Развод в 45. (Не) Больно

– Мам, ну так пятница. Я не хочу дома киснуть. И так голова гудит от всех этих репетиторов, – дочь бросает рюкзак и ныряет в гардеробную.
– Чем думаете заниматься? – смотрю на то, как она вышвыривает одежду на пол, и хочется поморщиться и пожурить ее. Но сейчас нет сил даже на это. – Родители у Арины, я надеюсь, дома? Я позвоню Наде.
– Мам, ну не начинай, а! – доносится из шкафа. – Мы сходим в кино, погуляем. А потом дядя Лёша нас отвезет домой.
  
– Я все равно позвоню, проверю.
– Ла-а-адно, – все же соглашается дочь и появляется наконец-то. – Ну как я? – крутится вокруг себя.
На ней юбочка в клеточку, белый джемпер и высокие гольфы.
– Ты в любом наряде прекрасна!
– Правда? – осматривает себя в зеркало. – Не сильно скучно? Может, что-то поинтереснее?
– Смотря какую цель ты преследуешь, – понимаю, что не просто так она крутится перед зеркалом и, скорее всего, у нашей Ди появился на горизонте какой-то мальчик.
– Ладно, сойдет, – игнорирует она мой намек.
Подбирает то, что скинула на пол, засовывает в рюкзак, хватает косметичку, зарядное и направляется к выходу.
– Как там, кстати, в больнице? – замирает, словно только сейчас вспоминая, что должна поинтересоваться.
– Без изменений.
– Надо к Даньке завтра съездить.
– Знаешь же, к нему пока не пускают.
– Ну в окошко помашу рукой, ему всяко будет приятно. Брат все-таки, – отворачивается Диана, а я застываю, впервые осознав, что означает обвинение Бориса. Ведь если он прав, то Данил не двоюродный брат моим детям, а кровный, по отцу. И как эта новость отразится на них?
Отгоняю прочь эти мысли, опасаясь, что расклеюсь, если буду думать об этом при дочке.
– Нужно оказать сестринскую поддержку и все такое, – обувает ботинки на массивной подошве.
– Это точно, – вырывается из меня, как раз в тот момент, когда распахивается входная дверь.
– О, папуля! – Диана чмокает в щеку отца, переступившего порог. – Пока, я побежала.
– Куда? – растерянно провожает ее взглядом муж.
– Завтра увидимся, – выскакивает за дверь дочь.
– Не понял, куда это она? – поворачивается ко мне Витя.
– К Арине, – обнимаю себя руками и смотрю на мужа прямо, пытаясь понять, чем он занимался последние несколько часов.
– Снова с ночевкой? – снимает туфли и делает шаг ко мне.
– Да, – отворачиваюсь в последний момент, когда он тянется за поцелуем, и его губы проходятся по моему виску.
– Та-а-ак, – сурово протягивает он. – Ну и на что ты сейчас обиделась? – смотрит на меня сверху вниз, а я не могу заставить себя взглянуть ему в глаза.
Потому что независимо от того, окажутся ли обвинения Бориса правдой или же все-таки пустыми домыслами, я уже не вижу в нем своего Витю. Он для меня внезапно становится незнакомцем, способным на предательство.
– Где ты был, Вить? – отхожу на пару шагов и оборачиваюсь к мужу, заглядывая в глаза.
– На работе, где мне еще быть? – фыркает он и, отворачиваясь, идет на кухню.
– Почему твой телефон был недоступен? – иду за ним следом.
– Я не понял, что за допрос? – наливает в стакан воду и залпом выпивает.
– Просто ответь на вопрос.
– Разрядился, ясно? – оборачивается и встречается со мной взором. – Такой ответ тебя устраивает? – сверлит потемневшими глазами.
– Не совсем.
– Это уже не мои проблемы, – переворачивает стакан и направляется в коридор. – Мне на работе выше крыши хватает выноса мозга. Домой я отдыхать прихожу, а не чтобы мне ты еще чайной ложечкой в черепушке ковырялась, – проходит в спальню и скидывает пиджак.
– Мне Демьян звонил, – прижимаюсь спиной к стене и слежу за привычными действиями мужа.
Вот он развязывает галстук, снимает запонки, так же, как делал на протяжении двадцати пяти лет.
– И? Это новость, что тебе позвонил старший ребенок? – ухмыляется мерзавец.
– У него был деловой ужин, – намеренно делаю паузу, чтобы считать эмоции мужа.
– Дальше что? – он расстегивает пуговицы сорочки.
– В “Фишере”, – мне кажется, что я даже не моргаю, опасаясь пропустить его искреннюю реакцию.
Витя на мгновение застывает, а потом отворачивается, стягивая с себя рубашку.
– И как… ужин? – спрашивает хрипло, а у меня сердце замирает.
Значит, сыну не показалось и Витя действительно был в ресторане. Но с Ириной ли?
– Говорит, что видел тебя.
– Да? – удивленно произносит супруг, поворачивая голову вбок, но не смотря в глаза. – Странно.
– Да тут много всего странного, Вить. Например, ты сказал, что был на работе, а не на ужине.
– Не допускаешь мысли, что я тоже мог быть там по работе? – нахально усмехается подлец.
– С Ириной? – даже не дышу, потому что кажется, что именно сейчас решается наша дальнейшая жизнь.
Витя медленно оборачивается и смотрит мне прямо в глаза.
– Да, с Ириной, – говорит с вызовом. – Это преступление? Я ей просто передал деньги.
– С каких пор ты лично передаешь ей деньги? Не переводишь на карту, не завозишь домой или передаешь со мной, а отдаешь лично, да еще и в ресторане?
Под ребрами все полыхает, и я не знаю, как держусь.
– Просто не хотел тратить время. Заодно обсудили лечение Данила.
– Как интересно.
Слышу, как в коридоре звонит его телефон.
– У тебя есть какие-то претензии? Сама же просила быть помягче с женой брата.
Я возвращаюсь к входной двери, взяв в руки его смартфон, и смотрю на проценты зарядки. Восемьдесят шесть процентов.
– Ух ты! У тебя и телефон сам собой зарядился, – возвращаюсь в спальню и отдаю ему, игнорируя имя звонившего.
Витя забирает гаджет, собирается принять вызов, но я опережаю его, практически выкрикивая:
– Я звонила Борису, Вить! Я все знаю.
 
Глава 4
 
– Я звонила Борису, Вить! Я все знаю, – смотрю на мужа с вызовом, потому что если все это правда, то хватит делать из меня дуру. Нужно расставить все по своим местам.
Телефон в его руке продолжает трезвонить, но он не обращает на него внимания. Лишь выключает звук и откладывает его на тумбочку.
– Что ты сделала? – хмурится он еще сильнее. – Я же тебя просил не лезть в это! – зрачок заполняет радужку, и глаза становятся свирепыми, так что на миг мне даже становится страшно, потому что я никогда не видела его таким.
– Я звонила Борису, – интуитивно делаю шаг назад, опасаясь, что он может на меня накинуться. – Представляешь, оказывается, он ждал моего звонка. Не догадываешься почему?
У Вити раздуваются ноздри, как у быка, готового поднять на рога того, кто потревожил его покой. И грудная клетка вздымается так, будто он пробежал марафон. Таким я его еще не видела. И у меня от страха появляется слабость в ногах, но внешне я никак не демонстрирую своего испуга.
– Раз начала говорить, договаривай, – рычит так, что у меня волоски на теле приподнимаются и во рту пересыхает от того оскала, что появляется у него на лице.
– Ты же знаешь, почему он уехал, да? – только теперь, стоя перед мужем лицом к лицу, я с ужасом осознаю, что Борис сказал чистую правду. У Вити не просто была связь с Ирой, но и наш любимый племянник стал плодом их предательства.
– Говори! – рявкает он так, что я подскакиваю и, кажется, начинают дребезжать окна в доме. – Не пытайся выпытать у меня, Лена! Захотела сама разнюхать, так давай, озвучивай!
Мне правда становится страшно от того, в каком Витя находится состоянии. Но отступать некуда. Нужно узнать правду, какой бы горькой она ни была.
– Борис сделал ДНК-тест родства с Даней, – произношу твердо, взяв себя в руки. – И оказалось, что он ему не отец, а близкий родственник. Он сказал, что Данил твой сын, Витя.
  
Мои слова, кажется, зависают в воздухе, и слышны их отголоски. Мы молча сверлим друг друга взглядами. И вот теперь меня накрывает пониманием, что случилась самая настоящая катастрофа. Мы уже не свернем назад, к тому, что было. Наша семья рушится. Вместо надежного и крепкого замка мы построили карточный домик.