Узы тьмы (ЛП)
Потеряв контроль, Люсьен впился в ее бедра чуть грубее, чем следовало касаться такой драгоценности.
Подвинул к краю, закинул ноги Ианты себе на плечи. Блестящая розовая плоть манила из-за черных кудряшек. Люк наслаждался зрелищем, дразня ее дыханием.
— Люсьен.
Похоже, Ианту волновала такая открытая поза.
— Не смущайся, любимая, я с тобой. — Он раздвинул нежные складочки и не спеша лизнул. Люк намеренно дразнил ее, доводя до безумия.
Ианта выгнула спину, упираясь пятками ему в плечи.
— Люсьен!
У нее был божественный вкус. Люсьен снова принялся смаковать и дразнить ее. Обхватив округлые ягодицы, он ласкал жаркую плоть, пока Ианта тихонько не вскрикнула, сжав его волосы.
Люк ввел палец в ее лоно. У Ианты вырвался полузадушенный всхлип. Затем она напряглась, откинула голову назад, и сладкое напряжение прорвалось наружу.
— Да. Да, умоляю, Люсьен. Еще. Пожалуйста.
От наслаждения она буквально извивалась на рояле.
Люсьен завозился с застежкой на брюках, высвободил пульсирующий член и зубами разорвал упаковку с презервативом. Ианта забрала у него промасленный футляр и натянула на твердую плоть. Боже. Он застонал, ощущая, как поджались яички. Сегодня все пройдет быстро.
— Возьми меня, — шепнула она.
— Как скажешь. — Люсьен погрузился во влажный атласный канал. — О боже.
Блаженство. Рай на земле. Все.
Первый толчок сопровождался шумом рояля, но бушующая гроза скрыла все звуки. Люсьен двигался медленно и размерено, но вскоре Ианте надоела его неспешность.
— Быстрее, — шепнула она, опоясывая Люка ногами. — Еще.
Он закусил губу. Комната словно растворилась. Буря, звуки рояля пропали, пока он снова и снова овладевал Иантой… Люсьен ощущал лишь ее и их близость. А потом почувствовал напряжение в пояснице, прижался к шее возлюбленной и потерялся в сладком наслаждении оргазма.
— Да…
Вечное блаженство. Никаких тревог и страхов. Ианта медленно гладила Люка по скользкой от пота спине, пока он приходил в себя. Каждая клеточка его тела была живой, как никогда. Кровь струилась по венам, сердце трепетало…
И в то же время Люсьен как-то по-особенному ощущал Ианту, словно находился в двух телах одновременно. Слышал стук двух сердец. Их связь. После этой ночи он не будет прежним. Это одновременно пугало и дарило надежду, которую Люк уже и не мечтал обрести.
Ианта удивленно подняла голову и прижала руку к сердцу Люсьена, будто ощущала его чувства.
— Узы стали крепче.
— Быстрее, чем я ожидал. — Люк поцеловал ее в лоб и обнял. Он обещал упростить их отношения, но теперь знал, что солгал.
Из всех текущих проблем эта была самой серьезной.
Но ни он, ни Ианта в этом бы не признались.
Глава 15
Если бы Ианта вернулась в детство, ей бы, пожалуй, понравилось расти в таком месте как коттедж «Вишня».
Расположенный в деревушке, всего в шестидесяти километрах от Лондона, он являл собой совершенно иной мир. Посреди огороженного сада раскинулся пруд, вокруг которого цвели дюжины примул, рядами росли лаванда и травы: розмарин и базилик. Пушистые пчелы вились над опущенными головками подсолнухов, а покачивающиеся дубы отбрасывали тени на зеленый газон. В укромном уголке на траве разостлали одеяло, на котором аккуратно расставили маленькие чашки и блюдца. Кругом валялись куклы и плюшевые медведи. Лучше не придумаешь. Ианта вспомнила, что впервые увидела эту картину, когда Дрейк помог ей, бледной и вялой после родов, с крошечным младенцем на руках, выйти из кареты.
В солнечном свете сверкнули темные кудряшки, маленькая девочка пронеслась по газону и вбежала в сад.
— Пузатик, а ну отдай! — гневно прокричала Луиза. — Ты же знаешь, тебе нельзя брать мамины тапки!
Несмотря на внезапную острую боль в груди, Ианта жадно наблюдала, как девочка подлезла под изгородь, не заботясь о юбках. В этом они были похожи: в детстве Ианта тоже безрассудно жаждала приключений. Однако ее за подобную возню отец приложил бы наконечником трости. Луиза же зарылась в листья, не ожидая и не страшась порицания.
— Луиза! Иди сюда! К тебе пришли! — позвала Эльза, заметив у калитки Ианту, махнула ей, приглашая подойти, и, прихрамывая, вышла на дорожку из булыжника на заднем дворе. Очевидно у нее вновь разыгралась подагра.
— Тетя Ианта! — Личико Луизы озарилось неподдельной радостью. Она побежала к ним, шлепая босыми ногами по траве и сжимая в руке потрепанный тапок. Ее передник был весь в пятнах.
— Луиза, где твои туфли? — вздохнула Эльза.
— Ой. Я оставила их на грядках! Сейчас надену, мама. Я не знала, что к нам пришли.
Луиза присела в легком реверансе. Потом, видимо, осознав, что по-прежнему сжимает измочаленный тапок, смущенно улыбаясь, спрятала руку за спину. Позади маячил толстый щенок. Увидев болтающийся тапок, он подпрыгнул и вцепился зубами в испорченную обувку.
Завязалась игра «кто кого перетянет».
— Это мой?.. — охнула Эльза.
Тапок порвался, и щенок с девочкой рухнули на траву.
— О нет! Пузатик, гадкий звереныш! — прокричала Луиза. — Ты его порвал.
Уперев руки в широкие бедра, Эльза вперила в нее свой взгляд.
— Что я говорила об этом псе?
— Он не хотел, — ответила Луиза, беря на руки непослушного щенка. — Извини, мама. Я знаю, что не должна пускать его в дом. Наверное, он проскользнул внутрь, когда я искала Рассела, и…
— Вечером помоешь посуду, — сказала Эльза. — Это послужит тебе напоминанием, что не следует пускать собаку в дом. А Пузатик сегодня отправится спать в конюшню.
— Да, мама. Мне жаль. Правда.
Эльза взъерошила ей волосы.
— Я знаю. А теперь беги и покажи тете свое чаепитие. Уверена, она будет рада познакомиться с Расселом, сэром Эгмонтом и Хилари. А я принесу что-нибудь перекусить. — Она устремила неодобрительный взгляд на фигуру Ианты. — Твоя тетя слишком худенькая. Наверняка это душный лондонский воздух мешает тебе есть.
— Не утруждай себя. — Ианта удержалась от улыбки. У Эльзы накопилось множество предубеждений о Лондоне.
Ианта последовала за дочерью в сад, оставив Эльзу готовить им послеполуденный чай. Она слышала хихиканье Луизы впереди и уловила мелькнувший за изгородью белый передник, но когда зашла за нее, маленькой девочки там не оказалось, лишь покинутое чаепитие с тремя плюшевыми мишками, куклой и оловянным солдатиком.
— Луиза? — Ианта медленно обернулась кругом. Иногда они играли в прятки.
В саду не было ни звука. Он казался безжизненным. Даже ветер настолько стих, что лишь гудение пчел нарушало тишину. Ианта перестала улыбаться. Что-то было не так. Она это чувствовала. Жужжание становилось все громче, пока от него буквально барабанные перепонки не завибрировали.
Ее желудок ухнул вниз, солнце скрылось за облаками.
— Луиза?
В ближайшем кусте зашуршали листья, но девочки там не было. Тень накрыла небольшую укромную поляну, и Ианта поспешила в сад.
— Луиза, где ты?
Вот тогда она вновь взглянула на пикник. Чайные чашки были опрокинуты, а плед собрался складками у одинокого плюшевого мишки, словно с него стащили кого-то отбивающегося и кричащего.
Сердце Ианты подскочило к горлу.
— Луиза? — выкрикнула она, подхватила юбки и ринулась вперед.
«Как это произошло? Как я потеряла дочь, если едва успела глазом моргнуть? Где Луиза? Что скажет Эльза? Мне не следовало сюда приходить. Эльза защитила бы Луизу. Эльза не потеряла бы ее. Что же я за мать такая?»
— Луиза!
«Пожалуйста, не надо. Только не моего ребенка».
— Ианта. — Сильные руки обхватили ее предплечья. Некоторое время она боролась, пока теплое дыхание не коснулось ее лица. — Ианта, — тихо и нежно произнес Люсьен. — Ианта, проснись.
Ловя ртом воздух, она открыла глаза и обнаружила, что лежит в теплой, темной комнате, едва различимой в золотистом свете свечи. Кровь мчалась по жилам, мучительное ощущение утраты казалось почти непреодолимым. Люсьен навис над Иантой, расставив колени по обе стороны от ее тела, и сверлил ее пытливым взглядом. Одеяло, прижатое его коленями, сковало ей ноги. На Люсьене был явно накинутый наспех темно-красный халат, из-под которого торчало покрытое темными волосками мускулистое бедро.