Охота на Трясогузку (СИ)

* * *
«Не буду больше плакать!» — твёрдо обещаю себе, вытирая дорожки слёз. Проторчав почти два часа в итальянском ресторане и влив в себя литр кофе, я вызываю такси. Возвращаться за машиной на базу нет ни сил, ни желания, а в офис — тем более. Пусть увольняют — мне всё равно. Один хрен, я не смогу работать рядом с Рябининым. В телефоне куча пропущенных вызовов — от босса, от Стешки, от мамы… но никому из них я не смогу объяснить, отчего мне так паршиво. Как будто метелью крышу дома снесло, оставив меня голой.
  
— Я дальше не поеду, — заявляет таксист, тормозя на опушке леса.
— Вы боитесь, что ли? — я с недоумением разглядываю мужика, отказывающегося везти меня к дому. — Тут осталось всего метров двести.
— Да? А если я там застряну?
Я даже не пытаюсь спорить и показывать таксисту на укатанную Айкиным «Монстром» колею, а просто молча покидаю салон.
— Эй, куда? А деньги? — доносится мне вслед.
— Балалайку тебе в обе руки, — не оглядываясь, я перекидываю через плечо фак и топаю сквозь метель к родной избушке.
Опять метель и мается былое в темноте… 
Не буду плакать!
Дома меня встречает Кирилл.
— А ты чего сегодня так рано? — спрашивает он и внимательно меня разглядывает. — Саш, что-то случилось? А машина твоя где?
На все вопросы я отрицательно качаю головой и, не останавливаясь, направляюсь к лестнице на второй этаж.
— Сань, — окликает Кир. — Там это… Кирюшки захотели порисовать в твоей комнате, но я их сейчас заберу.
Я настороженно прислушиваюсь к тишине, несовместимой с моими племяшками, и ускоряю шаг.
Порисовать, значит? 
Застыв на пороге своей спальни, я таращусь на выпотрошенную в очередной раз косметичку и двоих мелких шмакодявок, обмотанных ёлочной мишурой и вооружённых моей дорогущей косметикой.
— Сас, класивая я? — Кирюша гордо выпячивает размалёванные от носика до подбородка губёшки, а Лиечка, к слову, с таким же торжественно-боевым мейком, нежно мне улыбается и кокетливо опускает глазки.
Устало кивнув, я сползаю на пол рядом с девчонками и напрочь забываю о данном себе обещании больше не плакать.
  
Глава 14
 
Александрина 
Вторник 
Моё утро пахнет хвоей, мандаринами и малиной. И стремительно несущийся к нам Новый год со всеми его ароматными атрибутами здесь вовсе ни при чём — это Айка шаманит над волшебным чаем, чтобы исцелить меня от внезапной простуды и не позволить сорваться новогоднему путешествию.
Как же не вовремя я заболела — на работе аврал, да ещё этот грёбаный корпоратив через два дня. Но с другой стороны — у меня появилась веская причина избежать этой вечеринки, а главное — встречи с бывшим. А душа всё равно не на месте — она в офисе, конец года ведь. С тех пор, как я уселась в директорское кресло и ощутила весь груз ответственности, мне всё время кажется, что без моего постоянного контроля «Воронцовскснаб» непременно накроется. Но, к счастью, сейчас за ним присматривает главный босс, уж он-то не оставит своё детище в беде.
Ещё час назад я позвонила своей помощнице с перечнем ценных указаний, а Рябинину отправила сообщение (на звонок так и не отважилась). И сейчас он, по всей видимости, прочитал моё послание, потому что мой мобильник взревел тревожным рингтоном. Спасибо, Айка оказалась рядом. Она вручила мне в руки свой ароматный целебный чай и поспешила ответить на звонок:
— Да, папуль… Му-гу, это я, а ты кого ожидал?.. Нет, Сашка заболела, — бодро отрапортовала Айка и тут же нахмурилась. — Пап, да в жопу твои планы, я же сказала, что Сашок болеет, у неё температура высокая.
Мне же со своими 37,7 даже стыдно стало, особенно перед Айкой, которая пашет, как вечный двигатель, и наверняка даже не подозревает, случается ли у неё самой повышенная температура.
— Нет, не могу, она спит, — отрезала Айка в трубку и весело мне подмигнула. — Вот Вадика и приурочь к этому делу… Вот именно, сам же говорил, что ему надо осваиваться, а самое полезное обучение происходит как раз в процессе работы… Му-гу… Удачи, пап!.. И я тебя.
Айка сбросила вызов и, взобравшись с ногами ко мне на кровать, уставилась на меня испытующим взглядом.
— Сань, хорош ворон ловить, пей чай, пока не остыл, а потом расскажешь мне кое-что.
Я даже уточнять не стала, потому что нет никаких сомнений, что речь пойдёт о Горе. Сделав глоток действительно вкусного напитка и прислушавшись к визгу с первого этажа, я попыталась увильнуть от болезненной темы:
— А Кирюшки там что, одни?
— За ними Пушок присматривает, — Айка спокойно отмахнулась. — К тому же они делом заняты — ёлку наряжают.
Да, Пушок у нас на редкость умный пёс и, как выяснилось, бесценный нянька, и, судя по нарастающим звукам, внизу уже хороводы водят.
— Могу себе представить эту ёлку, — я усмехнулась.
— Зубы мне не заговаривай. Ты почему от квартиры отказалась?
— А тебе уже так не терпится меня из дома выселить? — ощетинилась я и отставила в сторону недопитый чай. — Могу снять себе квартиру.
Но Айку подобными угрозами не проймёшь. Дотянувшись до чашки, она снова впихнула её мне в руки и со вздохом заключила:
— Дура ты, Сань. Ты хоть знаешь, сколько такая хата стоит?
— Ну это ведь ты у нас большой спец по недвижимости, а мне по хрену.
Вру — конечно, мне не всё равно, и до слёз жалко квартиру, но это ничего не меняет, потому что я не смогу забыть, в какой форме мне её презентовали. На сей раз обида оказалась куда сильнее моих меркантильных интересов.
— Гор тебя обидел? — проницательно поинтересовалась Айка.
— А ты уже забыла наши приключения в загсе? — язвительно напомнила я. — И хватит об этом. Квартира мне не нужна — и точка.
— Трындец! Но ты ведь понимаешь, что Гор не возьмёт свой подарок обратно?
— Тем лучше. Будет отличное приданое нашим Кирюшкам. А пока делай с ней что хочешь.
— Сашок, может, расскажешь, что вчера произошло? — нежно проворковала Айка и погладила меня по ноге через одеяло.
Но, кроме обжигающего стыда, на меня накатило совершенно иррациональное чувство — жалость к Горскому. Он и так одинокий, и портить их с Айкой отношения мне вовсе не хочется, ведь сестрёнка не простит Гору такого обращения со мной.
— Да просто устала, как собака, — призналась я, выдав правду лишь частично. — В отпуск хочу, Ай.
И несмотря на выпитый чудо-чай, слабость растеклась по всему телу и придавила веки, затягивая меня в исцеляющий сон.
* * *
Среда 
Сегодня у меня день бывших, задрать их ёлками. По опыту я уже знаю, что бывшие, как бумеранги или потерянные килограммы, непременно возвращается.
Гор нагрянул прямо с утра пораньше. Лично я предпочла бы притвориться, что никого нет дома, но Айка с Кирюшками ещё не успели свинтить и, конечно, приняли дорогого и щедрого гостя. По счастливому писку малышни я догадалась, что Змей явился не с пустыми руками, и тут же сломя голову рванула к зеркалу. По сравнению со вчерашним днём моё самочувствие заметно улучшилось, а вот внешний вид… мама дорогая!
Осознав, что исправить катастрофу всё равно не успею, я сиганула обратно в постель, зарылась лицом в подушку и прикинулась немощной. К счастью, умничка Айка, прежде чем впустить ко мне визитёра, разведала обстановку и даже попыталась объяснить Гору, что у меня неприёмный день. С тем же успехом она могла объявить это своим мелким бандиткам, для которых не существует закрытых дверей.
Гор вошёл очень тихо, и если бы не запах его туалетной воды, я бы не догадалась, что не одна в своей комнате. Он пробыл со мной минут десять, но так и просидел молча. Или простоял — не знаю. Но мне показалось, что прошёл не один час. Я же чуть не задохнулась, уткнувшись носом в подушку, но так и не повернулась к незваному гостю и даже не пошевелилась. Непросто притворяться полутрупом, когда сердце выскакивает из груди. Но мне кажется, что я никогда больше не смогу смотреть ему в глаза.
  
И лишь перед уходом Гор погладил меня по волосам и шепнул едва слышно: «Прости, Саш».