Честное предупреждение

— Э-э, зачем?
— Потому что я хочу, чтобы ты придержал стул.
— Зачем?
— Просто делай, Джек.
Я положил телефон на стол и натянул перчатки. Вернулся к стулу и крепко его зафиксировал, пока Рейчел вставала на подлокотники, чтобы посмотреть на узел за головой повешенного сверху вниз.
— Не сходится, — сказала она.
— Хочешь, я поищу стремянку? — предложил я.
— Нет, я не об этом. Думаю, у него сломана шея, а это не вяжется с картиной.
  
— В смысле «не вяжется»? Я думал, именно это и происходит, когда вешаешься.
— Нет, при самоубийстве через повешение — редко.
Она положила руку без перчатки мне на макушку для равновесия, слезая с подлокотников. Спустившись, она положила стул на бок, вернув его в то же положение, в котором мы его нашли.
— Чтобы сломать шею, нужно падение с высоты. Большинство самоубийц умирают от удушения. Сломанная шея — это из времен казней через повешение. Когда ты проваливаешься в люк, летишь вниз метра три-четыре, и рывок ломает шею, вызывая мгновенную смерть. Слышал фразу «Стройте мне виселицу повыше»? Кажется, это из книги или фильма. Тот, кто это сказал, хотел умереть быстро.
Я поднял руку, указывая на мертвеца.
— Ладно, тогда как он сломал шею?
— В том-то и дело. Я думаю, его сначала убили, а потом повесили, чтобы инсценировать самоубийство.
— Значит, кто-то сломал ему шею, а потом вздернул...
И тут меня осенило: кто-то сломал ему шею точно так же, как тем четырем жертвам.
— О боже, — сказал я. — Что здесь происходит?
— Не знаю, но в этой лаборатории должно быть что-то, что всё объяснит. Осмотрись. Надо спешить.
Мы обыскали всё, но ничего не нашли. На столе стоял компьютер, но вход был защищен отпечатком пальца. Никаких бумажных файлов или лабораторных журналов. Две маркерные доски на стенах были стерты дочиста. Стало очевидно: тот, кто вздернул Хэммонда на стропила — если это был Хэммонд, — позаботился и о том, чтобы уничтожить любые следы его работы с женской ДНК, купленной у «Оранж Нано».
Там был холодильник со штативами пробирок, предположительно с образцами ДНК. Я вытащил одну пробирку и прочитал надпись на ленте поверх резиновой пробки.
— Это материал от «GT23», — сказал я. — Тут так и написано.
— Не удивительно, — отозвалась Рейчел.
— Здесь больше ничего нет, — сказал я. — Только труп и всё.
— Нам еще нужно осмотреть остальной дом, — сказала Рейчел.
— Нет времени. Надо убираться отсюда. Тот, кто это сделал, вероятно, потратил всю ночь на обыск. Всё, что здесь было, исчезло, и, вероятно, моя статья тоже.
— Дело уже не в твоей статье, Джек. Это серьезнее. Проверь принтер.
Она указала мне за спину. Я обернулся и подошел к принтеру в углу. Лоток был пуст.
— Здесь пусто, — сказал я.
— Мы можем распечатать последнее задание, — сказала Рейчел.
Она подошла к аппарату. Все еще в одной перчатке, она нажала кнопку меню на сенсорном экране.
— Малоизвестный факт, — прокомментировала она. — Почти все современные принтеры печатают из памяти. Ты отправляешь задание с компьютера, оно попадает в буфер памяти принтера, и только потом начинается печать. Это значит, что последнее задание хранится в памяти до поступления нового.
Она нажала вкладку «Настройки устройства» и выбрала опцию «Печать из памяти». Машина тут же загудела, и вскоре начали выходить листы.
Мы оба стояли и смотрели. Последнее задание было объемным. В лоток скользило множество страниц.
— Вопрос в том, кто это распечатывал, — сказала Рейчел. — Этот парень или его убийца?
Наконец печать прекратилась. В лотке лежало не меньше пятидесяти страниц. Я не сделал ни движения, чтобы забрать стопку.
— В чем дело? — спросила Рейчел. — Забирай распечатку.
— Нет, мне нужно, чтобы это сделала ты, — ответил я.
— О чем ты?
— Я репортер. Я не могу просто так войти в дом мертвеца и забрать распечатки с его компьютера. А ты можешь. Ты не обязана соблюдать те же стандарты, что и я.
— В любом случае это уголовное преступление, и оно перевешивает твою журналистскую этику.
— Возможно. Но все равно, ты можешь взять эти страницы, а потом передать их мне как мой источник. Тогда я смогу использовать их — краденые или нет — в статье.
— Ты имеешь в виду, как мы сделали в прошлый раз, и это стоило мне работы?
— Слушай, можешь просто забрать страницы, а обсудим это позже? Я хочу либо вызвать полицию, либо убраться отсюда к чертовой матери.
— Ладно, ладно, но это делает меня участницей дела.
Она сгребла толстую пачку документов из лотка.
— Это не дело, — возразил я. — Это статья.
— Я же сказала, теперь это нечто большее, — ответила она. — И я полностью в игре.
— Отлично. Валим или звоним?
— Твоя машина торчит снаружи уже минимум полчаса. Скорее всего, ее видел кто-то из соседей, а если нет, то на каждом доме наверняка есть камеры. Слишком рискованно. Я предлагаю спрятать документы и позвонить.
— И мы расскажем им всё?
— Мы не знаем всего. Это полиция Бербанка, не Лос-Анджелеса, так что они не свяжут это с другими убийствами. По крайней мере, сразу. Думаю, тебе стоит придерживаться своей легенды о расследовании защиты данных ДНК: скажи, что шел по следу, вышел на этого парня и эту лабораторию, и вот ты здесь.
— А что насчет тебя?
— А я твоя девушка, просто поехала за компанию.
— Серьезно? Моя девушка?
— Это мы тоже обсудим позже. Нужно найти место, куда спрятать распечатки. Если они стоящие, твою машину обыщут.
— Ты шутишь.
— Я бы обыскала, будь я на их месте.
— Да, но ты лучше их всех. У меня в багажнике джипа столько файлов и прочего хлама, что они не поймут, что это, даже если посмотрят.
— Как знаешь.
Она протянула мне стопку документов.
— Тогда, как твой источник, — сказала она, — я официально передаю это тебе.
Я взял пачку.
— Спасибо, источник, — сказал я.
— Но это значит, что они мои, и я хочу получить их назад, — добавила она.
  
Глава 27.
 
Спрятав распечатки в бумажном хаосе, оккупировавшем заднее сиденье моего джипа, я набрал 9-1-1 и сообщил полиции Бербанка об обнаружении трупа. Через десять минут прибыла патрульная машина, а следом за ней — реанимобиль. Оставив Рэйчел в джипе, я вышел навстречу. Предъявив водительские права и пресс-карту офицеру по фамилии Кеньон, я заверил его, что в скорой и парамедиках необходимости нет.
— Они выезжают на все вызовы со смертельным исходом, — ответил Кеньон. — Так положено. Вы заходили в дом?
— Да, я сообщил об этом диспетчеру, — сказал я. — Дверь была открыта, и мне показалось, что что-то не так. Я позвал хозяина, позвонил в дверь — никто не ответил. Тогда я вошел, осмотрелся, продолжая звать Хаммонда, и в конце концов обнаружил тело.
— Кто такой Хаммонд?
— Маршалл Хаммонд. Он здесь живет. Или жил. Вам, конечно, придется провести опознание, но я почти уверен, что это он.
— А что насчет женщины в джипе? Она заходила внутрь?
— Да.
— Нам придется поговорить с ней.
— Я знаю. И она знает.
— Оставим это детективам.
— Каким детективам?
— Они тоже выезжают на все трупы.
— И долго мне ждать?
— Будут с минуты на минуту. Давайте пока пробежимся по вашей истории. Зачем вы сюда приехали?
Я выдал ему «причесанную» версию: я готовил материал о безопасности образцов ДНК, передаваемых компаниям по генетическому анализу, и это привело меня к Маршаллу Хаммонду, поскольку он руководил частной лабораторией и одновременно имел отношение к правоохранительным органам. Это не было ложью. Просто это не было всей правдой. Пока я говорил, Кеньон делал пометки в блокноте. Я как бы невзначай оглянулся на джип, чтобы проверить, видит ли меня Рэйчел. Она сидела, опустив глаза, словно что-то читала.
  
К дому подъехала полицейская машина без опознавательных знаков, и из нее вышли двое мужчин в костюмах. Детективы. Перебросившись парой фраз, один направился к входной двери дома, а второй двинулся ко мне. Ему было около сорока пяти, белый, с военной выправкой. Он представился детективом Симпсоном, без имени. Сказав Кеньону, что дальше берет дело на себя, он велел патрульному сдать рапорт по вызову до конца смены.