Стертая аура

— Пристегнуться! — сказала бабушка, падая на водительское сиденье.
Все немедленно защелкали замками ремней, а я, зажатая в середке, начала судорожно искать свой.
— Ага, — ответил Дилан Лекси.
А я уже и забыла, о чем она спрашивала.
— Просто ты выглядишь, как единственный, — простодушно объяснила Лекси.
Я улыбнулась. Голос сестры звучал совершенно искренне, однако Дилан заерзал рядом со мной, пытаясь сообразить — обидели его или нет.
  
— А я выгляжу единственной? — поинтересовалась Лила, сидевшая слева.
Она попыталась подвинуться к окну — по-видимому, нам обеим одинаково не нравилось, что я устроилась почти у нее на коленях.
Лекси на минуту задумалась.
— Не так явно, как Дилан, — наконец решила она, — но мне все равно видно.
Лила не нашлась, что ответить. Я бы на ее месте тоже промолчала.
— Ну как ты сегодня, выжила? — спросила меня Лекси.
С водительского сиденья раздалось громкое, бестактное хмыканье.
— Выжила, — ответила я.
Мне не терпелось рассказать ей о том, что случилось на хоре, но лучше потерпеть до дома. Бабушка так и не поверила мне насчет Кисслера, поэтому при ней лучше рта не раскрывать, да и Лиле ни к чему знать, что я наделена даром видеть чужие ауры. А Дилану тем более.
— Я же говорила — все будет нормально! — воскликнула Лекси, включила радио и замурлыкала под музыку.
Некоторое время мы ехали молча. Лила все поглядывала на Дилана и морщила аккуратный носик — не так незаметно, как ей, наверное, казалось.
Подъехав к дому Лилы, бабушка затормозила и отперла дверцы. Та мгновенно схватила сумку, выскочила из машины и чуть ли не бегом бросилась к дверям.
— Заходи в гости, детка! — крикнула ей вслед бабушка.
Я хрюкнула. Можно подумать, Лила послушает. Выруливая с подъездной дорожки, бабушка неодобрительно глянула на меня.
— Эй, парень! — окликнула она Дилана.
Тот подскочил и отвернулся от окна. Я чуть не рассмеялась. Весело смотреть, как вечно прячущий глаза Дилан покорно смотрит на мою бабушку.
— Ты пойдешь к нам обедать, — не терпящим возражений тоном заявила она.
Ни я, ни Дилан не осмелились спорить. Бабушка велела — надо выполнять.
Мы подъехали к дому. Лекси, Дилан и я вылезли из машины, и в то же мгновение бабушка дала задний ход.
— А она на обед не остается? — с опаской спросил Дилан.
— Кто ж ее знает, — пожала плечами я.
— Если ты сбежишь, она все равно пронюхает, — радостно сообщила Лекси. — А как поживает мистер Стертый? — спросила она у меня.
Я свирепо уставилась на сестру. Нельзя же говорить об этом прямо здесь и сейчас. Мы говорим о наших Взглядах только с членами семьи, и хотя я еще плохо знаю жемчужного Дилана, в одном я уверена точно; он нам не родственник. Не ответив Лекси, я открыла дверь и вошла. К счастью, дома никого не было. Мне совсем не хотелось знакомить Дилана с родителями. Во-первых, мы еще не друзья, так, знакомые, во-вторых, мама легко может ляпнуть что-нибудь про Пола.
— Ну, Лис! — не отставала Лекси. — Что было на математике? Тебя ведь не стошнило. Ты его видела?
Дилан скрестил руки на груди. По-моему, ему страшно нравилось смотреть, как меня допрашивают.
— Я не хочу сейчас об этом говорить.
— Меня нет, — быстро заявил Дилан.
— При нем можно, — уверенно сказала Лекси.
Как будто она могла это проверить!
— Что можно? — спросил Дилан.
— Ничего, — ответила я.
— Говорить про Взгляд, — ответила Лекси, схватила из вазочки пару печений и протянула одно Дилану.
А откуда у нас вообще эта вазочка?
— Лекс, давай поговорим наедине, а? — предложила я, уже представляя, какой подзатыльник я отвешу этой паршивке, как только мы выйдем за дверь.
Лекси ухмыльнулась и помотала головой.
— Что за взгляд? — осведомился Дилан, стараясь не выдать своего интереса.
Лекси поглядела на меня так ласково, что я поняла: не объясню я — объяснит она. Не понимаю, почему она так хочет втянуть в эту историю Дилана? На нее не похоже.
— Ты все равно не поверишь, — сказала я ему.
— Он поверит, — без тени сомнения заявила Лекси, кусая печенье.
— Вкусно, — не глядя на меня, сообщил ей Дилан.
Очень дружелюбно сообщил — насколько вообще Дилан может быть дружелюбным, — но рядом с Лекси это и неудивительно. Она на всех так действует. Проявляет в людях самое лучшее.
— Ну хорошо, — пробурчала я, тоже взяла печенье и присела на кухонный стол. — Только когда он решит, что мы все свихнулись, ты будешь виновата.
Лекси только плечами пожала.
— Ладно, — промямлила она с набитым ртом.
Я надкусила печенье и сообщила:
— Я вижу ауры.
Дилан глядел на меня все так же бесстрастно. Потом потянулся за вторым печеньем.
— Ну, что? — скрестив руки на груди, осведомилась я у Лекси. — Он мне не верит, думает, что мы с тобой психи, и сейчас съест все наше печенье.
— Расскажи ему про математика, — велела сестра.
Я отказалась, и она без малейших колебаний выложила все сама:
— Лисси всю жизнь видела вокруг людей цветные сияния. У нее такой Взгляд. У нас у всей семьи Взгляды, верней, только у женщин. — Она запнулась, но тут же затараторила еще быстрей. — Ну и вот, по движениям ауры Лисси может сказать, какое у человека настроение, и вообще. Ауры — они бывают всевозможных цветов, и среди них нет хороших или плохих. Они просто разные.
Мне захотелось ее поправить. Фиолетовый — ужасный цвет. Но я ничего не сказала, в первую очередь потому, что Лекси болтала без умолку:
— Но есть один цвет, который на самом деле и не цвет. Мне кажется, он такой, как бы полинялый. Появляется у людей, которые только что совершили что-то страшное, например, убийство. Лисси назвала его стертым.
— Хорошее слово, — наконец-то подал голос Дилан.
Лекси без всякого смущения улыбнулась ему и продолжала:
— Обычно у преступников только полоски бесцветные, а вот у вашего учителя математики вся аура такая. Лисси не может на него смотреть, ее тошнит и голова кружится. Просто кошмар. Нам надо выяснить, чем он таким ужасным занимается, но Лисси не знает, как, я даже не понимаю, как она сегодняшний урок-то высидела, с этим мистером Стертым.
Лекси перевела дух и снова куснула печенье, чрезвычайно довольная собой. Выдала не пойми кому все фамильные тайны и веселится!
— Значит, Кисслер — стертый, — глубокомысленно заключил Дилан. — Мне он всегда не нравился. Скользкий тип.
Я уставилась на него. Поверить не могу, что ему больше нечего сказать. Просто проехался по Кисслеру — и это после того, что наговорила Лекси?
— Это все? А остальное тебя не волнует?
Дилан пожал плечами и взял третье печенье.
— Я широко гляжу на вещи, — хмуро сказал он.
— И ты веришь? В то, что я вижу ауры, в то, что мистер Кисслер — злодей, и так далее?
— Звучит, конечно, чудно, — усмехнулся Дилан. — Но когда твоя сестра говорит, я почему-то знаю, что так оно и есть.
Надо же. Интересно, откуда такое доверие?
— Меня бы ты слушать не стал, — недовольно пробурчала я.
— Нет, — согласился Дилан. — Скорее всего, нет. Так какое же преступление совершил Кисслер?
— Вопрос дня, — ответила я.
— Что за вопрос дня? — спросила, входя в комнату, мама.
— Ничего, — ответила я и радужно улыбнулась.
Повисла неловкая пауза, чтобы заполнить ее пришлось представить маме Дилана.
— Бабушка пригласила его к обеду, — пояснила я таким тоном, чтобы маме стало ясно, что я об этом думаю.
Мало мне было бабушки и Лекси, так теперь еще и этот. Повезло, нечего сказать. Я бьюсь, исполняю свой долг провидца, подбираю нулевой Саре обалденного Колина и что получаю взамен? Дилана. Жизнь чертовски несправедлива.
  
— Пойдем в мою комнату, — предложила я Дилану, уверенная, что Лекси двинется следом.
Мама улыбнулась мне понимающей улыбкой, и по этой улыбке было ясно, что она ничегошеньки не понимает: думает — я к Дилану неравнодушна. Для человека с Взглядом мама бывает на редкость наивной, только выглядит это далеко не так очаровательно, как у Алисии Силверстоун.