Сиделка

Есть еще слабоодаренные, или схельды. Они занимают нишу средней обслуги. Медсестры, фельдшеры, продавцы, швеи, парикмахеры, водители мобилей – все, чья работа требует небольшой толики магии, относятся к этому классу. А вот те, кому не повезло родиться с даром, так называемые поши, могут рассчитывать лишь на самую низкооплачиваемую работу и никогда не поднимутся выше обычной обслуги. Такая вот картина «справедливого» дартского мира.
  
Я усмехнулась, вспомнив речь лорда Дальгейма, недавно назначенного премьер-министра Дартштейна. Тот убежденно вещал о новой эре в истории государства, о необходимости сглаживания границ между классами и о грядущих переменах в отношении к средним и низшим слоям населения. Но на деле, как это всегда и бывает, его реформы обернулись еще большим ужесточением существующих законов и ухудшением жизни простых людей.
– Нужно войти.
Пока я размышляла, мы с доктором дошли до комнаты Горна, и сейчас тер Кауниц стоял перед дверью, глядя на меня с вполне понятным сомнением.
– Разумеется, – кивнула я.
– Его сиятельству необходима помощь, – словно убеждая самого себя, неуверенно сказал Кауниц.
– Именно так.
– Надо идти, – все еще не двигаясь с места, заявил доктор.
– Несомненно.
Тер еле слышно вздохнул и взялся за ручку.
– Может, предупредить милорда? – спросила я. Колебания доктора были понятны. Это мне терять нечего, а он рискует своей карьерой. Не угодит графу – и все, считай, привычная жизнь закончилась.
– Нет, не стоит, – едва заметно вздрогнув, пробормотал тер Кауниц. Он помялся еще немного, а потом, решившись наконец, толкнул дверь и вошел в комнату.
Я двинулась за ним. В спальне было тихо. Горн спал. Пришлось признать, что доктору повезло. По крайней мере, при виде спящего пациента тер немного приободрился и к кровати подошел уверенно.
«Не будите спящего тигра!» – неожиданно всплыло памяти. Я усмехнулась. Очень верное выражение. Прям про Горна.
Кауниц окинул больного быстрым взглядом, поставил саквояж на стул и достал бутыль с обеззараживающей настойкой. Протерев руки, он осторожно приступил к осмотру.
– Ну-ка…
Кауниц сдвинул повязку с правой ноги графа и покачал головой.
– Я ведь говорил, – пробормотал он, разглядывая красный, воспаленный шов. – С амлой не шутят!
– Все так плохо? – тихо спросила я.
Саберское название заставило насторожиться. Амла… Жуткое изобретение темных колдунов Саберии. Даже небольшая ранка, зараженная этим магическим веществом, становится смертельно опасной и приводит к летальному исходу.
Я задумалась. Был один старый, запрещенный в Дартштейне способ борьбы с «белой смертью» – отвар из сушеного жвальника. Правда, достать эрийский корень было сложно, и стоил он баснословно дорого. Да и не купишь его просто так.
Рес! Придется просить Каллемана…
– Куда уж хуже! – удрученно произнес доктор.
– А лицо? Что туда попало?
– Раствор соровой кислоты.
Доктор отвечал машинально, почти не задумываясь, с кем он разговаривает, и это было мне на руку. Кислота… С ней справиться проще.
Я сцепила руки за спиной, наблюдая за действиями тера. Движения его были точными, четкими, аккуратными. Он осторожно освободил ноги графа, осмотрел раны, что-то тихо пробормотал и, поменяв салфетки с ревенсом, наложил повязки.
– Два дня максимум, – глядя на Горна, прошептал он. – Потом будет поздно.
В этот момент больной пошевелил пальцами, и Кауниц нервно дернулся.
– Как вы себя чувствуете, милорд? – тихо и слегка заискивающе спросил он.
– Ты опять здесь? – хрипло прошептал граф. – Я же тебе сказал, убирайся!
– Милорд, вы не понимаете! – вскинулся доктор. Лицо его покраснело. – Подобное упрямство может стоить вам жизни! Амла – страшная вещь, милорд. Пока она не вышла за пределы раны, мы еще можем попытаться остановить ее действие. Но очень скоро она распространится дальше, и уже ничего нельзя будет сделать.
– Пошел вон!
– Милорд, послушайте! Вы должны понять, времени почти не осталось!
– Ноги резать не дам!
– Милорд, я настаиваю…
– Тер Кауниц, немедленно выйдите из моих покоев! – перейдя на вы, жестко оборвал его Горн. Вокруг него снова заклубилась тьма. – И не смейте больше приходить, иначе я прикажу отправить вас в Эйренхаур!
Несмотря на то, что граф неподвижно лежал на постели, он не выглядел беспомощным. И его угроза отправить доктора в тюрьму казалась очень убедительной.
– Вы пожалеете, милорд, – сердито посмотрел на него Кауниц. – Только будет поздно.
– Вы еще здесь? – высокомерно спросил Горн.
– Уже ухожу, – в дребезжащем баритоне тера послышалась обида. – Всего хорошего, Ваше сиятельство.
Доктор подхватил свой саквояж, невидяще взглянул на меня и направился к выходу. Губы его дрожали.
Рес!
Я бросилась следом. Мне не хотелось оставлять Кауница одного в таком состоянии. Мало ли, что с ним может произойти? Упадет еще с лестницы… Ни к чему нам лишние проблемы.
– Сорок лет беспорочной службы, – рассерженно бормотал доктор, спускаясь вниз. – Сотни благодарных пациентов! Самые тяжелые случаи… Выхаживал, с того света возвращал. А тут такое отношение! Чуть не взашей выталкивают… Оскорбляют. Издеваются… Ноги моей больше не будет! Никогда!
Он торопливо преодолел последние ступени и ринулся к выходу.
– Тер Кауниц, ваше пальто! – окликнула я его.
– Что?
Доктор повернулся и посмотрел на меня так, будто не совсем понимал, кто я и чего от него хочу.
– Одежда, – повторила я и принесла из гардероба пальто и шляпу.
– А? Да, – кивнул тер, но мысли его по-прежнему были далеко. – Спасибо.
Он машинально оделся, нахлобучил головной убор и направился к двери.
– Тер Кауниц! – окликнула я доктора.
– Да?
– А если использовать корень жвальника?
– Что за глупости! Вы еще про припарки из рельда спросите! Запомните, деточка, все эти шарлатанские «танцы с бубном» не имеют никакого отношения к настоящей медицине! – остановившись, резко ответил тот. – Так и передайте! Всего хорошего.
Он распахнул дверь и громко захлопнул ее за собой.
Я не стала интересоваться, кому конкретно передать слова уважаемого тера. Посмотрела в окно, наблюдая, как доктор садится в свой мобиль, увидела усатую физиономию его шофера и клубы дыма, выбивающиеся из выхлопной трубы, и покачала головой. Нет, тер Кауниц мне не помощник. Наверное, оно и к лучшему, что Горн его прогнал. Не знаю как, но я всегда точно могла сказать, выживет пациент или нет. И схему лечения видела. Это не было магией, скорее, каким-то обостренным чутьем, которое еще ни разу меня не подводило. В случае с Горном все балансировало на грани. С самого начала было ясно, что раны сложные, но амла… Это магическое вещество препятствовало заживлению, вызывая сильное воспаление. Амла не поддавалась обычным способам лечения. Внедряясь в рану, она какое-то время маскировалась, ничем себя не выдавая, потом начинался сепсис, а потом… Рес! Нужно найти жвальник, иначе…
Думать о плохом не хотелось.
Отогнав тревожные мысли, я поднялась на второй этаж и вошла в покои графа.
– Кто? – тут же раздался недовольный вопрос.
– Это я, милорд.
– Кто – я? – еще недовольнее переспросил больной.
По его тону было понятно, что он меня узнал, но не смог отказать себе в удовольствии покапризничать. Нет, оно, конечно, понятно. Когда все болит, поневоле начнешь искать повод к чему-нибудь придраться. Только граф избрал для этого совсем неподходящий объект.
– Кэтрин, ваша сиделка, милорд, – невозмутимо ответила мужчине и переставила графин на стол.
– Что ты здесь забыла? Я тебя не звал, – скривился Горн.
  
– Знаю, милорд. Но я пришла дать вам лекарство.
Сняв пробку, налила в стакан воды и добавила двадцать капель вестрольской настойки. Трава горечника, входящая в ее состав, тоже неплохо справлялась с магическими «агрессорами», уменьшая их воздействие на организм.
– Иди отсюда, – отворачиваясь к стене, глухо пробормотал больной. – Мне не нужны никакие лекарства.