Эпоха Титана 5 (СИ)

Я стоял за углом соседнего ангара, в полной темноте, и наблюдал. Магия Земли сканировала пространство вокруг неё непрерывными импульсами. Приехала одна. Никаких лишних вибраций в радиусе трёхсот метров, только её шаги по гравию и удаляющийся мотор такси.
Ирина осталась стоять посреди пустой дороги, прижимая чемодан к бедру. Голова крутилась влево-вправо, глаза пытались что-то разглядеть в темноте между ангарами. Ветер трепал полы её пальто, гнал пыль по асфальту.
  
Хорошая девочка, сделала всё, как просили.
Подождал ещё тридцать секунд. Убедился окончательно, что хвоста нет, только потом вышел из тени.
— Ирина.
Она вздрогнула. Развернулась резко, чемодан качнулся, ударил по колену. Увидела меня и выдохнула с облегчением. Коротко, рвано, как человек, который ожидал худшего.
— Ты мог бы предупредить, — прошипела она, прижав ладонь к груди. — Я чуть сердце не потеряла.
Не ответил. Развернулся и пошёл к ангару номер пятнадцать. Она засеменила следом, каблуки стучали по гравию неровно, чемодан бил по ноге при каждом шаге.
Мы подошли к входу. Дверь ангара была распахнута, внутри темнота и запах крови — густой, тяжёлый, железный. Ирина остановилась в двух шагах от проёма и замерла.
Она увидела их.
Тридцать голов в ряд у входа. Аккуратная линия из бледных лиц, залитых подсохшей кровью.
Чемодан грохнул о землю. Ирина согнулась пополам, ладонь зажала рот. Плечи дёрнулись раз, другой, третий. Рвотный спазм скрутил её тело, она отвернулась, упёрлась рукой в стену ангара. Кашель, хрип, ещё один спазм.
Я ждал молча. Скрестил руки на груди и смотрел, как она приходит в себя. Учёная, создательница Изменённых, женщина, которая пересаживала ядра гигантов в живых людей и наблюдала, как те мутируют и умирают. И вот её плохо от тридцати отрубленных голов. Людишки удивительно избирательны в своей брезгливости.
Ирина выпрямилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони, глаза красные, на скулах мокрые дорожки. Посмотрела на меня, потом снова на головы. Сглотнула тяжело.
— Это… Вороновы? — спросила она хрипло.
— Были.
Она кивнула медленно. Рот сжался в тонкую линию, лицо постепенно обретало привычное выражение — холодное, оценивающее, учёное. Шок отступал, профессиональная броня возвращалась на место.
— Ты обещал показать кое-что… — сказала она ровнее.
Вместо ответа я повернулся к темноте ангара. Выпустил тонкую струйку силы в пол, сквозь бетон, в тоннель канализации.
Три секунды тишины. Потом пол загудел. Вибрация нарастала, шла снизу, из глубины. Борис поднялся в ангар одним движением. Мышцы под шкурой бугрились, дыхание выходило белыми облаками в холодном ночном воздухе.
Ирина перестала дышать. Буквально перестала. Она смотрела на Бориса, не моргая. Жадность. Чистая, неприкрытая, безумная научная жадность. Глаза заблестели лихорадочно, рот приоткрылся, щёки порозовели.
Руки потянулись к чемодану сами, пальцы нащупали замки и щёлкнули их, не глядя. Ирина опустилась на корточки, откинула крышку, и я увидел содержимое: металлическая коробка с ядром-накопителем, катушки проводов, набор кристаллических игл в бархатном чехле, прибор-анализатор размером с толстую книгу и россыпь мелких артефактов в отдельных ячейках.
— Боже мой, — выдохнула она, и голос звенел от возбуждения. — Он стал ещё прекраснее. Столько времени прошло, а мутация его не разрушила. Великолепный экземпляр. Мне бы его на недельку.
Борис посмотрел на неё сверху вниз. Жёлтые глаза сузились, губы-пасть дрогнула, обнажив ряд зубов.
— Кто она? — прорычал он глухо. — Убить?
— Нет! — ответил я. — Стой спокойно. Дай ей поработать.
Борис хмыкнул утробно, но остался на месте. Ирина уже вытаскивала провода, подключала их к анализатору, кристаллические иглы разложила на крышке чемодана, как хирург перед операцией.
— Мне нужна проба крови, — сказала она, доставая длинную иглу с кристаллическим наконечником. — Я подойду ближе, меня не нужно есть и убивать.
Она поднялась, шагнула к Борису. Голова едва доставала ему до пояса. Борис зарычал предупреждающе, тело напряглось, когти скрипнули по бетону.
— Тихо, — бросил я коротко, добавив каплю силы Титана в голос.
Борис замер. Мышцы расслабились, рычание оборвалось. Ирина даже не обратила внимания. Она уже прижимала иглу к его предплечью, пальцы нащупывали промежуток между наростами, где шкура тоньше. Игла вошла с хрустом, Борис дёрнулся, но стерпел. Чёрная густая кровь заполнила кристаллический резервуар на игле, прозрачный наконечник окрасился тёмным.
— Невероятно, — бормотала Ирина себе под нос, подключая иглу к анализатору. — Плотность клеток втрое выше человеческой. Регенеративный потенциал запредельный. Ядро гиганта полностью интегрировано с нервной системой, нет отторжения, нет деградации, нет некроза. Теперь и не скажешь, что это когда-то был человек.
Анализатор загудел, экран засветился зеленоватым, побежали символы и цифры. Ирина прижала второй провод к груди Бориса, считывая энергетический фон.
Сирена.
Далёкая, но отчётливая. Вой нарастал, шёл с востока, со стороны действующих заводов. Кто-то услышал взрывы и стрельбу из ангара, вызвал патруль. Скорее всего, рабочие ночной смены на ближайшем предприятии.
— Время вышло, — сказал я.
Ирина подняла голову от анализатора. Лицо вытянулось, глаза заметались между прибором и мной.
— Ещё минуту! Мне нужно…
— Нет. Собирайся.
Она открыла рот для возражения, но я уже шёл к дыре в полу, через которую вылез Борис. Сирена приближалась, к ней добавилась вторая, тон выше, ближе. Полиция или военный патруль, максимум три минуты до ангаров.
Ирина запихивала оборудование в чемодан лихорадочно, руки тряслись от адреналина и досады. Иглы, провода, анализатор, всё кое-как запихнула, крышка не закрылась с первого раза, она хлопнула по ней ладонью, замки щёлкнули.
— Вниз, — кивнул я на дыру в полу.
Она подошла, заглянула в чёрный провал. Оттуда тянуло сыростью, гнилью и канализацией. Лицо Ирины исказилось.
— Ты серьёзно?
— Можешь остаться. Объяснишь патрулю, что делала ночью в ангаре с тридцатью оторванными головами.
Она посмотрела на меня с ненавистью, потом на дыру, потом снова на меня. Стиснула зубы и полезла вниз, прижимая чемодан к груди. Борис подхватил её одной лапой, опустил в тоннель аккуратно, придерживая за спину, чтобы не грохнулась. Потом нырнул следом сам, бетон заскрипел под его весом.
Я спрыгнул последним. Приземлился на мокрый пол тоннеля, колени приняли удар, сила Титана компенсировала. Темнота полная, абсолютная, только тусклый свет от кристалла-анализатора Ирины мерцал зеленоватым.
— Куда? — прошипела она.
Магия Земли растеклась по стенам тоннеля, нащупала развилки, ответвления, направления. Канализационная система тянулась на километры, старые ходы пересекались с новыми, где-то далеко журчала вода.
— Налево, — сказал я. — Потом прямо триста метров, там будет выход.
Шли молча. Борис впереди, пригнувшись, спина скребла потолок. Ирина за ним, каблуки хлюпали в грязной воде, чемодан бил по стенам на каждом шагу. Я замыкал, контролировал пространство позади магией Земли. Патруль наверху уже был у ангаров, вибрации их шагов отдавались в потолке тоннеля, но сюда они не полезут, не сейчас.
Через пять минут нашли расширение, где тоннель переходил в старый коллектор. Высота потолка метра четыре, Борис мог выпрямиться. Ирина немедленно поставила чемодан на относительно сухой выступ, открыла его и достала анализатор.
— Стой, — сказала она Борису командным тоном, направляя на него прибор.
  
Борис посмотрел на меня. Я кивнул.
Она работала двадцать минут. Подключала провода, снимала показания, забирала ещё пробы. Бормотала цифры и термины, которые не имели для меня значения. Записывала что-то на свободных страницах блокнота, который достала из кармана пальто. Руки перемазаны чёрной кровью Бориса, волосы растрепались, глаза горели.