Принцесса в Бодунах (СИ)
Комментарии под фото меня и вовсе добивают.
«Рафа, жги»
«Кисуня, вы такая красивая пара!»
«А-а-а-а... Уи-и-и-и... Ми-ми-ми»
Последнее от Костюшкиной, у которой словарный запас, как у попугая из Тиктока.
Двойное предательство, как удар ножом в спину. Громко всхлипнув, я прячу лицо в ладонях.
— Что?! — раздается тут же озабоченный голос Кольки, — Горе какое?..
— Горе! — восклицаю я, — Беда, Коль!..
Слезы струятся по щекам, крупными каплями капая на колени.
— Что случилось-то? Помер кто-то?
— Хуже-е-е-е!.. Меня парень преда-а-ал!
— Да ладно?! — выдыхает, округлив глаза? — Потому что ты тощая?
— Я не тощая! — выкрикиваю хрипло, — Я нормальная! Красивая, ясно!..
— Ясно...
— И подруга предала! Они оба предатели!..
Пережидая мою истерику, Колька замолкает. Я реву навзрыд, не стесняясь и не скрываясь. Уже плевать. Потом, когда слезы иссякают, долго икаю, глядя на то, как солнце скрывается за горизонтом.
— Идти надо, Вась, — тихо проговаривает пацан, — Скоро стемнеет.
— Сейчас...
Активирую экран телефона и пишу Мие:
«Ну, и сука же ты!»
Она читает сразу, но долго решает, что мне ответить. Пишет и стирает, порой пропадает из сети, пока, наконец, не приходит сообщение:
«Ты первая Рафаэлю изменила с каким-то Марселем. Рафа в шоке от твоего предательства»
Что?! Вот, значит, как?! Сама же наплела про меня Рафаэлю и сама же его пожалела?! Какая сердобольная!
«Да, пошли вы оба!»
Сворачиваю переписку и поднимаюсь на ноги. Бывшему парню даже писать не буду. Противно.
— Идем, Коль...
Однако, сказать гораздо легче, чем сделать. Оказалось, что подниматься намного проще, чем спускаться. Сделав всего два шага, поскальзываюсь и падаю на колени прямиком на острый край камня.
Боль ослепляет.
Застонав, вытягиваю ногу и вижу, как джинсовая ткань пропитывается кровью.
— Ешки — матрешки! — пугается Колька, — Больно, да?
Сцепив зубы, я принимаю его руку и поднимаюсь на ноги. Молчу, боясь снова разреветься.
Между тем, становится совсем темно. Бодуны освещают редкие огни и зажигающиеся на небе звезды.
Спускаться становится очень сложно. Ступни то и дело норовят выскользнуть из тапок, терпеть боль от мозоли и разбитого колена почти не выносимо.
— Все... не могу... — падаю на задницу и руками выпрямляю ногу.
— Эй!.. Надо! Надо идти, Вася! — начинает тараторить Колька.
— Не могу. Брось меня. Иди один.
— Я не такой! Ты чего?! Мне за тебя Антоныч голову оторвет!
Внутри такая пустота, что становится все равно, даже если я умру на этой сопке в одиночестве раненая, с разбитым сердцем, брошенная и преданная всеми, кто был дорог.
Колька не уходит. Отвернувшись от меня, достает телефон и кого-то набирает.
— Тоха!.. Тоха, привет!
— Коля! — шиплю тихо.
Я не хочу, чтобы Антон видел меня в такой состоянии.
— Тоха, тут такое дело... Васька поранилась, идти не может.
Слышу напряженный голос Антона и невнятное виноватое бормотание Кольки, объясняющее, где нас искать.
— Я тебя убью, — ною, когда пацан сбрасывает вызов.
— Почему? Толику надо было позвонить? Тогда Людка тебе вторую ногу сломала бы.
Не надо Толика. Пусть Антон за мной приедет, да.
Глава 22
Василина
Лежа спиной на прохладной траве и закрыв глаза сгибом локтя, я пытаюсь вспомнить момент, с которого началось сближение Рафаэля и Мии. С того, когда мы вместе с ней облизывали его фото или, когда она заявила, что отдаст одну свою сиську за возможность помять его упругий зад?
Я, наивная и доверчивая дура, воспринимала все как шутку, а она действительно с самого начала имела на него виды?..
А Рафа?.. Что ему изначально мешало выбрать ее, а не меня? Для чего были все эти «Василина, твои грация и обаяние не знают границ», «Васенька, ты луч света в темном царстве моей души»?!
Фу!.. Лицемерный говнюк!
Да, чтобы у него отсохло все, что можно! И у Мии тоже! И сиськи, и задница и ее лживый язык!
— Вась!.. — раздается рядом обеспокоенный голос его Превосходительства, — Васька, ты только не умирай, ладно?.. Дождись Антона, он скоро приедет.
Я убираю руку, открываю глаза и вижу склонившегося надо мной пацана. Упираясь руками в полусогнутые колени, он внимательно смотрит в мое лицо.
— От разбитых коленок не умирают, Коля.
— А от разбитых сердец?
Садится рядом и взмахом руки откидывает назад отросшую челку.
— От разбитых сердец тоже, — вздыхаю тяжело.
В моей груди глубокая рана, и душа истекает кровью. Мои преданные светлые чувства превратились в тысячи серых осколков. Но иногда стоит разбить сердце, чтобы освободить место новой любви.
Хм... Отличная идея для статуса в соцсетях. Красиво, тонко, мудро.
Все-таки я очень — очень умная.
— Долго вы были вместе? — спрашивает Колька тихо.
— Да... Две недели, — всхлипываю я, все еще не веря, что Рафа мог так поступить со мной.
— А с подружкой?
— Два года.
— Змея, — цедит он, отпинывая носком кеда камушек.
— Подколодная, — подтверждаю я.
— Да, Васька, невезучая ты в любви. Сначала твой парень, потом Толик...
— Блин, Коля! — пихаю его кулаком в бок, — Не нужен мне ваш Толик! Он мне вообще не нравится!.
— Правильно — правильно, — кивает пацан, — Ты, главное, при Людке это почаще говори.
В этот момент на поляну выезжает машина и простреливает густую темноту ярким светом фар.
— Тоха!.. — восклицает Колька, подскакивая на месте, — Тоха едет!
Толчок в груди и окатившая с головы до ног жаркая волна на время притупляет невыносимую сердечную боль.
Включив фонарик на телефоне, Коля начинает прыгать на месте. Баженов, мигнув фарами, дает понять, что видит нас.
Я сажусь, отряхиваю одежду и поправляю растрепавшиеся волосы.
— Тоха, мы здесь! — кричит пацан, сложив руки рупором.
— О, Боже!.. — ахаю я, когда, чуть скинув скорость, Антон перезжает реку прямо на внедорожнике.
— У него знаешь, какая крутая тачка! Зверь!.. — тараторит Колька, — По любому бездорожью ползет!..
— Круто...
Еще минута, и джип Баженова останавливается у подножия сопки. Слышится глухой стук двери и голос Антона:
— Вы, блядь, какого хрена там забыли?
— За интернетом ходили! — отвечает Колька, — Васе очень надо было.
— Коля!.. — шиплю, дергая его за штанину.
— Что?..
— Ничего! Помоги мне!.. — прошу, протягивая руку.
Обхватив мое запястье, он помогает мне подняться на ноги. Та, что покалечена, болит почти так же сильно, как моя разорванная в клочья душа. Балансирую, стараясь на нее не опираться.
Антон добирается до нас всего через несколько минут. Чуть запыхавшийся, немного взъерошенный, злой и красивы-ы-ый!
От радости видеть его в горле почему-то начинает свербить. Закусываю губы.
— Она мозоль натерла и коленку расшибла, — докладывает Колька тут же, — Я говорил, что это плохая идея.
— Ничего ты не говорил! — выдыхаю возмущенно.
— Ее парень бросил, — рассказывает дальше, — Изменил с лучшей подругой.
— Ясно, — говорит Антон, наклонившись и поддев мою ногу под коленом, — Показывай.
Я, стреляя в его Превосходительство гневными взглядами, скидываю тапку и демонстрирую Баженову свою рану.
Он касается ступни пальцами, я вздрагиваю, как от удара током.
— С коленом что? — спрашивает, пытаясь потрогать его.
— Разбила, — отвечает за меня Коля, — Там кровь на джинсах.
Тихо выругавшись, он выпрямляется и, обвив мою талию, подхватывает меня на руки. Пискнув от приятной, чего греха таить, неожиданности, обнимаю его шею.
— Крепче держись, — предупреждает Антон, начиная спускаться.
— Ага...
Мои разбитые тело и душа мгновенно согреваются. Прижавшись к нему, вдыхаю аромат его кожи и любуюсь мужественными линиями его лица.