Охота на Трясогузку (СИ)

— Почему это? — искренне расстроился Геныч.
— А п-потому что нельзя быть на свете красивым таким… как баобаб. Все остальные деревья оскорбились, что никто не обращает на них внимание и пожаловались Богу. А ещё стало очень обидно рыбам и п-прочим морским г-гадам, ведь они тоже х-хотели испытать на себе свойства волшебного дерева, но, в отличие от других живых существ, не имели возможности п-подобраться к баобабу. И тогда они тоже обратились к Богу и воззвали к справедливости.
  
— Ссучились, твари! — прорычал Геныч и тут же сделал виноватые глаза. — Да я просто расстроился! А ты это… продолжай, мой Персик, надо же знать, как они там всё разрулили?..
— И тогда-а… Бог сам решил во всём разобраться. И увидел он, как люди, п-птицы и звери обожествляют баобаб, но совсем забывают молиться Ему — Богу. Да как смеют они, неверные! Рассердился Бог — вырвал дерево с корнем и швырнул цветущей и пышной кроной в землю и п-повелел: расти тебе отныне корнями к солнцу! — Стешка кивнула на баобаб, крона которого действительно напоминала раскоряченные узловатые корни, и подытожила: — И с тех пор баобаб цветёт очень недолго, и цветы распускаются только ночью, п-привлекая полчища летучих мышей. К утру же цветки увядают, источая неприятный запах и отпугивая всех тех, кто п-пришёл к дереву за его целебными свойствами. А некоторые племена верят в то, что цветы баобаба охраняют от людей злые духи, и каждый, кто п-посмеет сорвать цветок, будет съеден львом.
— Жесть! — Геныч снова взглянул на «опасное» дерево, потом покосился на Тайо и поинтересовался: — А оружие нам выдадут?
— Совсем обалдел⁈ — возмутилась Стешка. — Это же заповедник! Здесь вооружены только п-проводники, и то на всякий случай.
— Вот и я на такой же случай хочу иметь возможность защищаться.
— Поэтому шагай ко мне, — скомандовала Стешка и потрясла баллончиком с репеллентом. — Буду защищать тебя от членистоногих и им п-подобных злыдней.
— Ангел мой, а вот я имею вопрос: если членистоногие и кровососущие вступят между собой в тесный контакт, то кто получится на выходе — членососущие?
— Да! — радостно подтвердил Жорик и обильно опрыскал себе область паха.
— Именно, — серьёзно подтвердила Стефания, зарядив Генычу по лбу баллончиком. — И твоё хозяйство под угрозой. Я же п-просила тебя не надевать чёрную майку. Скажи спасибо, что я п-прихватила для тебя телесную.
— Телесную?.. — переспросил Геныч и перевёл взгляд с нежно-персиковых щёчек Стефании на смолянисто-чёрную физиономию нашего проводника. — А можно поточнее насчёт телесного цвета?
Спустя полчаса, сытые и провонявшие отпугивателем насекомых, мы погрузились в джип с уже приподнятой крышей и отправились в Тарангире — царство слонов и баобабов.
Первые несколько минут я думала, что кроме баобабов и попутных джипов с туристами смотреть здесь не на что, но потом дорогу нам перебежал какой-то полосатый пушистик, и все разом оживились и вскочили со своих мест. Стешка и Вадим с камерами, Геныч и Инесса с капитанскими биноклями, Жорик — с театральным. Я же что с оптикой, что без оной не заметила ничего интересного.
— Ух, гля-а! Задрать их в Африку! — взревел Геныч, и джип снизил скорость.
Мир животных открылся нам во всём своём великолепии — тощая страшная гиена с окровавленной пастью, терзающая свою несчастную добычу. Удивительно, но проезжающие мимо машины даже не спугнули эту хищную тварь. К горлу подступила тошнота, и я отвернулась. И вскоре заметила стайку бородавочников — вот это немного лучше. Чуть-чуть.
Интерес во мне проснулся, когда вдали показалось большое стадо антилоп вперемешку с зебрами, но подъехать к ним ближе не было возможности. Жаль, а мне так хотелось увидеть зебру вблизи. Бедный Жорик со своим театральным биноклем чуть из джипа не вывалился — так стремился получше разглядеть. Правда, Тайо нас успокоил, что это лишь начало, и большинство животных мы увидим очень близко. Что ж, подождём.
— По-хорошему надо бы стартовать с утра пораньше, — озвучил Вадим. — Мы же до темна должны вернуться?
— Как повезёт, — озвучила Стешка и, закусив губу, подмигнула мне.
— А что это за подмигивания? — тут же встрепенулся Геныч. — И что значит «как повезёт»? А если не повезёт, то это как — колесо отвалится или бензин в тачке закончится? Вадюх, спроси у нашего рейнджера, какие тут бывают неожиданности, а то я не понимаю по-африкански. И узнай, во сколько мы возвращаемся на ночлег.
— Да!
— Геночка, сыночек, не наводи панику, — лениво отозвалась Германовна. — А то птичка в гнезде, яичко в пиzде, а тебе уже глазунью подавай. Расслабься, мой мальчик, и получай удовольствие. Смотри-ка, вон слоники…
* * *
Мы все, как по команде заозирались в поисках слоников. И действительно, таковые обозначились прямо на пути следования, но замаскировались в зарослях деревьев — только огромные уши торчат и хоботы мелькают. По всему видно — трапезничают. И подъехать к ним ближе пока никак, потому что дорогу перекрыли несколько джипов, что ехали впереди нас. Вот это мне совсем не нравится — таскаемся целой толпой.
Инесса тоже со мной солидарна:
— А я не понимаю, почему мы должны плестись в караване и торчать в очереди⁈ — возмущается она, закусив мундштук и кивая на туристов из других джипов. — Эти посмотрели и пусть уёбывают отсюда к бабуинам.
— Да! — подаёт голос её верный соратник.
А Тайо ни хрена не понимает, кивает и улыбается.
— Ой, смотрите, к-какой маленький! — пищит Стефания, поймав на камеру слонёнка.
И правда — чудесный милаха.
— Да-а! — восхищённо тянет Жорик, а я, бросив на него беглый взгляд, понимаю, что его восторг вызван вовсе не ушастым детёнышем, а самкой совсем иной породы.
Эта смуглокожая сука расположилась в соседнем открытом джипе и сейчас вытянулась во весь свой немалый рост. Чёрные кудри по ветру, гигантские сиськи вываливаются из плотно облегающего сарафана… (Сарафана, твою мать! В то время, как мы все паримся в солдатских камуфляжных штанах), а треплющийся на ветру короткий подол почти открывает задницу, способную пристыдить своими размерами даже мамашу слонёнка.
И ладно бы эта девка заинтересовала одного грека, так нет — Геныч, выдвинув челюсть и стащив очки на нос, пялится в ту же сторону. И наш проводник Тайо… и Рябинин, сволочь!.. Он, будто почувствовав затылком мой взгляд, мгновенно оглядывается и безмятежно улыбается.
— Была же команда «слоники» и вот… — он кивает на соседний джип, — это ближайший к нам… слоник.
— Да! — с чувством подтвердил Жорик.
— А я на французскую речь среагировал, — тут же нашёлся Геныч и, указав на тот же джип, пояснил: — Французы! Почти земляки, между прочим. А их мадам… ну так себе, на любителя — пышные ноги, длинная грудь… неуместный прикид.
Стешка, скользнув взглядом по полуголой француженке, только насмешливо фыркнула и вернулась к созерцанию слоников, а Инесса и вовсе не удостоила мясистую девку своим вниманием. Им что, вообще всё равно? Ну а мне, казалось бы, и подавно не о чем волноваться… но я отчего-то злюсь. И на Рябинина, и на всех мужиков сразу. Что ж у них за порода такая блядская⁈
А тем временем мы подъезжаем к слонам совсем близко. Самый огромный из них пересекает дорогу буквально в нескольких метрах от нас, роняя из-под хвоста неприличные лепёхи. Вот ведь животные…
— О! Птицу видно по помёту! — уважительно трубит Геныч.
— Да!
Вадик фотографирует, Инесса томно обмахивается веером, Стешка снимает видео и рассказывает нам невероятные факты о слонах:
— … Они, как и люди, могут п-переживать, скучать и страдать… у слоников развита взаимопомощь, а ещё у них существует ритуал зах-хоронения. Слоны выкапывают могилы своим умершим собратьям, забрасывают их сверху ветками и несколько дней т-тоскуют возле этого места. Они очень умные животные! А какой у них многофункциональный х-хобот!..
  
Инесса хмыкает, а я невольно бросаю взгляд на Вадика. Он фотографирует и улыбается чему-то своему. Оставить бы его хоботу одну пи́сательную функцию, я б тогда посмотрела, как бы он улыбался.