Стертая аура

— И все-таки... — Дилан поклонился и открыл передо мной дверь.
На мрачном лице появилась знакомая ухмылка.
И я почему-то тоже заулыбалась. Движение вышло таким смешным, что если бы не страх, я бы, наверное, расхохоталась в голос.
— Только после вас, — отшутилась я, пытаясь не думать, что ждет впереди.
Дилан непонимающе поглядел на меня.
— А вдруг там опасность? — объяснила я.
  
Дилан озадаченно поморгал, а потом улыбнулся:
— А-а-а!
Я решила, что для него это равнозначно дикому смеху.
Мистер Кисслер стоял у доски и что-то писал. Я прикусила губу, едва взгляд коснулся жуткой пустоты его ауры. Со спины она смотрелась не так тошнотворно, но я все-таки подталкивала Дилана впереди себя, загораживаясь им, как щитом, и ни на секунду не выпуская из виду его жемчужный свет.
— Ты чего? — удивился Дилан.
— Молчи и топай, — прошипела я.
Как ни странно, он послушно двинулся по проходу между рядами, провожаемый взглядами столпившихся посреди класса звезд.
— Вот придурок, — пробормотал один из парней, и я обернулась на голос.
До сих пор я не страдала от мальчишек-звезд, если не считать того, что дразнил меня, притворяясь, что его рвет. Даже начала думать, что редкой стервозностью отличаются только девицы, однако голос был явно мужской. Покрутив головой в поисках обидчика, я с удивлением обнаружила, что гляжу прямо на Брока — его синяя аура плотно прижималась к телу. До сих пор мне казалось, что он вполне приличный парень, но теперь пришлось задуматься: может быть, они с Лилой вполне подходят друг другу?
Я осторожно села за парту, стараясь не смотреть на учителя. Кивнула Дилану на соседнее место, а про себя заметила, что скоро привыкну им командовать. Куда легче переносить чью-то угрюмость, если знаешь, что она идет тебе на пользу.
Зазвенел звонок.
— Проверим домашнее задание, — объявил мистер Кисслер.
Класс хором застонал, но всерьез никто протестовать не решился. Я полезла в сумку и вытащила тетрадь с готовыми примерами. Мистер Кисслер пошел по классу, а я так пристально уставилась в открытую тетрадь, что цифры расплылись, а в глазах защипало. Пока я гляжу на бумагу, я не гляжу на него, а чем реже я на него гляжу, тем лучше.
— Добрый день, незнакомка, — раздался надо мной глубокий, чарующий голос. — Великолепно развитая интуиция подсказала мне, что тебя зовут Лисси Джеймс. Спросил бы, как ты себя чувствуешь, но могу спорить, что этим вопросом ты и так сыта по горло.
Голос мне даже понравился, однако я помнила, что стоит только повернуть голову, и я уткнусь глазами в ауру Кисслера, при одной только мысли о которой меня снова начинало тошнить.
Что же он такое сотворил? И творит до сих пор?
— Итак, Лис, — продолжал математик. — Позволь мне взглянуть на твое задание.
Я даже не возразила, когда он ни с того ни с сего сократил мое имя. От прикушенной губы во рту расходился привкус крови, я старалась не глядеть на Кисслера, а он, как будто нарочно, склонился к моей парте. Перед глазами замаячила его аура, и бежать было некуда — разве что глаза закрыть. Сердце колотилось, как сумасшедшее, я сообразила, что Кисслер встал как раз между мной и Диланом, лишив меня последней защиты.
— Что ж, неплохо, — кивнул математик. — Добро пожаловать в мой класс, Фелисити Шэннон Джеймс.
На втором имени он чуть споткнулся. Или мне показалось?
Я задержала дыхание, и если мистер Кисслер и заметил что-то странное, он ничего не сказал. Просто перешел к соседней парте. Я рванулась к Дилану как утопающий в поисках глотка воздуха. Он как раз повернул голову, скрыв от меня свою жемчужную ауру. Недолго думая, я потянулась через проход и отвесила ему подзатыльник. С большим удовольствием.
Дилан повернулся и уставился на меня. Он, похоже, никакого удовольствия не испытал. Ну и пусть, зато я почувствовала, как у меня перестало крутить в животе.
— Уже лучше, Трейс, — говорил тем временем мистер Кисслер. — И все-таки неплохо было бы позаниматься дополнительно.
Его голос прозвучал так интимно, что Дилан слегка повращал зрачками — видимо, выражал свое величайшее омерзение.
Я, наконец, отважилась поднять глаза, гадая, как это меня умудрились записать на все те же предметы, что и Трейси. Поскольку Тейт на математику не ходил, я могла отвлечься от их связи и вместо этого понаблюдать, как фиолетовые огни, словно бешеные, пляшут вокруг мистера Кисслера. У самой Трейси чуть слюни не текли — того и гляди запоет и захлестнет своим мысленным арканом еще и математика. Мало того, что я не могу спокойно смотреть на стертый, так еще и эти игры. Неудивительно, что они так здорово ладят — мистер Зло и первая школьная ведьма.
Я тряхнула головой. Снова то же чувство — будто я упускаю что-то важное, случившееся в первый школьный день. Что именно?
— Я с радостью позанимаюсь с вами, — проворковала Трейси.
— Завтра после уроков, — предложил мистер Кисслер.
— А это для всех предложение? — поинтересовалась одна из девиц, дурашливо помаргивая ресницами.
— Ну, разумеется, — мягко ответил Кисслер. — Правда, у тебя, Анна, все в порядке. Но если тебе нужна моя помощь, подойди ко мне после звонка, и мы что-нибудь придумаем.
Он вышел на середину класса и все тем же завораживающим голосом начал толковать о переменных и производных, иллюстрируя объяснения на доске. Я все так же глядела в тетрадь, думая о том, что у меня нет ни малейшего шанса выдержать экзамен по алгебре. Я не могу смотреть на доску, не получив при этом изрядной порции стертого, а записывать графики со слуха — задача почти невыполнимая.
Зазвенел звонок, и я первой вылетела из класса. Завернула за угол и тут почувствовала, что не могу сделать ни шагу. Обернулась и увидела Дилана, который ухватил меня за рюкзак. Он неторопливо поднял вторую руку и не больно, но чувствительно хлопнул меня по затылку.
— Ах, вот в чем дело, — поняла я.
— Вот, — согласился он.
— Ну извини. — Я пожала плечами.
Глаза Дилана опять закрывала челка. Надо придумать, как подобраться к нему с ножницами.
— И почему? — осведомился Дилан.
— Какой банальный вопрос, мой мальчик, — загудел рядом знакомый голос. — Лучше бы спросил себя, почему бы и нет. Ты поздороваешься со мной сегодня, лесная Лисси?
Значит, теперь я лесная. Звучит, конечно, интересно, но совершенно по-идиотски. Лицо Дилана не изменилось ни на секунду, но мне опять показалось, что в глубине души он надо мной смеется. Даже руки зачесались треснуть его снова.
— Привет, ба, — вздохнула я.
Мысли о Кисслере и Трейси тут же отошли на второй план. Сейчас самое главное, чтобы бабушка не устроила в школе сцену, а сцены она устраивает везде и всегда. Только сейчас я заметила, как она одета. Не знаю, где она берет эти балахоны, а то бы их производителю не поздоровилось.
— Познакомь! — рявкнула бабушка, и я, как обычно послушно и торопливо, забормотала:
— Дилан, это моя бабушка. Бабушка, это Дилан.
— А мы встречались, — пробубнил Дилан.
— Несомненно. Это маленький город, дружок. Нравится тебе моя внучка? — одним духом выпалила бабушка.
Дилан не нашелся, что ответить. Я практически оттащила бабушку в сторону.
— Лила! — гаркнула она, заметив в холле мою любимую фиолетовую принцессу.
Та совершенно спокойно повернулась и пошла за нами. Только у машины я заметила, что Дилан тоже идет следом.
— Отвечай! — ухмыльнувшись, скомандовал он.
Я поняла, что речь по-прежнему идет о подзатыльнике.
— У тебя не получится, — фыркнула я.
— В машину! — приказала бабушка, мы с Лилой подскочили, а Дилан, не переставая ухмыляться, молча полез в салон.
  
— Привет! — бодро пискнула с переднего сиденья Лекси, обернулась и поглядела, как мы трое втискиваемся в крошечный бабушкин автомобиль.
— Как тебя зовут? — спросила она у Дилана. — Меня — Лекси. Я младшая сестра Лисси. А ты ведь единственный ребенок, да?
Я понятия не имела, с чего она это взяла. Дилан тоже глядел на нее малость ошеломленно.