Принцесса в Бодунах (СИ)

— Пока, — проговаривает полушепотом, выскальзывая из машины.
Забирает ведро с тремя грибами из кузова и, втянув голову в плечи, юркает мимо ба во двор.
Я машу ей рукой через стекло. Очень приятная, совсем еще не старая женщина в черных в белый горох лосинах и длинной футболке с изображением Кети Перри.
— Ща получит на орехи, — усмехается Антон, сдавая назад и разворачиваясь.
  
— За что?! — восклицаю я, вспомнив, что мне вообще-то тоже угрожает расправа, — Мы так испугались! Если бы ты знал, Антош, как мы испугались! Я в жизни ничего так не боялась, как вашего черного леса!
— Леса?
— Мы заблудились! Я вообще думала, мы где-нибудь под Тверью выйдем!
— Это сосновый бор с белками, Вася!.. Нельзя заблудиться в трех соснах!
— Бор? Ха-ха!.. — мотаю головой, как болванчик, — Мы бродили по нему три часа!
— А нечего было ходить по нему по кругу!
Задохнувшись от возмущения и горькой обиды за то, что он не понимает, что всего несколько минут, он чуть было не потерял меня навсегда, я надуваю губы и отворачиваюсь к окну.
Пусть думает над своим поведением!
— Пф-ф-ф... Василий! — выдыхает наконец, а у меня тот час в душе цветы распускаются, — Это пиздец...
— Что, Антош?.. — подбадриваю улыбкой и нежным прикосновением в удерживающей руль кисти.
— У меня слов нет... Не знаю, как сказать...
— Что сказать? — льну к его плечу, готовая наставить и направить.
— Ты как...
— Как кто? — смеюсь тихонько, — Как причина твоей бессоницы?.. Как бокал шампанского?.. Тонкого изящного вкуса, от которого кружится голова?
— Как прыщ на жопе, — вдруг выдает он.
— Что?! — ахаю, мгновенно задохнувшись, — Прыщ?!
— Ни минуты покоя... — продолжает он, качая головой, — Что ни день, то новые приключения.
— Прыщ?! Я?!..
Поддаваться моему настроению и скандалить Антон, похоже, не настроен. И я даже не успеваю как следует смертельно разобидеться, потому что его машина сворачивает с дороги и въезжает во двор дома Антоныча.
Первое что я вижу там — сверкнувшие в свете фар глаза Герцога и помятого с перекошенным лицом Сморчка. Сильно щурясь и кутаясь в свитер, он пытается разглядеть, кто в салоне.
— Выходи... — говорит Баженов.
Я толкаю дверь и оказываюсь на улице. Даже несмотря на то, что после грозы значительно потеплело, в промокшей насквозь одежде я трясусь от холода.
— Явилася — не запылилася!.. — выкрикивает Георгий, едва завидев меня, — А что, пять минуточек уже прошли?
Я молчу только из уважения к возрасту. Собираю мокрые волосы и сплетаю их в жгут.
— Антон!.. — не унимается он, — Надо было оставить ее там, где нашел! Зачем она нам?.. Охламонка!..
— Иди спать, — бросает ему Антон и подталкивает меня в спину, — Топай в дом.
— В пристройку?
— В дом, Вася!.. — повторяет нетерпеливо.
— Твой отец? — спрашиваю шепотом, глянув на Баженова снизу вверх.
— Нет его.
Он уставший и злой, но полыхнувший на мгновение огонь в его глазах опаляет меня жаром. Обняв руками свои продрогшие плечи, я семеню к дому.
— Голодная? — спрашивает он, когда мы разуваемся у порога.
— Эмм... пока не понятно...
— Прими горячий душ, а я пока пару бетербродов сделаю.
— А... душ?..
Мысли в моей голове мечутся как стая встревоженных воробьев. Я мало что соображаю, но ведра с бантами и Сонечка с грибами уже кажутся чем-то далеким и несущественным.
Антон проводит меня в душевую со стеклянными дверями и светло-бежевыми полотенцами.
— А как же канализация? — бормочу я.
— Завязывай, Вася, — заталкивает меня внутрь, — Сейчас футболку принесу.
Мое сердце как маленький молоточек — стучит в ребра, создавая шум в ушах и разгоняя кровь по венам.
Я дожидаюсь, когда он приносит свою белую футболку и закрываюсь изнутри.
Быстро стягиваю мокрую одежду и бросаю ее на пол, а затем с наслаждением залезаю под горячие струи. Мужским, но при этом очень приличным, шампунем промываю волосы и намыливаю тело. Затем смываю пену и, тщательно растерев кожу полотенцем, надеваю футболку Антона, которая прикрывает меня до середины бедра и вполне может сойти за скромное платье, и выхожу из душевой.
В доме тихо, где-то вдалеке слышится собачий перелай. Быстро переставляя ноги, я на цыпочках бегу на кухню и вижу там сидящего на стуле Антона.
Отложив телефон, в экран которого смотрел до этого, он прогуливается взглядом по моему телу, начиная с ног, заканчивая лицом, и обратно.
На мне нет белья. Бедра судорожно сжимаются.
Одернув подол футболки, делаю несколько маленьких шажочков.
— Согрелась? — спрашивает Баженов, ловя мою руку и дергая на себя, — Трахательница мозгов.
Издав испуганный смешок, в мгновение ока я оказываюсь на его коленях сидящей лицом к нему. Между нашими лицами несколько стремительно заполняющихся нашим дыханием сантиметров и крошечные электрические заряды, жалящие током кожу и собирающиеся колючим напряжением в моих сосках. Между ног, в месте, где я соприкасаюсь с жестким швом ширинки его джинсов разгорается пламя.
— Согрелась... — лепечу, машинально облизав губы.
Таращусь на его рот, потому что ни о чем, кроме поцелуев с ним пока думать не могу.
Антон, разместив обе свои ладони на моих бедрах, будто медлит. Вместе с тем взгляд его тяжелеет и наполняется густотой, которую я видела в нем всякий раз, когда мы оставались наедине. Дыхание сбивается.
— Бутерброды... — напоминает словно нехотя, — Я бутерброды сделал.
Я голодна, но не настолько, чтобы разрушить образовавшееся между нами взаимное притяжение. Не думает же он, что я променяю близость с ним на бутерброд с колбасой?
— Потом... — веду руками по его плечам, — Ты поцелуй меня, а потом бутерброды.
Ладони Баженова, словно дождавшиеся разрешения, впечатываются в мои бедра и ползут вверх, под подол футболки. Туда, где на мне ничего нет.
Я целую его губы. Самые вкусные, самые красивые мужские губы, что я видела в своей жизни. Пробегаюсь по ним кончиком языка и ловлю изумленное «бля-я-я», когда Антон обнаруживает, что под футболкой обнаруживать нечего.
Огладив ягодицы нетерпеливым движением, впивается в них пальцами и толкает меня на себя.
Наши языки сплетаются в горячем порочном танце. Я шалею от своей смелости, прижимаясь к нему промежностью.
Антон издает глухой стон, заставляя меня вложить в наш поцелуй улыбку.
А как же?.. Иначе и быть не может, потому что я очень-очень сексуальная.
— Ну все... — шипит в губы, — Тебе хана, Василий.
  
Глава 43
 
Василина
Мне страшно волнительно и страшно хорошо одновременно. Кровь кипит в самых интимных частях тела.
Мы целуемся, добираясь до спальни Антона. Он шипит и выругивается, ударяясь пальцем ноги о дверной косяк, но ни на секунду не выпускает меня из рук.
— Мне смотаться в душ? — спрашивает, жадно шаря руками по спрятанному в его футболку телу.
— Черт... нет...
Я извращенно хочу больше его запаха, от которого идет кругом голова. И дико не хочу расставаться с ним хотя бы на мгновение.
Это ведь Баженов, а не Рафаэль, которого перед поцелуями я заставляла съесть мятный леденец.
— Окей... — толкает меня спиной на кровать, матрас которой отпружинивает мое тело навстречу падающему сверху Антону.
Я хватаю воздух ртом и замираю, как перед погружением в воду. Мы сейчас сексом будем заниматься, да? Самым настоящим взрослым сексом?
— Что? — спрашивает Антон тихо, — Страшно?
— Н-нет, — лукавлю немного, — Что в этом страшного?
Уголки его губ, на которые я так часто залипаю, дергаются. Сверкнув в темноте белоснежными зубами, он склоняется и целует меня.
  
Нежно. Мучительно сладко. Мы тремся языками и обнимаемся.
— Снимем? — спрашиваю шепотом про его футболку.
Она влажная, пахнет грозой и им самим. Холодит кожу, создавая между нами раздражающую преграду. Поддев края, Антон стягивает ее с себя одним слитным движением и бросает на пол. Мои ладони тут же прилипают к его плечам. Ползут по покрытой мурашками коже, которые тут же перескакивают на мои предплечья и разбегаются по всему телу.