Развод в 45. (Не) Больно

 
Глава 6
 
– Так давай прямо сейчас и начнем! – не показываю, как больно и гадко мне от его поведения.
Возможно, конечно, всему виной выпитое Витей, но даже это не оправдывает той мерзости, в которую они с Ирой втянули всю нашу семью.
– Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то я сделаю иначе, – улыбаюсь, внезапно чувствуя, что нашла выход.
  
– Ну и что ты сделаешь? – он смотрит высокомерно, чувствуя себя чертовым хозяином положения.
А я сожалею, что он спрятал бутылку обратно в бар, лишая меня возможности разбить ее о его голову. Мне так хочется сделать ему больно, что это практически невыносимо. Но физическая боль быстро проходит. Поэтому бить нужно его совсем по-другому. Ударить с той стороны, с которой он не ожидает.
– Поговорю с Ириной. Думаю, теперь, когда все вскрылось, она не станет молчать и скажет все то, что ты так упорно скрываешь.
Взгляд Виктора мгновенно темнеет. И вот на меня смотрит не мой супруг, любящий и терпеливый, а наглый подонок, решивший, что ему все сойдет с рук.
– Ты не посмеешь лезть к Ирине, – говорит он низким утробным голосом, от которого у меня на коже появляются мурашки ужаса.
– Кто мне запретит? Ты? Тогда я проведу свой ДНК-тест.
– И что это тебе даст, Лена? Чего ты хочешь добиться?
– Ответов, черт возьми! Ты же понимаешь, что я не закрою глаза на такое ужасное предательство?
Витя смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу понять. То ли это страх, то ли злость, то ли… сожаление? Но он быстро берет себя в руки, и его лицо снова становится каменным.
– Лена, – он говорит тихо, но в его голосе слышится угроза. – Оставь Ирину в покое. Все, бывает, ошибаются. Я не хотел, чтобы так все получилось.
– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким и надрывным. – А как же так получилось, Вить? Не хотел, но оказался в койке с невесткой?
Он молчит, сжимая бокал в руке так, что костяшки пальцев белеют. Я вижу, как он борется с собой, сдерживая гнев. Но мне уже все равно. Я устала от его молчания, от его лжи, от его попыток уйти от ответа.
– Ты знаешь, что самое обидное? – продолжаю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я не даю им вырваться. – Что ты даже не пытаешься объяснить. Не пытаешься сказать, что это была ошибка, что ты сожалеешь. Ты просто сидишь и смотришь на меня, как будто я сама во всем виновата.
– Лена, – он ставит бокал на стол и встает, медленно приближаясь ко мне. И снова этот противный хруст стекла у него под ногами. – Как ты не понимаешь, что сейчас не самое лучшее время вести эти беседы?
– Не понимаю? – перебиваю я его, отступая на шаг. – Ты прав, я не понимаю, почему ты до сих пор решаешь, когда и для чего время. А знаешь, плевать! Не ты, так она все расскажет мне. Отпираться уже нет смысла.
Муж останавливается, и в его глазах я вижу что-то, что похоже на боль. Но это не имеет значения. Его боль – ничто по сравнению с тем, что чувствую я Мне противно находиться рядом с ним.
– Я подам на развод, Вить. Понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать такие важные вопросы, но простить это я не смогу, – направляюсь к выходу.
– Лена, – он хватает меня за руку, – мне кажется, ты слишком торопишься, милая, – снова твердость в голосе. – Я бы не стал делать поспешных выводов и принимать столь радикальных решений.
– Радикальных решений? – я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как гнев снова накрывает меня. – Витя, ты предал меня. Ты предал нашу семью. И ты думаешь, что я просто забуду об этом?
Он смотрит на меня, играя желваками. Злится. Но не знаю, из-за того, что не удалось все сохранить в тайне, или из-за моей непокорности. Но это уже не имеет значения. Я больше не могу доверять ему. Я больше не могу быть с ним.
– Отпусти. Мне противно быть здесь, с тобой, – говорю я, чувствуя, как слова вырываются из меня сами собой.
– Ах, противно! Ну раз тебе так мерзко находиться со мной под одной крышей, то можешь проваливать куда глаза глядят! – смотрит, сжимая крепко челюсти.
И я понимаю, что он прав. Я готова пойти куда угодно, только бы не находиться в одном пространстве с ним.
– Как скажешь, – вырываю руку из его хватки и быстро выскакиваю в коридор.
Хватаю сумочку, пока он не понял, что я не блефую. Распахиваю дверь, уже почти оказавшись за порогом, как муж меня хватает за талию и валит на пол, обездвиживая.
– Никуда ты не уйдешь, пока я не захочу этого! – наклоняется, чтобы поцеловать, но я изворачиваюсь так, что моя нога оказывается между его ног, и бью его коленом прямо по бубенцам.
– Су-у-ука! – ревет муж, и мне удается его скинуть с себя.
Ползу к выходу, но он ловит меня за щиколотку и тянет обратно.
– Ну все! Не понимаешь по-хорошему – будем по-плохому! – рычит он, снова придавив собой и стягивая с меня штаны.
 
Глава 7
 
– Отпусти! – я пытаюсь его скинуть с себя, но Витя гораздо сильнее меня.
Мало того что он в принципе здоровяк и силы в нем немерено, а в пьяном состоянии он, кажется, обладает нечеловеческой мощью.
– Витя, ты с ума сошел! – я дергаю ногами, с которых он стягивает штаны, но ничего не говорит. Только рычит, как дикий зверь. – Не смей! Не смей! – меня колотит от страха.
Никогда, никогда он не позволял себе подобного. Он всегда заботился обо мне и голос повышал исключительно редко, в основном на своих подчиненных. Поэтому я даже представить не могла, что мой муж, тот, с кем я прожила большую часть жизни, когда-нибудь будет брать меня силой.
И это открытие вызывает во мне настоящий шок и протест сильнее, чем известие о его связи с невесткой.
– Витя, не надо! Я никогда тебя не прощу!
Он стягивает штаны, когда меня начинает колотить мелкой дрожью. Но вместо того чтобы продолжить начатое, муж выпрямляется.
– У тебя крыша поехала, да, Лен? – смотрит сверху вниз диким, немигающим взором. – Совсем меня чудовищем считаешь?
Я быстро сажусь и отползаю к двери.
– Без штанов не побежишь же на улицу. Спать иди, дурью не майся.
– То есть… – голос дрожит. – Это все только для того, чтобы я не убежала из дома? – сижу в напряжении, боясь выдыхать раньше времени.
– Никуда я тебя не отпущу, – в его голосе столько усталости, что мне даже нечего ему возразить. – Грохнешься там где-нибудь, и что мы делать будем?
– Жить и радоваться, – поднимаюсь на ноги, понимая, что, наверное, так лучше.
– Ну и дурой ты у меня бываешь, – он подходит ближе, и я отпрыгиваю в сторону.
Но Витя лишь закрывает входную дверь на замок.
– Утром… поговорим, – становится спиной к выходу и смотрит на меня, ожидая чего-то.
Понимая, что сегодня я от него ничего не добьюсь, ухожу в спальню и запираюсь изнутри, не готовая всю ночь спать бок о бок с мужем, будто ничего не случилось.
Ложусь под одеяло и вслушиваюсь в тишину.
Жду, когда он придет. Потому что не было ни одной ночи за нашу семейную жизнь, чтобы, ночуя дома, Витя спал где-то, кроме нашей постели.
И спустя какое-то время наконец-то раздаются шаги, шуршание и дергается дверная ручка.
Я напрягаюсь как струна, ожидая его дальнейших действий. Мне страшно, что он вынесет дверь. В этом случае я даже представить не могу, куда бежать и что делать.
Но подергав ручку и убедившись, что дверь заперта, Витя уходит.
      Где он будет спать, в гостиной или же в гостевой спальне, я не знаю. Но до самого утра я не могу сомкнуть глаз, проживая минувший день и думая о том, почему была так слепа все эти годы.
  
Хотя… я не могу сказать, что у супруга было какое-то особое отношение к Данилу. Он общался с ним так же, как и с Никой. Проявляя ровно столько же внимания, как и к младшей племяннице.
Конечно, он любил детей брата. Но все же это были отношения дядя – племянники, и с Данилом это не напоминало отношения отец – сын.