Честное предупреждение

— А почему мы не можем получить её напрямую от Маршалла Хэммонда? — спросила Эмили. — Мне казалось, мы всё-таки репортеры.
— Не можем, потому что он мертв, — отрезал я. — Его убили сегодня утром… и мы с Рейчел нашли тело.
— Ты, сука, шутишь? — вырвалось у Эмили.
— Что?! — воскликнул Майрон.
— Если бы мы добрались до его дома чуть раньше, то, вероятно, сами столкнулись бы с убийцей, — добавил я.
  
— Ну ты мастер прятать сенсацию в самом конце, — покачал головой Майрон. — Почему ты не сказал об этом сразу?
— Потому что я говорю об этом сейчас, чтобы вы поняли, почему Рейчел так важна. Позвольте нам рассказать, что произошло, а затем она объяснит, что выяснила и на каком мы этапе.
— Зови её, — скомандовал Майрон. — Пусть заходит.
Я встал, вышел из переговорной и направился к своему столу.
— Порядок, Рейчел, они готовы, — сказал я. — Просто заходим и выкладываем всё, что есть.
— Именно так.
Она поднялась, собирая бумаги, разложенные на столе. Стопку документов она несла под моим открытым ноутбуком — знак того, что на экране было что-то, что она планировала нам показать.
— Нашла что-нибудь? — спросил я.
— Нашла многое, — ответила она. — Только мне кажется, что я должна докладывать об этом полиции или Бюро, а не редактору новостного сайта.
— Я же говорил: не сейчас, — напомнил я. — Как только опубликуем, можешь передать это кому угодно.
Я обернулся и посмотрел на неё, открывая дверь в переговорную.
— Шоу начинается, — шепнул я.
Майрон пересел на стул рядом с Эмили по одну сторону стола. Мы с Рейчел сели напротив.
— Это Рейчел Уоллинг, — представил я. — Рейчел, это Майрон Левин и Эмили Этуотер. Итак, начнем с того, что случилось сегодня утром.
Я рассказал им, как наткнулся на связь между Уильямом Ортоном и Маршаллом Хэммондом, как мы поехали к дому Хэммонда и нашли его повешенным на балке в гараже, переоборудованном под лабораторию.
— И это самоубийство? — уточнил Майрон.
— Ну, полиция явно так считает, — сказал я. — Но Рейчел думает иначе.
— У него была сломана шея, — вступила Рейчел. — Но я прикинула высоту падения: не более тридцати сантиметров. Он не был крупным или тяжелым человеком. Я не думаю, что падение с такой высоты ломает шею. А поскольку это повторяющееся обстоятельство в делах, которые вы расследуете, я бы назвала смерть как минимум подозрительной.
— Вы поделились этими соображениями с полицией, когда они заявили о суициде? — спросил Майрон.
— Нет, — ответил я. — Им было неинтересно, что мы думаем.
Я посмотрел на Рейчел. Мне хотелось поскорее уйти от деталей смерти. Она поняла намек.
— Сломанная шея — не единственная причина для подозрений, — сказала она.
— Что еще? — спросил Майрон.
— Документы, изъятые из лаборатории, показывают…
— «Изъятые»? Что именно это значит?
— Я полагаю, убийца провел некоторое время в лаборатории Хэммонда — до или после того, как убил его. Он взломал рабочий компьютер, содержавший записи большей части лабораторных работ, и распечатал их. Но память принтера сохранила последние пятьдесят три страницы. Я распечатала их заново, и именно их я изучала. Теперь у нас есть солидный объем документации из лаборатории.
— Ты их украла?
— Я их взяла. Если это кража, то я бы сказала, что украла их у убийцы. Ведь именно он отправил их на печать.
— Да, но вы не знаете наверняка, что все было именно так. Вы не имеете права так поступать.
Идя на эту встречу, я знал: именно в этой точке этические вопросы столкнутся с, возможно, лучшим и самым важным репортажем в моей карьере.
— Майрон, тебе нужно знать, что нам удалось узнать из распечаток, — сказал я.
— Нет, не нужно, — отрезал Майрон. — Я не могу позволить своим репортерам воровать документы, какими бы важными для сюжета они ни были.
— Твой репортер их не крал, — возразил я. — Я получил их от источника. От неё.
Я указал на Рейчел.
— Это не сработает, — покачал головой Майрон.
— Это сработало для «Нью-Йорк Таймс», когда они опубликовали «Документы Пентагона», — парировал я. — Это были краденые документы, переданные «Таймс» источником.
— То были «Документы Пентагона», — вздохнул Майрон. — А мы говорим о совершенно другой истории.
— Только не для меня, — сказал я.
Я знал, что аргумент слабоват. И попробовал зайти с другой стороны.
— Послушайте, наш долг — рассказать об этом, — настаивал я. — Документы показывают, что где-то ходит убийца, использующий ДНК для поиска и захвата жертв. Ничего не подозревающих женщин, которые думали, что их ДНК и личные данные в безопасности. Такого раньше не случалось, и общество должно знать.
Повисла тишина, пока Эмили не пришла мне на выручку.
— Я согласна, — сказала она. — Передача документов чистая. Она — источник, и мы должны опубликовать то, что она знает, даже если документы попали к ней… сомнительным путем.
Я кивнул ей, хотя слово «сомнительный» было не тем, которое я бы выбрал.
— Я пока ни на что не соглашаюсь, — предупредил Майрон. — Но давайте послушаем или посмотрим, что у вас есть.
Я повернулся и кивнул Рейчел.
— Я еще не успела изучить всё в распечатках, — начала Рейчел. — Но там много всего. Во-первых, Хэммонд был очень злым человеком. Фактически, он был инцелом. Все знают, что это такое?
— Недобровольный целибат, — пояснила Эмили. — Женоненавистники. Настоящие ублюдки.
Рейчел кивнула.
— Он был частью сети, и эта злоба и ненависть побудили его создать вот это, — сказала Рейчел.
Она развернула мой ноутбук экраном к Эмили и Майрону. Протянув руку к клавиатуре, она вывела на монитор страницу входа в красных тонах.
«Dirty4»
На странице были поля для имени пользователя и пароля.
— Основываясь на прочитанном в бумагах, я смогла вычислить ключевые слова Хэммонда, — пояснила Рейчел. — Его никнейм был «Молот» — «The Hammer», это было легко. А для пароля я начала вводить в поле входа термины из онлайн-словаря инцелов. Его паролем было «Любиц».
— Типа «Ты сука» (You bitch)? — переспросила Эмили.
— Нет, Любиц, — поправила Рейчел. — Это фамилия героя движения инцелов. Немецкий пилот авиалиний, который намеренно разбил самолет, заявив, что тот полон шлюх и слэйеров.
— Слэйеров? — переспросил Майрон.
— Так инцелы называют нормальных мужчин, у которых нормальная сексуальная жизнь. Они ненавидят их почти так же сильно, как женщин. В общем, внутри движения инцелов существует целый словарь, по большей части женоненавистнический, и он используется на форумах вроде «Dirty4».
Рейчел ввела логин и пароль Хэммонда и вошла на сайт.
— Мы в даркнете, — сказала она. — И это закрытый сайт, куда можно попасть только по приглашению. Он идентифицирует женщин с определенным генетическим маркером, называемым «DRD4», или «грязная четверка».
— Что это? — спросил Майрон. — Что он определяет?
— Это генетическая последовательность, которую принято связывать со склонностью к зависимостям и рискованному поведению, — пояснила Рейчел. — В том числе к сексуальной зависимости.
— Хэммонд скупал у «Оранж Нано» только женскую ДНК, — подхватила мысль Эмили. — Должно быть, он выявлял женщин с «DRD4» в своей лаборатории. Женщин, которые отправляли свою ДНК в «GT23», даже не подозревая, что она будет продана по цепочке кому-то вроде него.
— Именно, — подтвердила Рейчел.
— Но разве это не анонимно? — удивился Майрон.
— Должно было быть, — сказала Рейчел. — Но как только образцы идентифицировались как имеющие последовательность «DRD4», у него были средства, чтобы снять анонимность. Он мог устанавливать личности женщин и выкладывать их данные и местоположение на сайт «Dirty4». В некоторых профилях есть мобильные телефоны, домашние адреса, фотографии — всё. Он продавал их своим клиентам, которые могли искать женщин по геолокации. Если вы один из этих извращенцев в Далласе, то ищете женщин в Далласе.