Наивная смерть
– Представь себе, такое слово есть. В языке математики. И я думаю, это кабинет твоего первого убитого. Это промежуточная точка между другими точками. А также точка пересечения линий в первой теореме.
– Давай оставим геометрию, потому что у меня мозги от тела отделяются, а я лучше приберегу это для секса. Кабинет Фостера. – Она указала рукой. – Он был пуст в течение по крайней мере пятидесяти минут дважды в тот день. До начала уроков и во время четвертого урока, что давало убийце полную возможность влить отраву в термос или просто подменить его. Сегодня я собираюсь отработать версию с подменой. Может, мне повезет. Кружка-термос была надписана его именем. В общем… – Ева подошла к двери, декодировала печать и открыла дверь. – В других классах шли уроки, в том числе и в классе второго убитого. Вот здесь. – Она открыла дверь в кабинет литературы. – Во время второго пятидесятиминутного интервала, когда в кабинете Фостера никого не было, Уильямс покидает свой кабинет примерно на десять минут. По его словам, он был в туалете.
– И это дает тебе отрезок от одной точки до другой. Возможность и мотив.
– Угу. Было ли у него средство, еще предстоит доказать. Не могу связать Уильямса с ядом. Откуда он его взял, как он его выбрал? Тем временем в коридоре есть движение. Сантехник работает в уборной для мальчиков. Он чист. Досье нет, мотива нет, прекрасный послужной список, женат, трое детей, двое внуков учатся в этой школе.
– Но он представляет собой еще одну точку пересечения.
– Точно. Он видел, и его видели. Моузбли, Хэлливелл, Уильямс и Доусон. Потом Рэйлин Страффо и Мелоди Бранч. Все они в какой-то момент пересекаются с Доусоном. На нижнем уровне Хэлливелл пересекается с двумя другими учениками.
– И еще есть неизвестный член уравнения. – Рорк быстро подставил данные. – Возможность того, что неустановленное лицо двигалось параллельным курсом. Отрезок, не пересекшийся с другим отрезком, но добравшийся до центральной точки.
– Посторонний. Аллика или Оливер Страффо, например. Любой из них мог, заранее подготовившись, обойти проверку системой безопасности, добраться до центральной точки, когда Фостера не было на месте, – это известная информация, – отравить или подменить термос и уйти. Меньше шести минут, чтобы войти, добраться до кабинета истории, отравить напиток или подменить термос и уйти. Я засекла время.
Ева опять остановилась, повернулась кругом. Тяжело вздохнула.
– Кто-то из них мог это сделать и остаться незамеченным. Риск невелик, даже если бы кто-то их заметил: их дочь учится в этой школе. Что они здесь делают? Любое объяснение приняли бы, не моргнув глазом.
– Но их никто не видел.
– Да, их никто не видел. В этот день Страффо был у себя на работе. Входил и выходил несколько раз. Дверь была закрыта. Мог он выскользнуть оттуда, добраться сюда и сделать это? Мог. Вероятность крайне мала, но исключать ее нельзя. Аллика ходила по магазинам. Тот же случай. А вот в день второго убийства Аллика точно была в школе. Отметилась на входе, задержалась на какое-то время.
Опять Рорк подхватил логику ее рассуждений:
– Если она вознамерилась устранять учителей, зачем ей в первом случае следовать параллельным курсом, а во втором – пересекаться?
– Вот именно, – кивнула Ева. – У меня есть и другие доводы за и против, но этот меня цепляет по-настоящему. Никто бы ничего не заподозрил, если бы она пришла в школу в день убийства Фостера. Под любым предлогом.
Ева вернулась к кабинету истории и вспомнила, как Фостер лежал на полу в лужах собственных исторгнутых масс.
– Оба убийства совершены не импульсивно, не в порыве страсти, они просчитаны, все сделано чертовски умно. Со стороны Аллики было бы умнее прийти открыто. Я не верю, что это она. Она слишком эмоциональна, ей такое просто не потянуть. Сам Страффо – да, у него есть и самообладание, и целеустремленность, а вот у его жены нет. И все же…
– Что-то в ней тебя смущает.
– Да, кое-что есть. Но мне надо сперва самой все хорошенько обдумать, а потом уж выкладывать. А тем временем Фостер возвращается, входит, закрывает дверь. У него перерыв на завтрак, и он готовит план следующего урока. Пьет свой отравленный горячий шоколад. Если бы медики пришли ему на помощь в первые несколько минут, его могли бы спасти. Он был бы жив. Но убийца поставил на то, что все пройдет именно так, как оно и прошло.
Ева вошла в кабинет и как будто снова увидела Фостера. На этот раз живого. Вот совершает обычные, привычные действия.
– Садится. Отсылает шутливое и нежное письмецо жене по электронной почте. Начинает работать над контрольным вопросником, как и планировал. Пьет шоколад, умирает.
– В мучениях, – вставил Рорк, догадавшись, что она разыгрывает в уме всю сцену.
– В мучениях. Потом две девочки уходят со своего классного часа на первом этаже, поднимаются сюда, видят сантехника, общаются с Доусоном, показывают пропуска и входят в кабинет истории.
– Можно вопрос? Почему твой радар не засек Доусона?
– Нет мотива, нет смысла, нет флюидов. Учительствует двадцать с лишним лет, из них пятнадцать здесь. Никаких подводных течений. Он это… Как это называется? По типу напоминает черепаху.
– Неторопливый и устойчивый.
– Точно, – кивнула Ева.
– Второй вопрос. Ты далеко ушла от директора Моузбли, хотя сама же доказала, что у нее был мотив.
– Верно. – На ходу ероша пальцами волосы, Ева вышла из кабинета истории. – Может, я жестоко ошибаюсь, но не вижу я ее в этой роли. Убийства на ее священной территории, в ее смену? Для нее это худший из кошмаров, страшнее разоблачения ее сексуальных похождений. У нее на глазах из школы утекают ученики, пресса говорит бог знает что. Может, она это сделала, может, думала, что сумеет как-то все развернуть, чтоб по ней не ударило, минимизировать ущерб. Но не похоже. И все-таки мне хочется ее поджарить за то, что прикинулась изнасилованной. Сука. – Ева нахмурилась. – На чем я остановилась?
– Две девочки входят в кабинет истории.
– Точно. Приди они на четверть часа раньше, у Фостера был бы шанс. А теперь он мертв, и они выбегают из класса с воплями. Доусон бросается на крик, видит, что случилось, вызывает директора.
– Вполне предсказуемая цепь событий.
– Вот именно. Теперь возьмем Уильямса.
Ева провела Рорка вниз, через фитнес-центр в зону бассейна.
– Неплохо, – заметил Рорк.
– Да, совсем неплохо. И для детей, и для учителей. Вот здесь Уильямс пересекается с Моузбли. Аллика Страффо тоже здесь, хотя и не пересекается. Согласно ее показаниям, она пришла повидаться с Уильямсом и, используя твою терминологию, прошла параллельным курсом по отношению к нему и Моузбли. Невольно подслушала их ссору.
Со своего места Ева видела выходы и входы в зону бассейна. Учителей. Учащихся.
– Она уходит, Моузбли уходит, тут есть пересечения между ней, Хэлливелл и Доусоном. Доусон входит и видит Уильямса. Во второй раз за одну неделю натыкается на труп.
– Поразительное совпадение.
– Знаю, знаю. Но и он, и медсестра, которую тоже вызывали на место в обоих случаях, находятся на периферии. Кто-то еще дошел до центра обоих кругов и остался незамеченным. – Ева сосредоточенно уставилась на поверхность воды. – Оба раза.
– Ты уверена, что это один и тот же человек?
– О, да, я уверена. Я даже уверена, что знаю, кто убийца, но у меня нет мотива. А в этом деле мотив важен, как ничто другое.
– Ну давай уже, колись.
Ева чуть было не сказала, но покачала головой:
– Давай не сейчас, хорошо? Мне хотелось бы посмотреть, как электронный гений вроде тебя докажет эту теорему, не подглядывая ответ в конце задачника. И с Мирой хочу все это обговорить. Пока что у меня ничего нет, кроме того, что я нутром чую. Первым делом надо накопать вещественные доказательства, прокачать версию с «походной кружкой».
– Мы пойдем за покупками?
– Просто проверим несколько мест, где такие модели продаются, в радиусе десяти кварталов.