Охота на Трясогузку (СИ)

— А куда мы едем? — спрашиваю, когда тишина в салоне начинает меня тяготить.
Вообще-то «едем» — это громко сказано, поскольку от «Воронцовскснаба» мы отдалились метров на сто, и торчим в пробке, зажатые со всех сторон транспортом.
— Ты ведь хотела увидеть мой подарок? В ту сторону мы и стоим.
— Я хотела увидеть тебя, — теперь я смотрю ему прямо в глаза, чтобы он не сомневался в моей искренности.
  
Остаётся самой в это поверить. Хотя на подарок мне сейчас мне и правда плевать, я просто нашла предлог сбежать от Рябинина.
Встретив мой взгляд, Гор криво усмехается, но не комментирует. Рядом с ним тоже невыносимо.
— А нам далеко ехать?
— Как повезёт, — Гор кивает на дорожный затык. — Но пешком идти минут пять.
— Так, может, лучше пешком? — предлагаю я, несмотря на злую погоду. Уж лучше плохо идти по холоду, чем сидеть в тепле и в таком напряжении.
И, согласно кивнув, Гор направляет машину к тротуару.
По моим соображениям в пятиминутной близости от нас как раз находится автосалон «Mercedes-Benz». И я уже настолько уверилась в том, что мы направляемся за машиной, что когда Гор двинулся в противоположную сторону, едва не ляпнула, что автосалон не там, но вовремя прикусила язык.
Новая догадка настигла меня внезапно и ошеломила.
Но реальность — сразила наповал!..
Огромная квартира-студия на двадцать пятом этаже элитной новостройки! Панорамное остекление, просторная терраса, обалденный вид на водохранилище! Мебели здесь нет, только строгая отделка в серо-белых тонах, а ещё хромированный шест, подпирающий высоченный потолок. И вот это всё мне в подарок⁈.
Я настолько ошарашена, что даже не в состоянии почувствовать радость. Неверие и ожидание подвоха — вот, что я чувствую.
— Неужели не нравится? — усмехается Гор. — Бонусом ещё прилагается место в подземном паркинге.
Ох, это уже чересчур.
— Это… мне?.. — спрашиваю шёпотом, водя ладонью по прохладному шесту.
— Да, Саша, теперь это всё твоё. Я подумал, что иногда тебе необходимо тихое убежище, а здесь отличная шумоизоляция и крепкая дверь.
— А если… — в горле пересыхает, и мой голос кажется совсем больным. — Если мне захочется спрятаться от тебя?
— Это место вполне подойдёт, — невозмутимо отвечает Гор и делает несколько шагов ко мне. — Здесь я больше не появлюсь, не бойся.
А приблизившись, он резко разворачивает меня к себе спиной, толкается пахом в ягодицы и давит рукой на поясницу, заставляя прогнуться.
«Вот и настал час расплаты», — думаю я, вцепляясь ладонями в шест.
Гор вздёргивает моё узкое платье вверх с таким остервенением, что слышен треск ткани. В следующий миг колготки вместе с трусиками слетают вниз, застряв на сапогах, а Гор больно сжимает пальцами мои бёдра и коленом расталкивает мои подрагивающие ноги. С шубой на голове, возбуждённая и испуганная, я послушно раздвигаю ноги шире и замираю в ожидании, когда Горский забьёт в меня свой гигантский кол.
Секунда… вторая…
Я уже физически ощущаю, как под пальцами Гора на моих бёдрах наливаются синяки. И когда его правая рука меня отпускает, чтобы помочь члену взять разбег, я стискиваю зубы и невольно сжимаю промежность. А в следующий миг моя задница вспыхивает огнём от болезненного шлепка. Я взвизгиваю и подпрыгиваю, но Гор снова ловит меня за бёдра и крепко фиксирует.
— Не дёргайся, Саша, и запомни — в следующий раз, когда тебе вздумается мне позвонить, убедись, что действительно хочешь видеть именно меня. Ты поняла?
Урод! Я едва держусь, чтобы не разреветься от обиды и боли, и молча пытаюсь вырваться.
— Ты меня поняла, я спрашиваю? — Гор сжимает меня ещё крепче.
— Да-а-а! — ору во всю глотку. — Да! Да! Да, сукин ты сын!
И то же самое место обжигает новый шлепок. Слёзы брызжут из моих глаз, и я, ощутив, что хватка ослабла, падаю на колени.
— Никогда не называй мою мать сукой, — тихо говорит Гор и отступает в сторону.
* * *
— Ненавижу тебя, урод! Ненавижу! — ору, глотая слёзы, и никак не могу подняться, барахтаясь в путах собственных шмоток. — Подавись ты своими подарками, мудак, они мне на хер не нужны.
— Ещё как нужны, — спокойным тоном возражает Гор и снова делает шаг ко мне.
— Не подходи ко мне, сволочь, не трогай меня! — я отползаю, полируя голой задницей пол, и безуспешно пытаюсь натянуть трусы.
— Дура ты, Сашка, — Гор подхватывает меня под мышки и, рывком поставив на ноги, прижимает к себе. — Такая дура.
— Пусти! — я вырываюсь и пытаюсь молотить кулаками по ненавистному Змею, но безуспешно — этот вертлявый гад блокирует все мои попытки достать его рожу. И от этого я реву ещё громче.
В конце концов, устав с ним бороться, я опускаю руки и обмякаю в его объятиях. Мы стоим так очень долго — наверное, и на улице уже стемнело. Но когда Гор начинает гладить меня по волосам, я снова взбрыкиваю.
— Не трогай, — рявкаю я и, наконец, вырываюсь из его рук. — Никогда не смей больше ко мне прикасаться. Понял?
Гор молчит, а я отступаю на безопасное расстояние и только сейчас натягиваю трусы, порванные колготки и одёргиваю платье.
— Ты возомнил себе, что подарив мне квартиру, сможешь обращаться со мной, как со шлюхой? Ты ошибся, Горский, подобное унижение я не стану терпеть даже за все твои чёртовы деньги. Ясно? Тебе показалось недостаточным при всех отказаться от меня в загсе? А ведь я, идиотка, почти тебя простила и даже сочинила тебе оправдание. А только нет никаких оправданий, есть причина и следствие.
Утопив руки в карманах, Гор продолжает хранить молчание, и только брови удивлённо взлетают вверх — типа каки-таки причины?
— Тебе же начхать на чувства других людей по той причине, что ты — охуевший от безнаказанности самоуверенный ублюдок, и заранее всегда уверен, что с тебя не спросят. И ведь я тоже с тебя не спрошу, и даже Айке ничего не скажу. А знаешь, почему? Да потому что мне стыдно, что я допустила к себе такое обращение, что доверилась тебе. Ты решил проучить меня, Гор? А за что, скажи?
Обида и стыд захлёстывают снова, и я, не в силах сдерживать всхлипы, зажимаю ладонью рот. Выравниваю дыхание и с остервенением смахиваю бегущие слёзы.
— Разве я предавала тебя? Или, может, я клялась тебе в любви и напрашивалась замуж? А ведь это не я, а ты преследовал меня все эти годы. А теперь решил наказать за то, что я не оправдала твоих ожиданий? А чего ты ждал от меня, Гор? Или ты оскорбился за то, что я использовала тебя? Так я этого никогда и не скрывала.
— Саша…
— Хуяша! Сейчас я говорю! А разве ты меня не использовал? Да мы оба пользовались друг другом, потому что нам так было нужно. Не знаю, что хотел от меня ты — ты ведь не слишком разговорчив, но я искала в тебе сильного мужика, которому нужна только я, и за которым смогу спрятаться. Я просто хотела вспомнить о том, что я женщина, а ты решил прогнуть меня.
— Это не так, — хмуро отозвался Гор.
— Да так! Я бы и не позвонила тебе сегодня, если б ты сам не предложил мне встретиться. А ведь я, как другу тебе позвонила, как скорой помощи… да, я хотела, чтобы ты вытрахал из меня весь нервяк и ненужные мысли. Мне было хреново — очень хреново, и я надеялась забыться с тобой. Какая дура, да, Гор? Да, я не потеряла от тебя голову, но я доверяла тебе… А ты наглядно указал мне моё место.
— Саш, я никогда не хотел тебя обидеть, — глухо произносит Горский. — Хочу, чтобы ты это знала. Прости…
Наверное, не смотри я ему в глаза, решила бы, что мне послышалось. Ну надо же, Змею понадобилось меня растоптать, чтобы вспомнить слово «прости». Наверняка для него непросто произнести такое, но сейчас у меня нет сил анализировать и удивляться.
  
— Нет, — я качаю головой и отступаю к стене. — Я никогда тебя не прощу. И эта квартира… она, конечно, очень шикарная, но это место всегда будет напоминать мне о том, как я валялась с голой жопой у тебя в ногах. Ты не угадал насчёт убежища, Горский, из этого убежища мне хочется бежать без оглядки. Не провожай меня.