Развод в 45. (Не) Больно

– Скажи хоть что-нибудь! – не выдерживаю его молчания.
– А что ты хочешь услышать? – смотрит он прямо, засовывая руки в карманы брюк.
– Правду, – голос дает осечку, дрожит, и мне вдруг становится так холодно и одиноко, будто я оказываюсь в одиночестве посреди заснеженной улицы.
– Кому она нужна, эта правда?
– Мне… Ты правда изменил мне с Ириной? Ты предал меня с женой брата? – горло сдавливает, и каждое новое слово дается с трудом.
  
– Сколько пафоса, Лена, – хрипло смеется он, а я в ужасе смотрю на этого человека, которого десятилетиями считала своей защитой и опорой, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы, того самого, которого, казалось, знаю лучше, чем саму себя. – Предал…
– Значит, это правда… – говорю на выдохе, и кажется, что земля уходит из-под ног.
Я оседаю на пуфик. Перед глазами все расплывается, а в ушах шум.
Боже, нет… Нет же! Я отказываюсь верить, что это правда.
Под ребрами грохочет так, что кажется, проломит грудную клетку, и я теряю ориентацию в пространстве. Я не чувствую себя, не чувствую своего тела.
– Лена! – доносится словно сквозь вату голос Вити. – Лена!
Я поднимаю глаза, но ничего не вижу. Голова кружится.
Мне ко рту прижимается что-то холодное.
– Пей! – снова прорывается сквозь шум в ушах голос мужа.
Сильные пальцы сжимают щеки, и я раскрываю губы. В рот попадает вода с характерным запахом лекарства. Он буквально вливает это в меня. А потом меня подхватывают сильные руки и опускают на мягкое сидение.
Слышу какие-то звуки и, кажется, голоса. Меня трогают, светят в глаза, а потом я чувствую легкий укол и шум начинает затихать. Грохот успокаивается, и я проваливаюсь во тьму, до тех пор, пока не вздрагиваю и не распахиваю глаза.
В комнате темно и тихо. Я пытаюсь вспомнить, как оказалась в кровати и почему до сих пор в домашнем костюме, а не в сорочке.
Во рту сухо, и гудит голова, и вместо воспоминаний туман.
Я поднимаюсь на ноги и выхожу из спальни, но по мере приближения к кухне слышу гневный голос мужа и, вздрогнув, вспоминаю и разговор с деверем, и позже скандал с Витей.
– Больше не смей разговаривать с моей женой, понял? Не смей вообще лезть к моей семье!
Замираю за поворотом, прислушиваясь, хватаясь рукой за стену.
– Мне плевать, что ты там себе надумал! Но если бы я не откачал ее сегодня, то я тебя, падлу, достал бы, где бы ты ни находился, понял? Потому что только такое ссыкло, как ты, будет решать свои проблемы через женщину. Но если хочешь спросить со слабого пола, то единственная, кого и стоит спрашивать, – это твоя жена, которая годами на меня вешалась, а ты, как лох, повелся на нее и притащил в семью! – рявкает он, и дальше я слышу грохот и звон посуды
– Что значит годами на тебя вешалась? – выхожу из-за угла и смотрю на Витю, который снес со стола посуду. – Витя! У вас что… это длилось годами?
 
Глава 5
 
– Лена, зачем ты встала? Тебе нужно отдыхать, – Витя стоит, опираясь о стол, и смотрит на меня устало.
Выглядит он откровенно плохо. Кожа серая, глаза красные, воспаленные, и выражение лица словно бездушная маска.
– Витя, ответь на вопрос, – отчего-то сейчас мысли о предательстве мужа с невесткой даются спокойнее. Похоже, действуют еще препараты, что мне вкололи, когда мне стало плохо, иначе я не могу объяснить эту внезапную выдержку.
– Лена, ложись спать. Утром поговорим, – продолжает игнорировать мою просьбу муж.
– Нет, Вить. Мы поговорим сейчас. Или я не заслуживаю получить ответы? Ты считаешь, что можешь годами мне лгать, а потом еще и уходить от разговора? – почему он не прояснит все раз и навсегда? Ведь их грязная тайна всплыла наружу.
– Лена, – он отворачивается, смотря прямо перед собой, и снова переводит на меня мрачный взгляд. – Я тебя прошу, давай поговорим утром. Тебе снова станет плохо.
– А зачем ты создал такую ситуацию, Вить? – а вот тут похоже, что успокоительные дают сбой, и глаза начинает щипать. – Как ты мог? Чего тебе не хватало, скажи? Поступил так со мной и с братом.
Снова эта борьба взглядами. Мы будто не муж с женой, а противники на ринге.
И ни один не хочет сдавать позиции. Для каждого важна победа.
– Чёрт возьми, Лена! Я же прошу отложить хотя бы до завтра разговор! Чего сложного? – кричит он, и я понимаю, что Витя пьян. – Тебе интересно, знал ли я, что Данил – мой сын? – хищно скалится.
– Не только это. Я хочу знать все, – больше я не спасую перед ним. Несмотря на пол, покрытый разбитым стеклом, я не боюсь его. – Ты же понимаешь, что отмолчаться не выйдет.
– Да к чему это все? Столько лет прошло! – рявкает он, выпрямляясь.
– Витя, ты умный человек и должен понимать, что у преступлений нет срока давности. Особенно у предательств. К тому же я не уверена, что между вами и сейчас нет связи. Оказывается, ты не прочь и в ресторан сводить невестку. Так, может, попутно и в постель? К тому же у нее сейчас пустует квартира.
Витя делает рывок вперед, но шипит и останавливается. Похоже, что осколки впились в ногу.
Все происходящее омерзительно. Ситуация, новый он, которого я не знала, и наш дом, превратившийся в поле боя. Тело знобит, и я обхватываю себя руками.
Взгляд мужа скользит по моим обнаженным плечам, жадно осматривая меня.
– Тебе нужно отдохнуть, Лена, – произносит он как-то устало. – Прошу ложись. А утром я посмотрю на твое состояние, и тогда мы поговорим.
– Витя, нет! Я хочу получить ответы сейчас. Не утром и не еще через пятнадцать лет. Сейчас!
– Да что же ты заноза такая, а! – рявкает он и достает новый бокал с полки и бутылку с янтарной жидкостью из-под барной стойки, которая отделяет кухонную зону от столовой.
Осколки хрустят под его ногами, и этот хруст отзывается у меня в груди, где разбилась моя любовь, доверие и уверенность в этом человеке. Он все разрушил своим предательством. И кажется, что хуже, чем в данную минуту, мне уже не будет.
– Как же ты продержался столько лет с занозой? – намеренно не двигаюсь с места, даже не собираясь пальцем пошевелить, чтобы убрать беспорядок, который он развел. – Шел бы к той, кто не достает расспросами и на все готова закрыть глаза! Неужели Ира такая? Или у тебя она не одна?
Эта мысль впервые рождается у меня в сознании, и волосы шевелятся на голове от одного предположения, что это может быть действительно так. И что он всегда изменял мне, в каждый отрезок нашей совместной жизни.
– Лена, ты сейчас напрашиваешься на грубость, – муж падает на стул, делая несколько глотков из бокала.
– Боже мой! Какая я была дура! – прохожу в столовую и сажусь напротив мужа, в той части, где нет стекла на полу. – И ведь верила, что несмотря на то, что на тебя другие пускают слюни, ты всецело мой. А ты только создавал видимость!
Не выдерживаю и снова поднимаюсь на ноги, но не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, стараясь унять внутренний холод, но мне будто становится лишь холоднее.
– Да сядь ты, не мельтеши! – раздраженно говорит Витя. – Снова скорую тебе придется вызывать. Еще не хватало тебя выхаживать!
      Его грубость бьет наотмашь, я замираю на месте и поворачиваюсь к нему.
– Конечно, зачем выхаживать женщину, что хранила тебе верность больше двадцати лет и родила троих детей? Да и что ты так печешься? Сбагришь меня врачам, а сам будешь куролесить сколько душе угодно, хоть с Ирой, хоть с любой другой.
– Ну и дура ты, Лена! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно это сделал бы, – он снова делает несколько глотков и задумчиво чешет подбородок.
  
– Тогда ты не был пойман на предательстве! Настолько грязном и циничном, что я даже представить себе подобного не могла. Ладно, можно не любить жену, но брата!
– Я сказал, что никогда не хотел от тебя избавиться, – продолжает игнорировать меня супруг. – Но если ты продолжишь в том же духе, то, может, мне стоит над этим задуматься? Как считаешь?