Честное предупреждение

Он подождал, пока Кеньон отойдет, и только потом обратился ко мне.
— Джек Макэвой... Почему мне знакомо это имя? — спросил он.
— Не уверен, — ответил я. — Раньше я в Бербанке особо не работал.
— Вспомню позже. Давайте начнем с того, что привело вас сюда сегодня и как вы обнаружили тело.
— Я только что рассказал всё это офицеру Кеньону.
— Знаю, а теперь вы должны рассказать это мне.
  
Я выдал ему точно ту же историю, но Симпсон часто прерывал рассказ, задавая детальные вопросы о том, что именно я делал и что видел. Мне казалось, я держался уверенно, но разница между ним и патрульным Кеньоном была очевидна. Симпсон знал, о чем спрашивать, и вскоре я поймал себя на том, что лгу полиции. Плохое дело для репортера — да и для любого человека, если уж на то пошло.
— Вы что-нибудь взяли из дома? — спросил он.
— Нет, зачем мне это?
— Вам виднее. Эта статья, над которой вы работаете... вы искали какие-то нарушения, связанные с Маршаллом Хаммондом?
— Не думаю, что обязан раскрывать все детали статьи, но я хочу сотрудничать. Поэтому отвечу: нет. Я знал о Хаммонде лишь то, что он был скупщиком второго эшелона образцов ДНК и данных, и именно это меня заинтересовало.
Я жестом указал на дом.
— Я имею в виду, парень управлял ДНК-лабораторией из своего гаража, — сказал я. — Это показалось мне довольно любопытным.
Симпсон действовал как все хорошие сыскари: задавал вопросы вразброс, лишая беседу логической последовательности. На самом деле он просто не давал мне расслабиться. Он хотел проверить, не оступлюсь ли я, не начну ли противоречить сам себе.
— А что насчет вашей пассии? — спросил он.
— «Пассии»? — переспросил я.
— Женщины в вашей машине. Что она здесь делает?
— Ну, она частный детектив, иногда помогает мне в работе. А еще она вроде как моя девушка.
— Вроде как?
— Ну, знаете, я... не уверен насчет статуса, но это не имеет никакого отношения к...
— Что вы взяли из дома?
— Я же сказал — ничего. Мы нашли тело, и я вызвал полицию. Всё.
— «Мы» нашли тело? Значит, ваша подружка зашла с вами с самого начала?
— Да, я так и сказал.
— Нет, вы дали понять, что позвали ее уже после того, как нашли тело.
— Если я так сказал, то оговорился. Мы вошли вместе.
— Ладно, постойте здесь, а я пойду поговорю с ней.
— Хорошо. Идите.
— Не возражаете, если я осмотрю вашу машину?
— Нет, валяйте, если нужно.
— То есть вы даете разрешение на обыск транспортного средства?
— Вы сказали «осмотреть». Это пожалуйста. Но если под обыском вы имеете в виду конфискацию, то нет. Машина нужна мне для работы.
— С чего бы нам ее конфисковывать?
— Не знаю. Там ничего нет. Вы заставляете меня жалеть о том, что я вообще вам позвонил. Поступаешь правильно, а получаешь вот это.
— Что «это»?
— Допрос с пристрастием. Я не сделал ничего плохого. Вы даже в дом еще не заходили, а ведете себя так, будто я в чем-то виноват.
— Просто стойте здесь, пока я поговорю с вашей «вроде как» девушкой.
— Вот об этом я и говорю. Ваш тон — полное дерьмо.
— Сэр, когда мы закончим, я объясню вам, как подать жалобу в департамент на мой тон.
— Не хочу я подавать жалобу. Я просто хочу закончить здесь и вернуться к работе.
Он оставил меня на улице, и я наблюдал, как он опрашивает Рэйчел, которая вышла из джипа. Они стояли слишком далеко, чтобы я мог расслышать разговор и убедиться, что она придерживается той же легенды, что и я. Но мой пульс подскочил, когда я увидел, что она держит в руке стопку распечаток из лаборатории Хаммонда, разговаривая с Симпсоном. В какой-то момент она даже махнула этой стопкой в сторону дома, и мне пришлось гадать, не рассказывает ли она детективу, где именно нашла эти бумаги.
Однако разговор Симпсона и Рэйчел прервался, когда из дома вышел второй детектив и знаком подозвал напарника на совещание. Симпсон отошел от Рэйчел и заговорил с коллегой приглушенным тоном. Я с безразличным видом подошел к Рэйчел.
— Какого черта, Рэйчел? Ты что, собираешься просто отдать им эти бумаги?
— Нет, но я поняла, что ты собираешься дать ему разрешение на обыск машины. У меня есть определенные привилегии по защите клиентов, так что я была готова заявить, что это рабочие материалы, которые были при мне, и они не подлежат изъятию при обыске. К счастью, он даже не спросил.
Я не был уверен, что это лучший способ защитить добытые в лаборатории документы.
— Нам надо убираться отсюда, — сказал я.
— Ну, сейчас и узнаем, получится ли, — ответила она.
Я обернулся и увидел, что Симпсон идет к нам. Я был готов услышать, что теперь это дело об убийстве, мой автомобиль конфискуют, а нас с Рэйчел отвезут в участок для дальнейшего допроса.
Но он этого не сказал.
— Ладно, народ, ценим ваше сотрудничество, — произнес Симпсон. — Ваши контакты у нас есть, мы свяжемся, если понадобится что-то еще.
— Так мы можем ехать? — спросил я.
— Можете ехать, — кивнул Симпсон.
— А что с телом? — спросила Рэйчел. — Это самоубийство?
— Похоже на то, — ответил Симпсон. — Мой напарник подтвердил. Спасибо, что сообщили.
— Ну, тогда всего хорошего, — сказал я.
Я повернулся, чтобы пойти к джипу. Рэйчел последовала за мной.
— Я вспомнил, кто вы, — бросил мне в спину Симпсон.
Я обернулся.
— Простите?
— Я вспомнил, кто вы, — повторил он. — Читал про Пугало пару лет назад. Или, может, видел в одной из этих криминальных хроник по телевизору. Чертовски крутая история.
— Спасибо, — сказал я.
Мы с Рэйчел сели в джип и отъехали.
— Этот тип не поверил ни единому моему слову, — сказал я.
— Что ж, возможно, у него будет второй шанс тебя расколоть, — ответила Рэйчел.
— В смысле?
— Во-первых, его напарник — идиот, раз так быстро списал всё на суицид. Но коронер наверняка вправит им мозги, и дело могут переквалифицировать в убийство. Тогда они вернутся к нам.
От этих слов момент окрасился новым оттенком тревоги. Я опустил взгляд и увидел, что распечатки лежат у Рэйчел на коленях. Я вспомнил, как оглядывался на нее из джипа во время допроса и видел ее опущенные глаза. Она читала.
— Есть там что-нибудь стоящее? — спросил я.
— Думаю, да, — ответила Рэйчел. — Кажется, картина проясняется. Но мне нужно читать дальше. Поехали, купишь мне тот кофе, который обещал.
  
Глава 28.
 
Я сидел в переговорной вместе с Майроном Левином и Эмили Этуотер. Через стекло, выходящее в ньюсрум, я видел Рейчел: она заняла мое рабочее место и ждала, когда ее позовут. Она попросила разрешения воспользоваться моим компьютером, так что я знал — она продолжает копать, даже пока я пытаюсь убедить редакторов сохранить её участие в расследовании. Я счел за благо объясниться с Майроном и Эмили до того, как Рейчел войдет в эту комнату.
— Если вы читали мои книги или хоть что-то знаете обо мне, то вам известно, кто такая Рейчел, — начал я. — Она помогала мне в самых громких расследованиях моей карьеры. Она ставила на кон всё, защищая меня, когда я работал в «Бархатном гробу», и это стоило ей значка агента ФБР.
— По-моему, это также привело к закрытию «Гроба», — заметил Майрон.
— Это, мягко говоря, упрощение, но да, это случилось в то же время, — ответил я. — Но она тут ни при чем.
— И ты хочешь привлечь её к нашему материалу, — сказала Эмили. — К «нашей» истории.
— Когда вы услышите, что у неё есть, вы поймете: выбора у нас нет, — парировал я. — И не забывай: это была «моя» история до того, как она стала «нашей».
— Ого, ни дня не проходит, чтобы ты не ткнул меня этим в нос, да? — огрызнулась Эмили.
  
— Эмили, — вмешался Майрон, пытаясь сохранить мир.
— Нет, это правда, — не унималась она. — Я добилась серьезного прогресса в этом расследовании, а он хочет забрать то, что нарыла я, и уйти в свободное плавание.
— Нет, не хочу, — настаивал я. — Это по-прежнему наша общая история. Как я уже сказал, Рейчел не будет ее писать. Её имени не будет в подписи под статьей. Она — источник, Эмили. У неё есть информация о Маршалле Хэммонде, которая нам необходима.