Эпоха Титана 5 (СИ)

— Вот оно, — выдохнула она наконец, уставившись на экран анализатора. — Вот оно! Владимир, подойди, посмотри.
Подошёл. Экран показывал графики, кривые, цифры, ничего из этого мне ни о чём не говорило.
— А? — выдавил из себя.
— Ядро гиганта, — заговорила она быстро, захлёбываясь словами, — при пересадке в человека начинает пожирать человеческое ядро. Всегда. Это главная проблема, из-за которой Изменённые нестабильны, деградируют и умирают. Но у него, — она ткнула пальцем в Бориса, — человеческое ядро не просто выжило, оно встроилось в ядро гиганта. Симбиоз вместо паразитизма.
  
Она повернулась ко мне, лицо в зеленоватом свете анализатора выглядело безумным.
— Это энергия. Я такого никогда не видела, ни в одном эксперименте. Это прорыв, Владимир. Настоящий прорыв!
Кивнул. Ирина продолжала говорить, объяснять, жестикулировать, но я уже не слушал. Достаточно. Она получила свой экстаз открытия, привязала себя к моему ресурсу ещё крепче. Теперь ей нужно всё больше: больше данных, больше образцов, больше доступа. А для этого она будет делать то, что я скажу.
— Уходим, — оборвал я её на полуслове.
Ирина захлопнула чемодан, на этот раз быстрее, руки двигались увереннее. Адреналин и открытие сделали её счастливой, теперь она сияла, как ребёнок с новой игрушкой.
Мы прошли ещё двести метров по тоннелю. Магия Земли нашла лестницу наверх, люк выходил в переулок далеко от промзоны, в районе складов на окраине жилого квартала. Борис остался внизу, я приказал ему вернуться к Василисе и Луркерам, ждать следующего сигнала.
Вылезли на поверхность. Переулок тёмный, узкий, между двумя кирпичными стенами. Мусорные баки, битое стекло, ни души. Свежий ночной воздух после канализации казался сладким.
Ирина поставила чемодан на землю, выпрямилась, вдохнула полной грудью. Повернулась ко мне. Глаза блестели, на губах улыбка, щёки раскраснелись.
— Нам нужно отметить, — заявила она. — Я знаю ресторан рядом, который работает до утра. Идём.
Посмотрел на неё. Измазанная кровью гиганта, волосы в паутине и грязи, пальто в пятнах канализационной слизи. И она хочет в ресторан.
Людишки.
— Идём, — пожал плечами.
Мы поймали такси на ближайшей улице. Водитель поморщился от запаха, но деньги, которые протянула Ирина, заставили его замолчать. Ехали минут пятнадцать, в центр, ближе к респектабельным кварталам. Ирина болтала всю дорогу, перескакивала с темы на тему, руки летали в воздухе, описывая графики и структуры. Я молчал и кивал.
Ресторан назывался «Дымка» — претенциозное место на первом этаже гостиницы «Серебряная башня». Мягкий свет, тяжёлые шторы, столики в нишах. Полупустой, в такой час здесь сидели только поздние пьяницы и парочки.
Ирина исчезла в уборной на десять минут. Вернулась относительно приведённая в порядок: волосы собраны, лицо умыто, пальто застёгнуто скрывая пятна. Мы сели в дальнюю нишу, она заказала бутылку вина и два стейка, не спросив моего мнения.
Еда пришла быстро. Стейки хорошие, прожарка средняя, красное вино тёмное, терпкое. Я ел молча, Ирина пила и говорила, рассказывала о перспективах открытия, о том, как это изменит проект, как военные будут в восторге.
Первый глоток вина прошёл по горлу и ударил в желудок теплом. Нормальное ощущение для алкоголя. Но через секунду я почувствовал другое. Тонкий привкус, который обычный человек бы не заметил, спрятанный за танинами и дубом. Что-то химическое, чужеродное, с лёгкой горечью на самом дне вкусового спектра.
Парализатор. Слабый, рассчитанный на постепенное действие. Час, может полтора, и мышцы начнут неметь. Потом отключение сознания. Проснулся бы уже на столе в лаборатории, утыканный иглами и проводами.
Хитрая тварь. Подмешала заранее, скорее всего ещё когда отлучалась в уборную. Видимо, зелье было при ней с самого начала, заготовка на случай, если представится возможность.
Сила Титана активировалась мгновенно, рефлекторно. Энергия хлынула в желудок, обволокла отраву, сожгла молекулы дотла за три удара сердца. Привкус исчез, осталось только чистое вино.
Я сделал второй глоток. Посмотрел на Ирину поверх бокала. Она наблюдала за мной внимательно, глаза чуть прищурены, улыбка натянутая. Ждала эффекта. Актриса из неё паршивая, слишком жадный взгляд, слишком напряжённые пальцы на ножке бокала.
— Хорошее вино, — сказал я спокойно.
Она расслабилась чуть заметно, кивнула, допила свой бокал. Разлила ещё по одному.
Мне стало даже интересно. Она рискнула всем: моим доверием, доступом к Борису, доступом к Вике. Ради шанса затащить меня на стол. Одержимая. По-настоящему одержимая.
— Сними номер наверху, — предложил я.
Ирина подняла бровь. Губы дрогнули, едва заметная улыбка.
— Почему бы и нет, — сказала она и подозвала официанта.
Номер на первом этаже. Небольшой, но чистый: кровать, стол, кресло, ванная. Окно выходило во двор, до земли полтора метра. Ирина поставила чемодан у стены, скинула пальто на кресло. Достала из сумки маленькую фляжку.
— Коньяк, — сказала она, разливая по стаканам, что стояли на столе. — За науку.
Я видел, как она повернулась спиной на полсекунды. Левая рука скользнула в карман пальто, пальцы достали крошечный пузырёк, большой палец свернул крышку, содержимое капнуло в один из стаканов. Движение быстрое, отработанное, почти незаметное.
Она повернулась ко мне с двумя стаканами. Протянула правый, тот самый, с добавкой.
— За открытие, — улыбнулась она.
Я взял оба стакана из её рук. Переставил, левый в правую, правый в левую.
— За открытие, — согласился я. — Но сначала ты.
Протянул ей её же стакан. Она замерла на мгновение, улыбка застыла. Глаза метнулись к стакану, потом ко мне, потом обратно.
— Что…
— Пей, — сказал я ровно. Голос спокойный, но без вариантов.
Она колебалась секунду. Две. Потом взяла стакан, поднесла к губам. Пальцы побелели на стекле, но выпила залпом. Поставила стакан на стол. Облизнула губы.
— Доволен? — спросила она с вызовом.
Кивнул. Выпил свой стакан, чистый коньяк без примесей. Обжёг горло, тепло разлилось по груди.
Зелье подействовало через пятнадцать минут. Не сразу как снотворное, нет, побочный эффект сначала. Расслабление мышц, расширение зрачков, прилив крови к коже. Щёки Ирины порозовели, потом покраснели. Дыхание участилось, глаза заблестели мутно, взгляд потерял фокус.
Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Потом вторую. Потом рванула ткань, пуговицы разлетелись по полу. Скинула рубашку, осталась в бельё. Посмотрела на меня мутным, горящим взглядом. Шагнула ближе, руки легли мне на грудь, пальцы вцепились в ткань.
Зелье превратило её в сгусток адреналина и похоти. Смесь научного безумия, возбуждения от открытия и химии, которой она сама себя отравила.
Посмотрел на неё сверху вниз. Тело напряжённое, горячее, прижимается ко мне всем весом. Глаза безумные, но красивые. Почему бы и нет. Ночь длинная, тело требует разрядки после боя не меньше, чем пищи.
Через час мы лежали на мокрых от пота простынях. Ирина тяжело дышала, грудная клетка ходила ходуном, волосы разметались по подушке мокрыми прядями. Кожа красная, горячая, блестела в полумраке. Она повернула голову ко мне, попыталась сказать что-то, но зевок разорвал слова пополам. Широкий, долгий, непроизвольный.
Зелье переходило во вторую фазу. Расслабление сменялось сонливостью, мышцы тяжелели, веки опускались.
— Владимир… — прошептала она, голос ватный, невнятный. — Ты…
Глаза закрылись. Дыхание замедлилось, выровнялось. Через тридцать секунд она спала. Глубоко, крепко, как камень.
Странная попытка. Хотела и расслабиться, и меня поймать одновременно. Два удовольствия в одном флаконе, только флакон оказался с двойным дном.
  
Я поднялся. Оделся быстро, молча. Рубашка, брюки, пиджак, ботинки. Проверил карманы: деньги на месте, оба кристалла связи, кольца-накопители, амулеты. Посмотрел на Ирину. Она не пошевелилась, дыхание ровное, глубокое.