Эпоха Титана 5 (СИ)

Осмотрелся. Ангар выглядел как после артобстрела: пол изрыт кратерами, стены покосились, крыша прохудилась в нескольких местах. Мои бетонные конструкции торчали тут и там, как памятники какой-то безумной архитектуры. Тела лежали повсюду — у стен, в центре, у входа, в дырах в полу. Кровь текла ручейками, собиралась в лужи, отражала тусклый свет фонарей снаружи.
Борис стоял у дальней стены. Морда в крови, когти в крови, грудь в крови. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились ярче обычного, зрачки расширены. Сытость и азарт, гремучая смесь.
  
Я прошёлся по ангару медленно. Считал тела. Проверял, нет ли живых. Магия Земли сканировала пол вокруг каждого — дыхание, сердцебиение, вибрация тела.
Тридцать один. Итого тридцать один прибыл, тридцать одно тело на полу.
Подошёл к командиру, тому, что лежал у входа с раздавленной грудью. Наклонился. Обыскал карманы. Рация, разбитая. Пистолет, пустой. Кольцо-накопитель на правой руке. Тяжёлое, золотое, с крупным камнем. Снял, положил в карман.
Дальше. Следующее тело. Кольцо-накопитель, дешевле, серебро. Снял. Кошелёк с деньгами. Забрал. Амулет на шее — артефакт защиты, судя по остаточному фону. Сорвал, положил в карман.
Так, тело за телом. Методично, спокойно, как на работе. Мародёрство — грязное занятие людишек, но практичное. аждый артефакт — инструмент. Каждая купюра — ресурс.
Собрал двенадцать колец-накопителей разного качества, от дешёвых серебряных до дорогих золотых. Семь амулетов, три из которых точно боевые. Четыре пачки денег, не считал, но на ощупь много. И два обычных кристалла связи.
Выпрямился. Посмотрел на Бориса. Тот стоял на месте, ждал. Послушный, как дрессированный пёс, только размером с грузовик и с человеческой кровью на зубах.
— Борис, — позвал я ровным голосом. — Головы. В ряд. У входа.
Он моргнул. Тяжело, медленно, как рептилия. Потом кивнул. Пошёл к ближайшему телу. Наклонился, схватил лапой за голову. Одно движение — хруст, влажный треск, голова отделилась от тела. Борис положил её у входа, аккуратно, почти нежно. Пошёл к следующему.
Я смотрел, как он работает. Тридцать тел, тридцать голов. Борис двигался методично, без спешки. Хватал, рвал, клал в ряд. Руки красные до локтей, когти облеплены ошмётками. С каждой оторванной головой он издавал тихое урчание — довольное, сытое.
Пока он работал, я сел на уцелевший ящик и отдыхал. Борис закончил. Тридцать голов лежали ровной линией у входа в ангар. Некоторые с открытыми глазами, некоторые с закрытыми. Лица бледные, восковые, искажённые последней гримасой. Кровь натекла лужей под ними, чёрной в свете далёких фонарей.
Жуткое зрелище. Для людишек.
Для меня — послание. Арт-объект, как сказали бы столичные эстеты. Тридцать причин для Вороновых не спать сегодня ночью.
— Остальное, — сказал я Борису. — Тела. Забери. Отнеси Луркерам.
— Все? — прорычал он.
— Все тридцать. Пусть поедят. Скоро они мне потребуются. Ну и Василису не забудь угостить.
— Ты… — Матросов смотрел на меня. — Ты такой же как… мы. Всегда был таким.
— Каким? — склонил голову.
— Гигантом.
Борис начал таскать тела к дыре в полу, через которую вылез. Хватал по два за раз, волочил по бетону, оставляя широкие кровавые полосы. Одно за другим тела исчезали в темноте тоннеля. Борис нырял следом, потом возвращался за новыми.
Я достал кристалл связи. Тот, что купила Ольга. Активировал каплей магии. Набрал комбинацию Даркова.
Ждал три гудка. Потом голос Элиаса, довольный, чуть запыхавшийся.
— Владимир! Какой вечер, какой чудесный вечер!
— Говорите, — оборвал я.
— У нас получилось! — выпалил он с такой радостью, будто ребёнок получил подарок на день рождения. — Мои люди… Ну, скажем так, люди, которые выглядели очень похоже на людей Вороновых, нанесли визит «Серым». Элитный отряд Змеевых увидел, что их банда пропала со связи в секторе, где якобы действовали Вороновы. Они выдвинулись. Началась бойня в порту.
Пауза. Он смаковал момент, наслаждался собственной хитростью.
— Война родов официально стартовала, — закончил он торжественно. — Змеевы считают, что Вороновы напали первыми. Вороновы не понимают, что происходит. Хаос. Красота!
— Отлично, — сказал я ровно. — Вороновых, что приехали… Тоже нет. Так что начинайте забирать их территории, бизнес, контакты.
Тишина на том конце. Секунда, две, три.
— Как… — начал Дарков осторожно. — Как «больше нет»?
— Именно так. Нет. Пусто. Чисто.
Ещё пауза. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся в его голове. Дарков хитрый, опытный, он умеет считать и взвешивать. Но то, что я делаю, выходит за рамки его расчётов. Он думал, что управляет ситуацией, дёргает за ниточки. Начинает понимать, что ниточки привязаны к чему-то, что он не контролирует.
— Владимир, — голос стал тише, серьёзнее. — Вы каждый раз удивляете меня. И каждый раз мне от этого немного… не по себе.
— Вам не нужно быть в себе, — ответил я. — Вам нужно делать свою часть работы. Территория «Серых» освободится. Займите её до утра, пока Змеевы заняты Вороновыми.
— Да-да, разумеется, — торопливо согласился он. — Мои люди уже в пути. Но… Владимир, позвольте совет старого человека.
— Нет, — оборвал я.
Разорвал связь. Кристалл погас.
Борис утащил последние тела. Дыры в полу зияли чёрными провалами, из них тянуло сыростью и запахом канализации. Кровь на бетоне начинала подсыхать по краям, темнела, густела.
Мысли переключились. Ярость от Виктора, которая питала бой, трансформировалась в холодный, направленный гнев. Вороновы — побочная ветвь. Пешки. Расходный материал. Но через них я доберусь до главного.
Медведевы. Отец. Мачеха. Виктор.
Род, который уничтожил Володю. Украл его ядро, убил его мать, сломал его жизнь. Проклятие мёртвого мальчишки сидело в этом теле намертво, как заноза в кости. Виктор в торговом центре, с его масляными волосами и золотыми запонками, парализовал меня одним своим присутствием.
Это не повторится. Больше никогда.
Но сначала — Илья Семёнович. Глава Вороновых ещё жив, ещё командует, ещё думает, что контролирует ситуацию.
Одна проблема за раз. Сейчас — Ирина.
Достал второй кристалл. Тот, что дала она. Активировал. Ждал.
Ответ пришёл мгновенно, будто она сидела с кристаллом в руках.
— Владимир? — голос напряжённый, на грани истерики. — Со мной только что связались сверху. Они хотят закрыть проект! Весь проект! Если ты сейчас же не дашь мне что-то весомое, я умываю руки! Слышишь? Мне нечего им показать! Ни тебя, ни девочку, ни… ничего!
— Приезжай, — сказал я.
— Что?
— Приезжай. Сейчас. Одна.
Тишина.
— Куда? — спросила она наконец.
Продиктовал адрес: улица Заводская, ангар пятнадцать. Промзона.
— Промзона сейчас? Что там? — голос дрогнул. — Владимир, это…
— Ирина, — перебил я спокойно. — Ты хочешь исследовать меня. Хочешь работать со мной. Хочешь девчонку Кольцову. Хочешь Бориса с Василисой.
Пауза. Я слышал её дыхание — частое, прерывистое.
— Ты получишь всё, — закончил я. — Но только если приедешь. Сейчас. Одна.
Тишина ещё три секунды. Потом выдох, резкий, решительный.
— Еду.
Связь оборвалась. Кристалл остыл в ладони.
Я убрал его в карман. Посмотрел на ангар в последний раз: дыры в полу, разрушенные стены, тридцать голов у входа, кровавые разводы на бетоне. Произведение искусства. Мой шедевр.
Борис вернулся, вылез из дыры в полу. Морда чище, он успел облизаться внизу. Стоял и ждал, смотрел на меня жёлтыми глазами.
— Спрячься, — приказал я. — Внизу. Тихо. Не показывайся, пока не позову.
Он кивнул. Нырнул обратно в дыру, бетон хрустнул под его весом. Через секунду тяжёлые шаги удалились по тоннелю и стихли.
    
Глава 18
 
Жёлтое такси остановилось в ста метрах от ангаров. Фары мигнули дважды и погасли. Дверь открылась, из машины вылезла фигура в тёмном пальто, с громоздким металлическим чемоданом в руке. Ирина огляделась нервно, поправила воротник и расплатилась с водителем через окно.