Наивная смерть

– А зачем?
– Сама не знаю. Просто хочу еще раз осмотреть место преступления.
От его беспечной улыбки у нее все таяло внутри.
– Составить тебе компанию?
– А как же захват власти над спутниками и малыми планетами?
– По-моему, это уже под контролем. Встретимся на месте.
– Вот и хорошо. Отлично. – По правде говоря, это было просто бесподобно. – Увидимся.
– Лейтенант?
– Чертов трафик, – пробормотала Ева, не без борьбы вливаясь в поток машин. – Что?
– Я люблю вас.
Вот уж это точно было бесподобно.
– Где-то я уже это слышала. А знаешь, ходят слухи, что я тоже тебя люблю. Чертов автобус! Извини, договорим после.
Ева запихнула телефон в карман и бросила все свои душевные силы на борьбу с дорожным движением. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Добравшись до верхней части города, она вступила в другую смертельную схватку: нашла место для парковки и заняла его, после чего оставшийся путь в полтора квартала до школы проделала пешком.
Он вылезал из машины, когда ей осталось пройти полквартала. Высокий и стройный. Его длинное черное пальто ветер надувал, как парус. Его машина отъехала: он, конечно, прибыл сюда с шофером, чтобы вернуться домой вместе со своей женой.
Рорк обернулся. В точности как в самый первый раз. Обернулся, как будто почувствовал ее приближение, как будто знал, что она там. Обернулся и встретился с ней взглядом. И в точности как в первый раз, в тот самый первый раз, сердце подпрыгнуло у нее в груди.
Это было ей несвойственно, обычно она так себя не вела, но иногда приходилось просто отдаваться на волю момента. Ева подошла к нему, ухватила за лацканы пальто и овладела его ртом. Сильным и горячим.
Он обнял ее. Он всегда ее обнимал. Так они и стояли, слившись в жарком поцелуе, а вокруг них задувал ледяной ветер, ревели и гудели транспортные средства города Нью-Йорка.
– Вот и она, – прошептал Рорк.
– Да, вот и я. – Ева отстранилась. – Хорошо целуешься, умник. Насколько мне известно, пальчики у тебя тоже ловкие. Сделай так, чтобы мы попали внутрь.
Он демонически заломил бровь.
– Вы предлагаете мне вломиться в школу, лейтенант?
– Приказываю, раз уж ты мой гражданский эксперт и консультант.
– Обожаю, когда ты начинаешь использовать служебное положение. Это так возбуждает.
– Да тебе стоит палец показать, и ты уже возбужден. Давай попробуй, приятель.
Рорк подошел к двери, вынул из внутреннего кармана пальто миниатюрное устройство. Набрав код, он направил устройство на щиток системы сигнализации.
Замки открылись как по волшебству, даже не пикнув.
– Хвастун и задавака.
– Ну, у меня действительно нашлась минутка, чтобы взглянуть на систему еще вчера вечером. А в ожидании приказа я запрограммировал небольшой обходной маневр. – Рорк открыл дверь и плавным жестом пригласил ее внутрь. – После вас, лейтенант.
– А сигнализация?
– Не надо меня обижать.
Пожав плечами, Ева вошла.
– А внутренняя сигнализация? Сканирование на входе?
Рорк взглянул на сканер, ввел в свое устройство какой-то другой код.
– Вот, прошу. Поскольку ты сама могла открыть своим универсальным ключом, полагаю, твоя цель была в том, чтобы убедиться, насколько легко и просто было бы проникнуть сюда без разрешения и остаться незамеченным.
– Типа того. Допустим, кто-то, не имеющий твоих ресурсов и навыков. Насколько быстро этот «кто-то» сумел бы проделать то, что ты только что проделал?
– Он, безусловно, провозился бы дольше. Все-таки я был первым учеником в классе, если можно так сказать. Но это несложная система. У вечно прогорающих и все распродающих магазинов на Пятой авеню и то лучше. – Рорк хлопнул ее по бедру, где под пальто была скрыта кобура. – Однако вот с этим могут быть проблемы. Мне потребуется минутка, чтобы отключить металлодетектор.
– Валяй.
Еву эта процедура не интересовала. Никто не пытался пронести в школу бластер или электрошокер, насколько ей было известно.
– Сканер не обнаруживает яды. Да и с какой стати? – задумчиво проговорила она. – То же самое со шприцем. Убийца или убийцы могли спокойно пронести в школу и то, и другое. В любое время.
 
– Можешь проходить. – Сам Рорк на минуту остановился и огляделся. – Ну и что мы тут делаем?
– Сама не знаю.
– Может, сыграем в нерадивого ученика и строгую учительницу? Строгая учительница задерживает нерадивого ученика после уроков.
– Нет, – ответила Ева. – Пустые школы на меня жуть нагоняют. Полные тоже, но пустые еще хуже.
На ходу Ева сунула руки в карманы.
– Призраки погибших учеников, – замогильным голосом проговорил Рорк. – На самом деле они тут пленники.
Ева засмеялась и толкнула его локтем в бок.
– Точно!
– Сам-то я в таких местах почти не бывал, по крайней мере, пока за меня не взялся Соммерсет. Он настаивал на посещении.
– А мне приходилось учиться в государственных школах, и они были совсем не такие. Не было всей этой роскоши, зато охрана была прямо тюремная. Я их ненавидела. – Ева остановилась возле открытой двери одного из классов. Для нее это была тюремная камера. – Первые несколько лет я просто пребывала в страхе и сама себе казалась круглой дурой. Потом решила: «Ладно, я все уже поняла. Как отсюда выбраться?»
– А как только выбралась, тут же побежала в полицейскую академию.
– Это совсем другое дело.
– Потому что ты сама ее выбрала. – Рорк взял Еву за руку. – Ты сама этого хотела.
– Верно. И в полицейской академии всем было наплевать, знаешь ли ты, что такое деепричастный оборот, и сумеешь ли написать сочинение о социально-политических последствиях Городских войн. И потом была еще такая вещь, как геометрия.
– Геометрия – это вещь?
– Ну, всякие там линии – прямые, кривые и прочая муть. Площадь, радиус и все такое, у меня от них голова болела. Но я тоже думаю геометрией – расстояние, угол, кратчайший путь между двумя точками. – Ева начала подниматься по лестнице. – Кабинет первого убитого. Это… Черт, да это же середина всей этой штуки!
– Какой штуки?
– Середина всего пространства. – Ева подняла руку и изобразила в воздухе нечто, долженствующее обозначать пространство.
– Ну, это зависит от пространства, не так ли? Если ты имеешь в виду окружность, тогда это просто центр. Или, если мы все еще говорим об окружности, это может быть центральный угол, то есть угол, вершина которого находится в центре.
Ева остановилась, когда он произнес слово «вершина».
– И тогда, поскольку центральный угол разрезает окружность на две дуги, будет малая дуга – меньше ста восьмидесяти градусов – и большая дуга, которая всегда больше ста восьмидесяти градусов.
– Абсолютно верно. – Рорк улыбнулся и пожал плечами. – Я всегда любил геометрию.
– Псих. – Ева нахмурилась, вглядываясь в глубь коридора. – Ну вот, теперь я забыла, куда шла.
– Или, может, тебе нужна касательная? – невозмутимо продолжал Рорк. – Точка касания – это такая точка, где прямая пересекается с окружностью. Одна-единственная точка.
– Заткнись.
– Ты же сама спросила. Конечно, твоя фигура может быть и треугольником. И в этом случае…
– Ровно через пять секунд, если ты не прекратишь, я в тебя выстрелю и оглушу до полного бесчувствия.
– А знаешь, что мне нравится еще больше, чем геометрия? Отыскивать мертвые зоны, недосягаемые для камер наблюдения. Но геометрия мне при этом помогала. И еще мне нравилось поймать молоденькую девчоночку и…
Рорк схватил ее, повернул лицом к себе, прижал к стене и, усмехаясь, поцеловал от всей души. Его губы сумели сделать то же самое, что всегда делала с ней геометрия. У нее помутилось в голове.
– Мне надо работать. А удалять мне гланды будешь потом.
– Эх ты, романтическая дурочка. Но я, кажется, знаю, что ты ищешь. Это касается пересечений и отношения промежуточности.
Еве пришлось прижать палец к веку, чтобы остановить начинающийся тик.
– Нет такого слова – «промежуточность». Нет и быть не может.