Сиделка

– Я так не думаю, милорд.
Горн не ответил. Я видела, как он сжал руками простынь и что-то тихо пробормотал сквозь зубы. Рот его скривился в гримасе боли. Рес! Действие зелья закончилось раньше, чем я ожидала.
– Выпейте. Это поможет унять боль.
Я поднесла к губам больного бокал.
– Ну же, милорд.
Горн помедлил, но все-таки принял лекарство. Чувствовалось, что он смертельно устал и держится на одном характере.
  
– Сейчас вы уснете, а когда проснетесь, вам станет легче.
– Ты что, провидица? – сердито хмыкнул граф.
– Я сиделка, милорд, – невозмутимо ответила упрямцу и поправила подушки.
– Для сиделки ты слишком своевольная. И аура у тебя странная.
Рес! Он что, не глядя может определить? Ну, я и попала…
– Насчет ауры ничего не могу вам сказать, я в таких вещах не разбираюсь, а вот с уходом за больными у меня большой опыт.
– И что говорит твой опыт? Поправлюсь я или нет?
– Обязательно поправитесь, милорд.
Еще бы! Иначе с меня шкуру спустят!
– Неужели? – сердито фыркнул граф. – А этот проходимец уверял, что мне осталось жить от силы неделю.
– Доктор Кауниц? Думаю, уважаемый тер слегка преувеличивал. Видимо, рассчитывал на то, что вы будете покорно выполнять все его предписания.
– Не вздумай выгораживать этого недоумка! – вскинулся Горн, но тут же сник и бессильно упал на подушки.
– Даже не думала, милорд, – тихо ответила я, наблюдая, как он пытается бороться со сном, как расслабляется напряженное тело, как разжимаются плотно сжатые губы.
Спустя минуту больной уже спал, беспокойно подергивая руками, а я немного понаблюдала за хаотичными движениями его длинных пальцев, проверила повязки и взялась за наведение порядка.
Подняла и поставила на место перевернутый прикроватный столик. Собрала осколки вазы, протерла пыль, убрала с пола разбросанные вещи и открыла окно, чтобы проветрить комнату. А потом села за стол и придвинула поднос, принесенный Салли. Есть не хотелось. Душу одолевали тревожные предчувствия, в голове крутились непрошеные мысли, в сердце тонкой змейкой проникала тоска. Ковырнув остывшее рагу, отложила ложку и задумалась.
От того, как пройдет сегодняшняя ночь, зависело мое будущее. Если Горн продержится, значит, у нас есть шанс справиться. Амлу не зря называли «медленным убийцей». Магический раствор, которым обрабатывали оружие, попадая в рану, не сразу расходился по организму. Он встраивался в рассеченные ткани, маскировался, выжидал. Три дня, неделю, две недели – все зависело от организма конкретного человека. А потом амла активизировалась и начинала свою разрушительную деятельность.
Врачи не всегда могли определить наличие этого «агрессора». Еще бы! Он ведь почти ничем себя не проявлял. Только незначительным, поначалу, воспалением. Зато потом…
Я прекрасно понимала Кауница. С точки зрения официальной медицины, заражение амлой считалось смертельным. Обычно таких больных даже не пытались лечить. То, что доктор собирался отсечь пораженные конечности, было, скорее, жестом отчаяния, попыткой сделать хоть что-то, чтобы облегчить состояние больного.
Однако был и еще один способ, правда, запрещенный. Жвальник. Растение из разряда наркотических, обладающее редким свойством выводить из организма любые магические яды, в том числе, и амлу. Дартские доктора относились к эрийскому корню скептически, а вот стромовские знахари с его помощью вполне успешно справлялись с самыми тяжелыми заражениями.
Однажды мне довелось наблюдать за лечением одного такого больного. Амла почти полностью поразила его организм, но тер Гердин – мой учитель – за три недели поставил мужчину на ноги.
Я посмотрела на Горна.
«Слышишь, парень, ты должен справиться! – мысленно обратилась я к нему. – Подумаешь, амла! Покажи характер, утри нос этим напыщенным докторишкам! Ты ведь не собираешься сдаваться?»
Горн лежал неподвижно. В тишине громко тикали часы. Мне оставалось только ждать.
 
Глава 3
 
Ночь прошла скверно. В два часа у моего пациента усилился жар и начался бред. Горн метался на постели, стонал, звал какого-то Вигго, угрожал, что прирежет этого сукиного сына…
Мне удалось обездвижить больного и немного сбить температуру. И все равно она оставалась достаточно высокой. Лоб мужчины просто пылал, и моя рука казалась ледяной на его горячей коже.
На свой страх и риск я увеличила дозу настойки.
– Давай, парень, – шептала еле слышно. – Ты не можешь меня подвести!
В ответ раздавалось хриплое, надсадное дыхание.
– Ты же сильный! Ты должен справиться! – убеждала, держа его за руку и вглядываясь в пылающее лицо.
Свет небольшого ара выхватывал из темноты плотную повязку, закрывающую глаза, упрямый подбородок, острый кадык, пересохшие, потрескавшиеся губы… Я понемногу поила пациента водой, обтирала разведенным уксусом, но это не помогало.
– Давай, Горн! Не сдавайся, – убеждала я его. – Рес! Ты не можешь умереть. Завтра я сварю отвар, и тебе обязательно станет легче. Ты должен продержаться, парень!
Ох, только бы Каллеман пришел пораньше! Я пыталась выяснить у слуг, как связаться с магом, но те не знали.
– Где живет лорд Каллеман? – робко переспросила Салли. – Что вы, тера! Я лишний раз боюсь ему на глаза показаться, не то что спросить что-либо.
– Граф не больно-то с нами общается, – пожал плечами Кунц.
– Его сиятельство разговоры со слугами не жалует, – вздохнула экономка.
– Милорд перед нами не отчитывается. Когда хочет, тогда и приходит, – подвел итог всеобщего «незнания» дворецкий.
– Но ведь его как-то можно найти?
– Лорд Каллеман живет в Бромсе, – Ларсон посмотрел на меня с едва заметным превосходством, как на несмышленого ребенка.
Рес! Теперь понятно. Бромс находится на юге Дартштейна. Добраться туда можно только порталом! Придется ждать, пока маг сам появится…
До самого утра я не сомкнула глаз, а с первыми лучами серого нерадостного рассвета мой пациент очнулся и попытался подняться. Ремни, которыми я привязала его к кровати, вызвали у Горна ярость.
– Как ты посмела? – гремел он, пытаясь вытащить руки. – Я тебя уничтожу! Немедленно развяжи меня!
– Успокойтесь, милорд. Я сниму ремни, если вы полежите неподвижно и пообещаете вести себя разумно, – я коснулась его лба и с радостью отметила, что жар пошел на убыль. Значит, не все так плохо. У организма есть необходимый резерв!
– Что ты себе позволяешь? – не желал успокаиваться больной. – Ты хоть понимаешь…
– Уймитесь! – громко рявкнула, оборвав его гневную тираду.
Горн замолчал, видимо, от удивления. Ага. Не привыкли, чтобы на вас кричали, милорд? Ну да. У меня тоже нервы ни к ресу после сегодняшней ночки.
– У вас был сильный жар, вы бредили и метались, могли себе навредить, – уже спокойно объяснила мужчине. – Поэтому мне пришлось вас привязать.
Расстегнув специальные ремни, освободила своего строптивого пациента и быстро осмотрела повязки. Бинты были чистыми и не сбились, что радовало.
– С ума сойти, – задумчиво пробормотал Горн. – На меня еще никто так не кричал.
– Все когда-нибудь случается впервые, – философски заметила я и спросила: – Хотите бульону?
– Что?
– Бульон. Куриный. Полезно.
Сама не заметила, как стала говорить рублеными фразами. Видно, подсознательно опасалась, что слишком длинных предложений мой пациент попросту не поймет. М-да. Похоже, нынешняя ночь не прошла для меня бесследно…
– Ладно, давай, – неохотно ответил больной.
Я нажала на кнопку вызова прислуги, настороженно наблюдая за тем, как Горн разминает руки.
– Как говоришь, тебя зовут? – спустя минуту, спросил он.
  
– Кэтрин, милорд.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать девять.
– Где родилась?
– В Ютланде.
– Да? И бумаги есть?
– Разумеется, милорд.
Еще бы! В «Серой утке» каких только умельцев не бывает! За десять ронов не только бумаги – новую личность организуют.