Узы тьмы (ЛП)
— Тебе приснился страшный сон, — сказал Люсьен и стиснул плечи Ианты, словно боялся, что она исчезнет, стоит ее отпустить.
На нее нахлынули воспоминания. Дело не в сне. Ее реальная жизнь была настоящим кошмаром, от которого Ианте не под силу освободиться, как бы она ни старалась.
Она издала какой-то сдавленный звук, по щеке скатилась слеза. Ианта даже не знала, она ли первой потянулась к Люсьену или наоборот, однако обнаружила, что сидит, уткнувшись мокрым лицом в его мягкий шерстяной халат, а он нежно баюкает ее в своих объятиях, обхватив большими ладонями затылок.
— Все хорошо. Ты в безопасности. Ты проснулась.
Ианта зарыдала сильнее. В безопасности?
Она крепко прижалась к Люсьену, ее грудь вздымалась от усилий, которые она прикладывала, чтобы сдержать слезы. Его ладони медленно скользили по ее спине, пока он шептал ей что-то успокаивающее. До чего же приятно, когда тебя обнимают. До чего же приятно знать, что кто-то способен не дать тебе разлететься на осколки.
Но тут начала вторгаться реальность. Снова размечталась, разве нет? Ианте показалось, что тогда, в библиотеке, их отношения существенно переменились, но потом Люсьен оставил ее одну в спальне, тихо захлопнул дверь, а сам отправился в свою комнату. Она не знала, что и думать. Люсьен сбил ее с толку.
Оттолкнувшись от него, Ианта утерла щеки. Ее лицо горело, покраснело и опухло, словно на него напал рой пчел. Она расклеилась, что было непозволительно. Луиза нуждалась в матери, но, как ни горько признавать, у нее была только Ианта.
Этого должно хватить.
— Я к-кричала?
Длинные ресницы наполовину скрыли золотистые глаза Люсьена.
— Ты в порядке?
— Конечно. Это лишь дурной сон…
Люсьен обхватил ладонями ее лицо и приблизил его к своему, словно желая убедиться в правдивости ее слов.
— Я почувствовал твой страх через наши узы. Страх, гнев, горечь утраты такие сильные, что они вырвали меня из сна. Ты чего-то испугалась. Чего-то…
— Нет, я в норме. — Теперь уже паника вонзилась когтями ей в живот.
Интимность момента выбила Ианту из колеи. Это даже хуже, чем сидеть перед Люсьеном обнаженной, ведь тело — лишь оболочка. Ианта чувствовала связавшие их узы, чувствовала, как он перебирает эмоции, которые текли через них и отдавались в нем. А еще она чувствовала снедавшее его болезненное любопытство, его непреклонность и некое легкое беспокойство. Узы упрочнялись, что одновременно успокаивало и тревожило. Вдруг он научится так чутко улавливать ее настроение, что она выдаст себя и свои секреты?
— Я могу чем-то помочь?
— Да. Возьми меня, — прошептала Ианта, наклонилась и коснулась губами его подбородка.
Щетина царапнула губы. Люсьен вопрошающе прижал большие пальцы к ямочке на ее подбородке, а после ослабил хватку. «Не отпускай меня. Заставь забыть». Закрыв глаза, Ианта лизнула его горло, ее руки сами собой скользнули под его халат, ощутили гладкую как шелк кожу.
А потом пальцы нащупали что-то плотное… неровные шрамы, что покрывали его грудь.
Удивленная, Ианта опустила взгляд. Лицо Люсьена застыло. Свободной рукой запахнув халат, он перехватил ее запястья ладонями, управляя ею так же легко, как марионеткой.
— Как пожелаешь, — прошептал Люсьен и прижал Ианту к матрацу. Он удерживал ее руки вытянутыми над головой, чтобы она снова до него не дотронулась.
— Что случилось с твоей грудью? — Он ни разу не раздевался перед ней, даже когда они… занимались любовью.
Темные ресницы скрыли его глаза.
— Ничего.
У нее екнуло сердце. Вот значит как. Один безумный шаг ей навстречу, потом два шага назад. Ианта отвернула лицо. Она вдруг разозлилась на него, хоть и не имела на это права. Разве у нее не было секретов?
Она забылась. До чего же легко увлечься собственной игрой. Слишком легко поверить ему. Отказ Люсьена лишь напомнил ей об истинной подоплеке их союза.
Люсьен жаждал мести. Ианта хотела вернуть дочь. Как только Луиза окажется в безопасности, Люсьен освободится от Ианты. Сегодня они, как ни странно, и дали друг другу передышку, однако затишье предвещало бурю. Ианта не могла позволить себе ни единой ошибки, только не сейчас.
Да будет так.
Ианта подняла взгляд на Люсьена. В его горящих янтарных глазах застыл вопрос, на которой она вряд ли смогла бы ответить. Простых ответов не было.
— Возьми меня, — вновь прошептала она, вместо того чтобы расспросить его о шрамах.
Несколько долгих мгновений Люсьен колебался, словно боролся с теми же сомнениями, потом склонил голову к ее груди. Его нежный стремительный натиск потряс Ианту, а давление мужского тела между бедер лишь напомнило ей о том, что случилось в библиотеке.
Не осталось места ни сомнениям, ни душераздирающим истинам. Между ними вспыхнула страсть. Руками и ртом Люсьен зажег тело Ианты, а потом неторопливо и нежно скользил по нему языком, не давая пламени угаснуть. С ее губ сорвался тихий вздох, с его — низкий стон желания. В эту минуту она могла убедить себя, что этот мужчина любил ее не только телом, но и сердцем, и душой.
Когда он вошел в нее, их тела слились в сладостном ритме. Люсьен двигался медленно, словно боялся упустить момент, но ей хотелось большего. Она жаждала бездумного страстного забвения. Обвившись вокруг Люсьена, Ианта вонзила ногти в его плечи и довела его до вершины блаженства. В этот раз она не смогла последовать за ним, как ни старалась.
После они долго лежали, не шевелясь. Она свернулась в колыбели его тела и рук. Время от времени он гладил ее по голове, задумчиво наматывал на палец прядь волос. Ианта не привыкла к подобной близости. «Просто притворись», — сказала она себе, когда веки отяжелели, и ее наконец-то начало клонить ко сну.
— Кто такая Луиза? — прошептал в темноте Люсьен.
Ее тело одеревенело. Вероятно, она произнесла имя во сне. Не найдя, что ответить, Ианта закрыла глаза и, невзирая на сковавшее ее напряжение, притворилась спящей.
Глава 16
«Впервые рабский ошейник использовали
в 1789 году коллеги-оккультисты Джон Дэвис и Женевьева Хьюстон,
трудившиеся над слиянием своих энергий. Идея состояла в том,
чтобы объединить силы и таким образом
сотворить магию, которую они не могли создать поодиночке.
Однако когда миссис Хьюстон надела
ошейник на мистера Дэвиса, она обнаружила, что вдобавок
может подчинять Джона своей воле
посредством кольца, управляющего ошейником».
Дрейк сбросил перепачканное пальто и накинул другое. Изнуренный, он полночи рыскал по Лондону в поисках чародея, использовавшего экспрессию.
Его любовница Элинор Росс помахала письмами перед его носом.
— Думаю, тебе стоит это прочесть.
— Не сейчас, — кратко ответил Дрейк и поцеловал ее в висок. — Необходимо отыскать нашего юного чародея, прежде чем он разрушит Лондон.
— Это важно. — Элинор протянула один из конвертов. — Юноше заплатили кругленькую сумму, чтобы он лично его доставил. Дрейк, мой психометр зашкаливает. Я чувствую, дело срочное, как будто грядет что-то нехорошее. Я едва ли не чешусь. Остальные подождут, но это письмо — вряд ли.
Взяв конверт, Дрейк всмотрелся в лицо Элинор. Она не была склонна к театральности, обладала скромным даром предвидения, но еще ни разу не ошибалась.
Он сорвал печать. Почерк был почти детским, но очень аккуратным, словно писали не спеша.
Утром мне представили юного чародея, носящего рабский ошейник. Его зовут Себастьян Монткалм, однако днем я проверил свой экземпляр списка членов Ордена, и его имени там нет. Кольцо от ошейника находится у его матери, и он признался, что она заставляет его совершать скверные поступки. Он хороший парень, желающий освободиться от рабства. Мне больше не к кому обратиться, но я верю и надеюсь, что вы сможете ему помочь.
Пожалуйста, помогите ему.
Вверяюсь Вам,
Обеспокоенный друг.