Шеф с системой. Битва на Ярмарке (СИ)
— Отлично, — кивнул Кирилл. — Делай. Григорий! Ты займёшься супами. Этот повар силён в супах, но мы можем быть сильнее. Придумай что-то, что заставит их плакать от вкуса.
Григорий, молодой парень с рыжими волосами, усмехнулся:
— Справлюсь.
Кирилл развернулся ко всем, и голос его стал громче, жёстче, полным энергии:
— Мы работаем до утра. Готовим, пробуем, совершенствуем. Завтра, когда рассветёт, у нас будет меню из пяти новых блюд — каждое шедевр. И мы раздавим этого выскочку его же оружием. Понятно?
— ПОНЯТНО! — хором ответили повара, и в их голосах звучал азарт, энтузиазм, который Кирилл не слышал уже много лет.
Он улыбнулся — широко, искренне.
— Тогда за работу! Времени нет!
Повара рванулись к столам, печам, кладовым. Зашумели, загремели ножи, заскрипели разделочные доски. Павильон ожил, наполнился энергией, движением, жизнью.
Кирилл стоял в центре этого хаоса и чувствовал, как внутри него разгорается пламя, которое он считал давно потухшим.
В этот момент в павильон вбежал человек.
Молодой парень в грязной одежде, запыхавшийся, с красным лицом от бега. Посыльный. Он огляделся, увидел Кирилла, подбежал:
— Кирилл Семёнович! От Белозёрова! Срочное!
Протянул сложенный листок бумаги, запечатанный красным воском с печатью Гильдии. Кирилл взял записку, сломал печать, развернул. Читал быстро, и с каждой строчкой лицо его каменело.
' Кирилл.
Слышал, что Скворцов провалился. Хватит играть в честную конкуренцию. Этот повар — угроза, которую нужно устранить радикально. Подкупи его поставщиков, чтобы не продали ему ни грамма продуктов завтра.
Я пришлю людей, которые займутся Угрюмым и его бандой, чтобы те не мешали.
Действуй быстро. Это приказ.
Белозёров.'
Кирилл медленно смял записку в кулаке. Челюсть сжалась так, что зубы заскрипели. Посыльный стоял, ждал ответа, переминался с ноги на ногу.
Кирилл поднял голову, посмотрел на него убийственным взглядом:
— Передай Белозёрову от меня.
Голос был тихим, но каждое слово падало как камень:
— Пусть не лезет. Это моя битва. Моя личная война с этим поваром. Если кто-то из его людей — хоть кто-то, понял? — подойдёт к лавке Александра, если кто-то тронет его печь, его продукты, его людей…
Он шагнул ближе к посыльному, нависая над ним:
— … я лично сломаю им ноги. Обе. По очереди. Понятно?
Посыльный побледнел, кивнул быстро-быстро:
— П-понятно, Кирилл Семёнович…
— Тогда беги и передай точно, слово в слово.
Посыльный развернулся и выскочил из павильона как ошпаренный.
Кирилл остался стоять, сжимая в кулаке смятую записку, глядя в пустоту. Повара замерли, смотрели на него с опаской.
Иван осторожно подошёл:
— Кирилл Семёнович… что там было?
Кирилл медленно разжал кулак, бросил смятую бумагу на пол:
— Белозёров хочет саботировать повара.
Иван ахнул:
— И… и что вы ответили?
Кирилл повернулся к нему, и в глазах его горел огонь — яростный, живой:
— Я запретил. Это моя дуэль. Без этих его грязных интриг!
Он усмехнулся холодно:
— Если я не смогу победить его честно — значит, я не достоин побеждать вообще.
Повара переглянулись, и в их взглядах появилось что-то новое — уважение, восхищение, гордость за своего шефа.
Кирилл хлопнул в ладоши громко:
— Хватит стоять! За работу! У нас есть ночь, чтобы создать шедевры! Двигайтесь!
Повара ринулись к работе с удвоенной энергией.
А Кирилл стоял посреди кухни, смотрел на своих людей и думал об Александре — о том дерзком, талантливом, безумном поваре с жаровней на колёсах.
Завтра, Александр. Завтра мы сразимся по-настоящему. И пусть победит сильнейший.
* * *ТОЧКА АЛЕКСАНДРА
Я стоял у Драконьего Горна, глядя на угли, которые медленно остывали после долгого дня работы. Команда собирала вещи молча, потрясённые тем, что я сделал.
Варя подошла ко мне, голос дрожал:
— Александр… ты правда думаешь, что мы сможем победить их завтра?
Я посмотрел на неё, встретил её испуганный взгляд:
— Конечно сможем. Это же весело!
Я положил руку ей на плечо:
— Завтра мы выложимся полностью. Каждый грамм мастерства, каждая капля таланта, всё, что у меня есть — всё пойдёт в бой.
Я повернулся к команде, обвёл всех взглядом:
— Идём домой. Отдыхаем и готовимся к этому веселому соревнованию.
Глава 12
Мы вернулись домой, когда серые вечерние сумерки уже сменились тьмой ночи. В доме было тепло — очаг пылал ярко, дрова потрескивали, языки пламени отбрасывали пляшущие тени на стены.
Дети встречали нас радостные. Воды нагрели и даже яичницу на всех зажарили в большущей сковороде.
Все говорили разом.
Маша сидела на лавке у стола, опершись локтями о край, и размахивала рукой, как будто резала воздух ножом:
— Говорю же вам! Нам нужен объём! Что-то большое, но недорогое, что можно продать тысячу раз! Кирилл будет бить сложностью, а мы — количеством!
Фрол, устроившийся на другой лавке, качал головой и перебивал её хриплым басом:
— Глупости, Маша! Размер без особых качеств — гиблое дело! Я говорю — сладкие булки надо делать! С мёдом и корицей! Вот где победа!
Матвей стоял у очага, греясь после долгого дня на холоде, и вмешивался в спор с жаром молодости:
— Вы оба не правы! Кирилл — повар Гильдии, настоящий мастер! Он точно будет делать сложные, но дешевые блюда. Может, даже себе в убыток! Мы должны сделать что-то изысканное, многослойное, чтобы показать, что мы не хуже! Может, мясо в трёх соусах? Или пирог с начинкой из пяти ингредиентов, как Мастер делал!
Тимка сидел рядом с Варей, кивал Матвею, но неуверенно:
— Да, но… но сложное же долго готовить… как мы успеем…
Варя перебила его, голос звенел от напряжения:
— А я вообще не понимаю, зачем нам что-то новое! У нас есть Огненные Языки, Пламенные Сердца, суп. Эти блюда нормально работают и люди покупают! Зачем рисковать и менять всё накануне последнего дня?
Волк сидел чуть поодаль, у двери, скрестив руки на груди, и слушал молча. Гришка рядом с ним ковырял ножом щепки, не вмешиваясь. Они присутствовали здесь уже как часть команды. Ребята вложили в наше дело много сил.
Наконец Волк не выдержал, поднял руку, останавливая спор:
— Может, я не такой опытный, как вы все, — сказал он медленно, выбирая слова. — Но мне кажется… не лучше ли подавать одно блюдо и не добавлять ничего сложного в последний день?
Маша фыркнула:
— Сидеть сложа руки? Когда «Золотой Гусь» будет готовить новые блюда всю ночь⁈ Это самоубийство!
Фрол вздохнул тяжело, откладывая ложку и выдохнул, вытирая усы:
— Волк прав в одном — риск есть, но и не рисковать тоже риск. Мы должны…
— Нет, мы должны думать о прибыли! — перебила Маша. — Если мы…
Голоса наслаивались друг на друга, спор разгорался всё жарче, перебивая друг друга, каждый настаивал на своём, и никто не слушал остальных, а я сидел в центре этого хаоса и считал монеты, не обращая внимания на гвалт вокруг.
Передо мной на столе лежала вся выручка второго дня — высыпанная из ящика гора монет, которая блестела в свете очага медью и серебром. Я раскладывал их стопками — медяки отдельно, серебро отдельно. По десять штук в каждой стопке.
Медяки — раз, два, три… десять. Стопка. Откладываю в сторону.
Серебро — раз, два, три…
Руки двигались автоматически, но голова работала на полной мощности.
Я слушал их спор краем уха и видел, где они ошибаются. Даже Волк, который был ближе всех к истине.
Я отложил последнюю стопку серебра, посмотрел на общий результат подсчёта, быстро прикинул в уме. Сегодня чуть меньше чем вчера, но всё равно больше ста восьмидесяти серебряных — Золотые Полумесяцы Кирилла оттянули часть очереди, но мы всё равно заработали огромные деньги.