Принцесса в Бодунах (СИ)

— Прости, — шепчу так, чтобы плетущейся за нами следом Колька не смог услышать.
— Угу...
Злится. Возможно, он собирался провести время со своей девушкой в соседнем селе, помочь ей с ее коровами, а тут я со своими бедами и несчастьями.
— Я не специально, — продолжаю к нему подлизываться.
— Это тот?.. На белом Мерседесе?.. — спрашивает вдруг, глядя в мои глаза.
— Не хочу о нем говорить, — вздыхаю тихонько, — Пусть катится к черту.
  
Уголки его губ дергаются, а, может, мне только так кажется в темноте.
Довольно быстро мы оказываемся внизу. Меня усаживают на переднее сидение, Колька запрыгивает на заднее.
— О каждом шаге из дома ты должна предупреждать, — строго выговаривает Баженов, устраиваясь за рулем и сдавая назад.
— Я же не думала, что так выйдет!..
Посмотрев в зеркало заднего вида, он припечатывает Кольку тяжелым взглядом. Тот понуро молчит.
— Она могла скатиться кубарем и свернуть себе шею.
— Коля не виноват, это я попросила отвести меня на сопку.
— Останови за речкой, Тох, — просит пацан виноватым голосом, — Я там велик бросил.
Антон переезжает реку, и Колька, бросив нам тихое «пока», выходит. Мы с Баженовым остаемся наедине.
— Все так плохо? — спрашивает он, выезжая с поляны на дорогу.
— Меня предали самым подлым образом, — всхлипываю, не сдержавшись.
— Я про колено.
Машинально касаюсь его рукой. Больно.
— Не знаю.
Он перехватывает мой взгляд и заламывает бровь, что я расцениваю как предложение продолжить плакать в его жилетку.
— Антон, можно вопрос? — говоря с надрывом, тут же пользуюсь разрешением.
— Валяй.
— Я красивая?
Если он засмеется сейчас, я, клянусь, умру на месте! Но он не смеется — вполне серьезно осматривает мои лицо, грудь и ноги в заляпанных джинсах.
— Нет, я понимаю, что до твоей девушки мне наверняка далеко, но...
— Красивая, — перебивает негромко.
Мне снова становится жарко и нечем дышать. Под раскуроченной коленкой разливается слабость.
— Врешь, чтобы успокоить меня? — подначиваю, желая его комплиментов еще и еще.
— Красивая, — повторяет Антон, — Очень.
Сглатываю, вспыхнув так, что начинают гореть кончики ушей.
— Правда?
— Да.
— Почему же тогда Рафа...
— Долбоеб твой Рафа.
Ох, мамочки! Как мне нравится!.. Все — все нравится!.. Немного пугает то, что я чувствую, но нравится так, что голова кружится!
— Докажи, — требую еле слышно.
— Целоваться со мной хочешь? — спрашивает Баженов так же шепотом.
— Хочу.
Сбросив газ, его внедорожник съезжает с дороги на обочину и останавливается.
  
Глава 23
 
Василина
Я судорожно вздыхаю. Чувствительная точка в верхней части живота между пупком и местом, где сходятся ребра, нагревается и посылает по телу трепет. Рот наполняется слюной.
Я ведь не поторопилась, верно?.. Не пускаюсь во все тяжкие в состоянии аффекта?
Мое желание целоваться с Баженовым совершенно осознанное. Я давно этого хочу.
Антон меняет положение рычага коробки передач и, развернувшись ко мне всем телом, кладет руку на руль, а вторую располагает на спинке пассажирского сидения. Я чувствую кожей шеи исходящее от нее тепло.
Улыбаюсь, желая казаться смелой и опытной.
Антон, напротив, смотрит на меня очень серьезно. В глаза, на губы, которые тут же начинает жечь.
— Уверена?..
— Эмм... конечно, — отвечаю со смехом, — Это ведь всего лишь поцелуй!..
Я умею целоваться. Две недели нашего романа мы с Рафаэлем только этим и занимались. Теперь он занимается этим с Мией, но меня не должно это волновать. Пусть будут счастливы — сосутся до гангрены языков и умрут в один день.
Я очень великодушная.
— Не пожалеешь завтра? — спрашивает тихо, приближая свое лицо.
Я дышу микродозами кислорода и, осмелившись, опускаю ладонь на его плечо. Оно твердое. Горячее.
Дыхание Антона колышит волосы у виска.
— Не пожалею, Антош... И никому не скажу ни слова, — обещаю шепотом, — Твоя девушка ничего не узнает.
Ресницы Баженова вздрагивают, и взгляд сползает к моему рту.
Короткий выдох, и я чувствую его губы. Мягкие и осторожные только в первое мгновение, а уже во второе — жадные и нетерпеливые настолько, что я, чуть напуганная напором, глухо вскрикиваю.
О, боже!.. Вот это да!..
Вспышка в области сердца и гораздо более сильная — в самом низу живота.
Язык Антона толкается в мой рот и оккупирует его самым бесстыжим образом.
Мать вашу, да я ни черта не умею целоваться!
— Еще? — спрашивает, отстраняясь.
— Да!!!
Да — да — да!!!.. Хочу! Хочу еще!
Горячий упругий язык Баженова скользит вдоль моего, облизывая и лаская его так, что пальчики поджимаются даже на моей практически парализованной ранами ноге.
Мелкая дрожь и волны нестерпимого жара творят с моим телом немыслимые вещи. Оно плавится, как воск, и изгибается, когда ладонь Антона перемещается со спинки сидения на мой затылок.
— М-м-м...
Тянусь к нему и зарываюсь пальцами в его короткие густые волосы.
Нравится!.. Нравится! Сдохнуть можно, как нравится!
— Лучше?.. — спрашивает с улыбкой.
Его губы мокрые, чуть припухшие от поцелуев. Вкусные до спазмов между ног. Такого не было даже с Рафаэлем, а он утверждал, что у него кубок по поцелуям.
— Да-а-а...
— Поедем? — проговаривает тихо, — Нам еще твои ссадины обработать надо.
— Ты поможешь? — вспыхиваю с новой силой.
— Помогу.
Внутри меня бурлит коктейль из самых разных чувств и эмоций. Волнение, предвкушение и сильное возбуждение. Но подспудно грызет чувство вины — не слишком ли быстро я разлюбила Рафу? Ведь еще вчера я думала, что он моя судьба, фантазировала о нашей свадьбе, детях и примеряла на себя его фамилию.
Василина Кроликова — я почти срослась с нею!..
А теперь бах, и я целуюсь с другим!
— Ой, Антон, — обращаюсь к нему, когда машина трогается с места, — Знаешь, мне кажется, моя нога стала болеть гораздо меньше!
— Серьезно?.. — посмеивается он, все время бросая взгляды на мои губы.
— Правда!.. Неужели твои поцелуи обладают чудодейственной силой?! Ты волшебник?
— Хм... вполне возможно...
— Нужно проверить, — продолжаю тараторить, — Вдруг ты обладаешь супеспособностью залечивать мозоли!
— Проверим, — кивает со смехом.
Когда мы приезжаем домой, во дворе никого нет. Герцог, похрапывая, спит у будки. На углу террасы висит одинокий фонарь.
— Идем на кухню, — зовет Антон, — Там есть аптечка.
Прихрамывая, я иду за ним вдоль торца дома. Моя ладонь в его руке и, кажется, я влюбилась. В обычного деревенского парня, который не знает, что такое канализация и торговый центр, но при этом целуется как бог поцелуев, и собирается обработать мои раны антисептиком.
— Нормально? — интересуется шепотом, заводя меня в дом.
— Да.
Не уверена, что мое колено не раздроблено, но веду себя храбро и, надеюсь, очень достойно. Я хочу, чтобы Антон гордился мной.
Скинув пыльные тапки у порога, я ковыляю за ним через заднюю в прихожую в его комнату.
Сердце в груди заходится.
— Антон?..
— Колено обработаю...
— А если кто-нибудь увидит?.. — шепчу в панике.
— Отца нет. Никто не увидит.
Стало ли мне легче от его слов?.. И да, и нет. Я никогда еще не была наедине с парнем в его комнате.
Он заходит первым, втягивает меня за руку и зажигает светильник. Мягкий теплый свет тут же окутывает пространство, и я... ошеломленно застываю.
В прошлый раз, когда я заглядывала сюда через щель в двери, в спальне было очень темно из-за закрытых штор, и мне удалось увидеть только ворох нераправленного постельного белья.
  
А сейчас я кручу головой по сторонам и не знаю, что сказать на то, что вижу.
Интерьер спальни Антона совершенно не сочетается с его образом в моей голове. Современные оттенки в отделке стен и пола и стильное наполнение пространства заставляют меня ошеломленно хлопать глазами.