Потерянный рыбак (ЛП)
— Ты когда-нибудь рассказывала Фишеру, как он любил Энджи? — спросила я, разглядывая этикетку на своей пивной бутылке. Я даже пиво не очень-то любила — но другого ничего не было.
— Что? — спросила Рори.
— Я имею в виду… все говорят, как сильно он ее любил. Может быть, если бы кто-нибудь сказал ему, почему они так думают … как именно любил … что конкретно он сделал, чтобы вы подумали, что он любит ее? Тогда он, возможно, вспомнил бы.
Я понятия не имела, что алкоголь может спровоцировать приступ ревности, который может привести к саморазрушению. И все же я была… опьянена и ревновала.
Рори взглянула на Роуз.
— Он присы лал ей цветы.
Роуз кивнула.
— Они были такими милыми… — Она смеялась, опьяненная, как и все мы. — Разве это подходящее слово? — Роуз засмеялась еще громче.
— Он часто водил ее на ланч, — добавила Рори.
— Иногда ты брал ее покататься на своем мотоцикле. — Роуз переключила свое внимание на Фишера.
Я взглянула на него.
Он потягивал пиво, глядя на огонь, как будто не слышал нашего разговора.
— Мы вчетвером провели столько вечеров на веранде, просто разговаривая о жизни. Фишер сказал, что хочет двоих детей. Энджи хотела четверых. Они остановились на троих. — Рори улыбнулась Фишеру.
И снова … он никак не отреагировал, только слегка прищурил глаза, как будто пытался осмыслить то, что о нем говорили.
Ему все еще казалось, что это чья-то чужая жизнь? Биография, которая была не его?
— И после того, как мама Энджи умерла, Фишер просто… сделал все. Он помогал заботиться о собственности ее мамы. Он практически спланировал похороны. Перевез Энджи в свой дом. Готовил для нее… несколько недель, пока она горевала по своей матери. Жаль, что ты не помнишь, Фишер. Это правда, я помню. — Рори нахмурилась.
Фишер встал.
— Я иду спать, — он не посмотрел ни на меня, ни на кого-либо еще, когда бросил бутылку в мусорное ведро в кузове своего грузовика, прежде чем отправиться в лес пописать.
Роуз покачала головой.
— Не думаю, что мы помогли ему вспомнить. Я думаю, он несчастен.
Рори встала и потянулась.
— Несчастен? Это сильно сказано.
— Нет. Это правильное слово, поверь мне. — Роуз начала складывать стулья.
Я помогла ей погрузить их в грузовик.
— Вы двое все еще собираетесь играть в «манкалу»? — Рори протянула мне игру. — Уже поздно. — Она рассмеялась. — И мы все слишком много выпили. Но все равно… — Она обняла меня. — С днем рождения, милая.
— Спасибо, — пробормотала я.
— Это был хороший день. Люблю тебя, именинница. — Роуз обняла меня и поцеловала в щеку. Затем она прошептала мне на ухо: — У него плохое настроение. Оставь его в покое сегодня вечером.
Я ничего не сказала. Я просто кивнула, давая ей понять, что услышала ее.
После того, как они нашли местечко, где можно пописать, и удалились в свою палатку, я устроилась на земле у костра. Когда Фишер вернулся, он сел рядом со мной, мы оба согнули колени и положили на них руки.
— Если январь… — прошептала я. — Тогда мы подождем январь. Я не могу… — Я медленно покачала головой. — Продолжать это вот так…
Я больше не могла встречаться с женихом другой женщины. Если алкоголь вызвал чувство ревности, то протрезвление вызвало чувство сожаления.
— Я знаю, — прошептал он в ответ. — Я собираюсь это исправить.
— Исправить это? — Мне с трудом удавалось говорить тише. — Как ты собираешься это сделать?
— Ты мне доверяешь?
Я выдавила из себя смешок. Сколько раз он ставил под сомнение мое доверие к нему? И к чему это меня привело?
— Я уже говорила тебе. Я доверяю тебе. Я просто не доверяю твоей…
— Да, да… моей памяти. К черту мою память. — Он встал. — Давай. — Он протянул мне руку.
Я взяла ее.
— Я больше не могу заниматься этим с тобой. — Моя воспаленная совесть, похоже, испортила вечеринку на моем дне рождения.
— Мы можем поиграть в манкалу.
Я наклонила голову, глядя на него.
— Серьезно. Манкала. — Он потянул меня за руку.
Мы сидели друг напротив друга в его палатке и играли в манкалу почти два часа, и это было весело. С Фишером все было весело и счастливо. Он был блаженством. И я не могла представить свою жизнь без блаженства.
— Я собираюсь… — Я указала на дверь палатки. — А теперь ложись спать.
— Ты замерзнешь.
— Я знаю.
— Ты могла бы переспать со мной. — Он отложил игру в сторону.
— Я сказала, что я не…
— Спать. Просто сон.
— А как же Рори и…
— Я выгоню тебя до того, как они проснутся утром.
Я покачала головой.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Не можешь себя контролировать?
— Ты. Слишком. Большого. О. Себе. Мнения.
Его улыбка исчезла, взгляд устремился в пространство между нами. Замешательство сменило всякое веселье.
— Ты слишком большого о себе мнения, — прошептал он, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом. — Ты уже говорила это раньше. В моем офисе. Ты… — Он покачал головой. — Ты была зла на меня. Ты помнишь?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит.
— Ты помнишь это?
— Да. Нет. Я не знаю. Это похоже на дежавю. Ты сказала это, и это было слишком знакомо, как будто мы уже играли в это раньше, но не здесь.
Я не была до конца уверена, когда говорила ему это. Это было более пяти лет назад. Эти слова я могла бы использовать по многу раз.
— Я не знаю. Что еще я сказала?
Фишер продолжал качать головой.
— Я … Я не знаю. Но если это воспоминание…
Я кивнула.
— Тогда, возможно, к тебе возвращается память или, по крайней мере, твой мозг пытается снова установить какие-то связи.
— Возможно. — Он медленно кивнул, на его лице все еще читалось замешательство.
Было ли подходящее время, чтобы рассказать ему о нас? Он влюбился в меня без этих воспоминаний, без того, чтобы я рассказала ему о нас.
Он откинулся на подушку.
— Так странно… Я вижу, как ты упираешь руки в бока. Ты злишься. Ты помнишь, как злилась на меня?
Я усмехнулась.
— Прости. Но я часто злилась на тебя. Ты не сильно сужаешь круг поисков.
— Может быть, это из-за пива. — Он вздохнул, закрывая глаза.
— Может быть. — Я выключила фонарик и свернулась калачиком рядом с ним, накрыв нас верхом его спального мешка и флисовым одеялом.
— Ты остаешься? — спросил он. Точнее пробормотал. В его голосе было столько усталости.
— Я остаюсь. — Я обняла его и поцеловала в шею.
Глава 22
Ночь в палатке стала началом того, что казалось концом, даже если я не была уверена, что этот конец на самом деле означает для меня. Для нас.
Я погрузилась в работу и прочитала абсолютно все, что дала мне почитать Холли.
Хэллоуин.
Ранний ноябрьский снег.
И никакого Фишера.
Избегала ли я его? Да.
Знал ли он почему? Да.
Однако до января было почти невозможно избегать его, о чем я узнала через три недели после своего дня рождения. В субботу, около полудня, возвращаясь домой после родов, я остановилась заправиться. Пока я ждала, пока наполнится бак, к противоположной стороне заправки подъехал рабочий грузовик Фишера.
Мое сердце бешено заколотилось в груди. Он здесь! И моя совесть велела мне успокоиться. Сохранять спокойствие. Ничего страшного.
На его лице расплылась безумная улыбка, когда он вылез из своего грузовика в джинсах, рабочих ботинках и грязной толстовке с капюшоном.
— Привет.
Мое сердце победило. Я ответила на его улыбку такой же улыбкой, может быть, даже чуть-чуть шире.
— Привет.
— Ты едешь на работу или домой? — спросил он, прислонившись к балке рядом с насосом.
— Домой. Видишь мешки у меня под глазами?
— Ты помогла вчера вечером появиться на свет крошечному человечку?
— Сегодня в семь утра. Маленький мальчик. Грант. Ровно три килограмма. А как насчет тебя? Работаешь сегодня?
— Только что закончили устанавливать полки в кладовой.