздумай подыгрывать, – я погрозила пальчиком Илье, подумав, что он тоже может быть заинтересован в победе брата.
– Если пообещаешь и для меня постараться, я сделаю так, что ему вообще обломится, – Илья расцвёл, что те маргаритки.
– Вот ты... – Ромыч захотел высказаться о моральных качествах родственника, однако вовремя вспомнил наш уговор и процедил сквозь зубы: – Вот ты услужливый, дорогой сударь. Меня всецело восхитила твоя подлая попытка перетянуть одеяло на себя. Со всем уважением мысленно сую тебе кулак в рыло.
– Ром! – я со смехом сделала ему выговор.
– А-а, пардоньте, не в рыло, а по твоей ангельской мордашке.
– Сгодится, – похвалила и повернулась к тёмненькому. – У тебя награда скромнее, так что и условия попроще будут.
– Да? Давай без поблажек. Усложним мне задачу, – Илья взял из моих рук стопку пижам и будто невзначай погладил мои ладони. – Я не просто хочу посмотреть на тебя в этой сетке. Я хочу попробовать. Тебя. Всю. На твоих условиях.
Мне нужно сшить себе термобельё с отсеком для льда во всех стратегических местах. Это ж наказание какое-то! Он так смотрит и с такими интонациями проговаривает обыденные слова, что меня пробирает до костей.
– Почему у меня такое ощущение, что я опростоволосился со своим желанием? – пробурчал Рома и выпотрошил комод до основания, пока мы с его братом играли в гляделки.
– Всегда есть шанс поплакать и напроситься к нам флаффером, – с издёвкой ответил Илья.
– Кем? – уточнила.
– Флафферами в порноиндустрии называют людей, которые между съёмками дублей поддерживают актёров в... боевой готовности, – вдумчиво проговорил Рома, явно следя за каждым своим словом. – Благодарю, мил человек, за гуманную возможность побыть рядом с моей девушкой. Ты просто кладезь высоких моральных качеств.
– Проще говоря ублюдок, – захохотал Илья.
– Именно эту мысль я и пытался выразить.
– Так что там с усложнением моей задачи? – Илья вернул разговор в нужное русло.
– Хорошо, я согласна, – порывисто выдохнула и вышла в зал, чтобы осмотреть фронт работы, а на самом деле сбежать от этой парочки домогателей.
Но даже выйдя из комнаты, расслышала, как братья обменялись хлопками по ладоням. Празднуют великую победу, черти!
– Сонь, так условия скажи, – спустя полминуты кинулся за мной Илья.
Что ж, я хотела попросить всего лишь свидание для нас двоих. Самое простецкое и незатейливое. Потому как он в нашем трио единственный, кто вызывает у меня робость в сочетании со смущением. Ромка уже видел меня во всех постыдных ракурсах. Он носился ко мне с грелкой, когда настали болезненные критические дни, и я попеременно то срывалась на слёзы, то заедала стрессовое состояние организма шоколадным печеньем. Видел меня лохматую и спросонья. Ухаживал за мной после шикарного банкета в честь дня учителя, когда я буквально приползла домой на бровях. Много чего мы пережили всего за месяц, и он приучил меня к мысли, что его совсем не смущает любые естественные проявления. Мы даже вели однажды разговор по поводу пускания «ветров» и условились принимать это как данность. Ну пукнул и пукнул, эка невидаль.
– Тигра, я всё ещё жду условий, – напомнил о себе Илья. – А потом и твоего желания.
– Какой ты нетерпеливый.
– Налицо пробелы в воспитании и вящая эмоциональная нестабильность, – профессорским тоном заключил Рома.
– Братец, ты заедаешься. Щас ответку словишь, – цыкнул на него Илья.
– Весь заиндевел в чопорном ожидании.
– Поменьше бы ты читал.
– Мне обещали райское удовольствие в обмен на замашки отрока королевского рода. Поверь, я наизнанку выверну орфоэпический словарь, если потребуется. Ты просто не знаешь, что она творит своими яхонтовыми устами.
– Погодь, так это... ты минет выклянчил?
– А ты думал, я оскорблю девушку предложением банальной позы?
Я схватила скотч, дёрнула клейкую полосу и подскочила к Ромке.
  
– Всё, достали! – и попыталась залепить ему рот.
– Может, лучше лобызаться начнём? – в притворном страхе спросил, отклоняясь от моих рук.
– Кукиш тебе с маслом! – я подпрыгнула и налепила ему на подбородок липкую ленту. Затем двинулась на Илью со словами: – Совсем стыд потеряли! Меня же при мне обсуждаете!