Улей. Трилогия

Я молча киваю в ответ, прекрасно понимая, что она имеет в виду.
Смысл борьбы теряется, когда финал предрешен, а господину Мину не нужна смирившаяся со своей участью сексуальная игрушка. Его сценарий предполагает нечто совсем другое. Гостей «Улья» на всех его уровнях, за исключением восьмого и девятого, крайне редко интересует секс в чистом виде. Единицы хотят чего-то обыденного или слегка незаконного. Всё банальное доступно им в обычной жизни. Купить человека любого пола давно не проблема. «Улей» дает клиентам больше – безграничные возможности. Игра в Бога или дьявола. Каждый выбирает то, что ему по душе. Задача корпорации – предоставить этот выбор, учесть любые пожелания, подготовить и организовать процесс, обеспечить условия, гарантировать анонимность и безопасность.
  
– Удачи, Бут. – Ласково улыбнувшись на прощание, Дея удаляется так же бесшумно, как и появилась. Не удержавшись, я провожаю взглядом ее стройную, запечатанную в медное платье фигуру, до тех пор, пока она не исчезает в бесконечно длинном коридоре.
Выждав полчаса, я снова захожу в белую соту и неспешно приближаюсь к забившейся в угол пчелке. Закрыв глаза, она вполне достоверно создает видимость сна, но меня не так-то просто обмануть. Опустившись перед ней на корточки, я склоняю голову к плечу, с любопытством рассматривая измученную девушку. Отсутствие физических реакций с ее стороны могло бы обмануть любого, но подготовленный наставник распознаёт фальшь даже на расстоянии.
– Я знаю, что ты не спишь, – произношу с ласковой улыбкой. С закрытыми глазами она ее не увидит, но непременно услышит. Этого достаточно, чтобы мозг пчелки считал правильный посыл. – Твое упрямство бессмысленно. Молчание ничего не изменит. Рано или поздно ты захочешь в туалет или почувствуешь жажду, и тебе все равно придется обратиться ко мне, – сделав паузу, даю ей осмыслить услышанное, но она упорно играет роль застывшей статуи. Что ж, попробуем по-другому. – Я не смогу тебе помочь, пока ты не начнешь говорить.
Девушка резко вскидывает голову, обращая на меня умоляющий взгляд. Воспаленные веки и покрасневшие глаза не прибавляют ей привлекательности, как, впрочем, и любой другой женщине в схожей ситуации. Красиво страдать дано далеко не всем.
– Я хочу домой, – сдавленно шепчет она, убирая с лица спутанные светло-каштановые волосы. – Пожалуйста, дай мне уйти.
– Любое желание, кроме этого. – Я с сожалением качаю головой. В стальных глазах пчелки вспыхивает гнев, придавая радужкам серебристый оттенок.
– Это всё, что я хочу, – ее голос звучит гораздо тверже, избавившись от плаксивых жалобных ноток.
– Подумай еще. Любое, Кая. – Удерживая упрямый взгляд, я нежно прикасаюсь к бледной щеке, стирая одинокую слезинку. Дернувшись, девушка испуганно отползает в сторону.
– Меня зовут Нина, – яростно шипит она, впиваясь пальцами в свои колени. – Нина Даль. Тебе нужна Каталея, Кая или кто-то еще, а не я. Ты ошибся. Я Нина, Нина Даль, – повторяет как заведенная.
Я молча наблюдаю за ее истерикой, не перебивая и не предпринимая попыток приблизиться. Пусть говорит. Это необходимо в первую очередь ей самой. Моя задача – установить контакт. Пусть и не с первого раза, но я с ней справился.
– У меня есть документы, удостоверение личности, водительские права. Если не веришь, найди мою сумку и проверь. Я могу дать телефон директора галереи, моих коллег, фитнес-инструктора и еще десятка людей. Все они подтвердят, что я говорю правду.
– Я верю, что ты говоришь правду. – Киваю с искренней обезоруживающей улыбкой, и она ожидаемо теряется, растерянно хлопая пушистыми светлыми ресницами. – Но мы оба знаем, что никакой ошибки нет. Каталея Гейден пять лет назад исчезла из всех сетей и статей светских хроник. Это случилось после покушения на ее мать, в результате которого женщина погибла. Примерно в это же время в другой стране, в небольшом тихом городке, появилась Нина Даль, тихая, незаметная девушка, усердно трудящаяся в художественной галерее и избегающая публичных мест, социальных сетей и близких отношений. Исключения – коллеги по работе и крошечное арт-кафе для своих. Мне продолжить?
– Нет, – хрипло отзывается она, обреченно опуская голову.
– Ты была очень осторожной. Не вини себя. Если тебя это утешит, признаюсь, что ты оказалась весьма трудным заказом, – доверительно сообщаю я. – Тебя охраняли, как дочь президента, Кая. Отец сделал все, чтобы обеспечить твою безопасность.
– Дело в нем? В моем отце? Я нужна для политического шантажа? – приняв неизбежное, девушка наконец начинает задавать разумные вопросы.
– Господин Гейден не входит в круг интересов корпорации, – я позволяю себе жесткий бескомпромиссный тон. Она должна понять истинное положение вещей сейчас, чтобы потом нам не пришлось снова и снова возвращаться к этому вопросу. – Твой отец не имеет никакого отношения к происходящему и не сможет тебе помочь.
– Он заплатит любые деньги… Даст все, что попросите, – отчаянно шепчет пчелка, поднимая на меня потерянный, опустошенный взгляд.
– Господин Гейден не входит в круг интересов корпорации, – с сожалением повторяю я.
– Тогда не понимаю… Зачем? Почему я?
– «Улей» выбирает лучших, Кая.
– Но я обычная! – восклицает она.
– Очень скоро ты поймешь, что это совсем не так, – заверяю без тени сомнения и, медленно выпрямившись, протягиваю девушке руку: – Пойдем со мной.
Она какое-то время колеблется, настороженно всматриваясь в мое лицо, выискивая подвох или подсказку, но не найдя ни того ни другого, обреченно вздыхает и вкладывает ледяные пальцы в мою ладонь. Я помогаю пчелке подняться на ноги, поправляю растрепавшиеся волосы и награждаю поощрительной улыбкой.
– У тебя очень красивые глаза, Кая. – Взяв ее лицо в ладони, внимательно изучаю правильные аристократические черты, которые не способны скрыть ни припухлости, ни покраснения, ни темные круги. Немного огранки – и породистая пчелка засверкает, как драгоценный бриллиант. – Но настоящий оттенок волос придется вернуть, – подвожу итог детального осмотра, ласково скользнув пальцами по высоким впалым скулам, длинной шее и узким плечам. Какая удивительная покорность. Я поражен.
– Хватит. – Шумно выдохнув, Кая делает шаг назад.
Наши взгляды сталкиваются в молчаливом противостоянии, секунды летят одна за другой, превращаясь в минуты, в воздухе разливается искрящееся напряжение, заставляя меня недоверчиво прищуриться. Она смотрит без страха, с откровенным любопытством и толикой смятения, словно не она каких-то пять минут назад в застывшей позе сидела на полу.
Девушка на удивление хорошо владеет собой, учитывая обстоятельства. Выросшие в тепличных условиях породистые пчелки обычно ведут себя совершенно иначе. Требуют, сыплют оскорблениями, угрожают, потом начинают предлагать деньги, секс, связи, а когда до них доходит вся плачевность их положения, переходят к бессмысленным мольбам или пытаются соблазнить, иногда то и другое одновременно. Новенькая с самого начала продемонстрировала нестандартные реакции, усыпив меня своей пассивностью. Но сейчас я склонен думать, что девчонка вовсе не так скучна и неинтересна. Уверен, что она еще сможет меня удивить.
– Ты собирался куда-то меня отвести, – напоминает Кая, разрывая зрительный контакт.
Пока рано делать выводы, но она определенно обладает крепкой, стрессоустойчивой психикой. Это значит, в ней силен инстинкт самосохранения и имеются задатки аналитического ума, повышая ее шансы на выживание. Удачное приобретение. Очень удачное.
– Пойдем. – Коротко кивнув, я мягко беру ее за руку и тяну к стене, которая автоматически превращается в раздвижные шторы.
  
– Как ты этим управляешь? – любопытствует Кая, внимательно осматривая открывшийся проем.
– Все соты и уровни «Улья» оснащены сканерами, считывающими отпечаток сетчатки глаза, – охотно поясняю я, увлекая ее за собой в узкий коридор. Стена за нашими спинами снова становится цельной. – Двери открываются только для тех, у кого есть доступ. У тебя его нет. – добавляю, предугадывая следующий вопрос. Возможно, его бы и не последовало. Распахнув глаза, Кая потрясенно рассматривает новые локации, вертя головой во все стороны.