Шеф с системой. Битва на Ярмарке (СИ)

— Ты распознал с первого куска. Значит, можешь оценить и такое.
— Я повар, — ответил я просто. — Лучший повар в этом городе.
Мы стояли друг напротив друга — два повара, два мастера, разделённые тремя шагами и пропастью разных миров, но объединённые одним — пониманием кухни.
Толпа на площади молчала, не дышала. Все смотрели, боясь пропустить хоть слово.
Я сделал шаг ближе и поднял голос, чтобы слышала вся площадь:
  
— Ты сильный повар, Кирилл Семёнович. Один из лучших, кого я встречал в своей жизни.
Он кивнул медленно, принимая комплимент без ложной скромности:
— И ты тоже, Александр. Не промах. Настоящий мастер.
Я усмехнулся и выложил то, зачем пришёл:
— Тогда давай решим наш спор как два повара.
Кирилл нахмурился, глаза прищурились:
— Что ты предлагаешь?
Я выпрямился во весь рост, вдохнул полной грудью и посмотрел ему прямо в глаза:
— Я предлагаю битву. Завтра — последний день ярмарки. Давай заключим спор. Кто завтра заработает больше денег — тот и победил.
Кирилл смотрел на меня, не моргая, лицо застыло в неподвижности статуи.
Потом медленно, очень медленно его губы растянулись в улыбке — опасной, полной азарта:
— Спор, — повторил он тихо, смакуя слово. — Ты хочешь заключить со мной спор? Ты, уличный торговец с жаровней на колёсах, против меня, управляющего флагманом Гильдии?
— Да, — ответил я твёрдо, не дрогнув.
Он рассмеялся — коротко, резко, почти с восторгом:
— Какая дерзость… невероятная дерзость… — Голос стал жёстче, острее. — Хорошо, повар. Я принимаю твой вызов, но если выигрываю я…
Он шагнул ко мне вплотную, так близко, что я чувствовал запах вина из его дыхания.
— … ты закроешь свою лавку навсегда и пойдёшь работать на меня. Шеф-поваром «Золотого Гуся». С хорошим жалованьем, с уважением, с почётом — но под моим началом. Идёт?
Толпа ахнула разом, загудела.
Я не дрогнул, не отступил, смотрел на него спокойно и с улыбкой:
— Идёт. Но если выигрываю я…
Я выдержал паузу, дал словам повиснуть в воздухе.
— … ты, Кирилл Семёнович, и твой трактир «Золотой Гусь» признаёте моё право торговать здесь, на этой площади и в любом другом месте города. И никогда больше не будете чинить мне препятствий — ни прямо, ни косвенно, ни через Гильдию, ни через кого бы то ни было. Навсегда.
Кирилл усмехнулся, в глазах вспыхнул огонь азарта:
— Сделка.
Он протянул руку. Я протянул свою. Мы пожали друг другу руки крепко на виду у всей площади, на виду у сотен свидетелей.
Толпа взорвалась.
Крики, свист, аплодисменты, топот ног, гул голосов слились в один оглушительный рёв:
— ПАРИ! ОНИ ЗАКЛЮЧИЛИ ПАРИ!
— ЗАВТРА БИТВА! ПОВАР ПРОТИВ ПОВАРА!
— Я ставлю на повара! А ты⁈
— И я на повара! Так, стоп, а ты на какого повара?
Кирилл не отпускал мою руку, смотрел мне в глаза жёстко, но с уважением:
— Готовься, повар. Завтра я покажу тебе, что такое настоящая готовка. Ресурсы, опыт, мастерство — всё, что мы копили годами.
Я усмехнулся, сжал его руку сильнее:
— Жду с нетерпением, Кирилл Семёнович.
Я отпустил его руку, развернулся на каблуках и пошёл обратно в к своей точке, не оглядываясь. Толпа расступалась, обсуждала, кричала, но я не обращал внимания — шёл прямо, смотрел вперёд.
Дошёл до нашей точки. Команда стояла как вкопанная — Варя, Матвей, Тимка, Стёпка, Антон замерли с лицами белее мела, глаза широко распахнуты.
Варя первой нашла голос, прошептала срывающимся шёпотом:
— Александр… что ты наделал?.. Что ты только что сделал?..
Я посмотрел на них и улыбнулся спокойно:
— Заключил пари с Кириллом Семёновичем. Завтра решающая битва.
Варя схватилась за голову обеими руками:
— ТЫ С УМА СОШЁЛ⁈ ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ⁈ Ты поставил на кон свою свободу⁈ Против их денег, их ресурсов, их опыта⁈
Матвей стоял молча, лицо застыло в шоке, губы шевелились беззвучно, будто он пытался что-то сказать, но слова не выходили.
Я выдохнул медленно, посмотрел на них всех по очереди — встретил взгляд каждого:
— Успокойтесь. Паниковать некогда. У нас есть работа, и времени мало. Завтра мы должны приготовить достойный ответ.
Я выдержал паузу, дал словам дойти.
— Мы должны приготовить шедевр.
* * *
Кирилл Семёнович стоял в дверях павильона и смотрел, как этот дерзкий повар уходит через площадь обратно к своей жалкой жаровне на колёсах. Толпа гудела вокруг, обсуждала пари, но он не слышал ни слова — в ушах звенела тишина, а в груди горел азарт. Так горел, что аж перехватывало дыхание.
Азарт от вызова, от соперника, достойного уважения.
Когда он в последний раз чувствовал это? Десять лет назад? Пятнадцать? Так давно, что он уже забыл, каково это — сражаться. Кухня против кухни, мастерство против мастерства, без интриг, без политики — просто два повара и их блюда.
Он медленно усмехнулся, покачал головой.
Этот Александр… невероятный человек. Наглость его поражала — прийти сюда, в павильон Гильдии, на глазах у всей площади, протянуть свою еду и сказать: «Попробуй». Как будто они равны. Будто между уличным торговцем и управляющим флагманского павильона нет пропасти в статусе, опыте, ресурсах.
Но его еда…
Кирилл закрыл глаза на секунду, вспоминая вкус того супа. Бульон был глубоким, наваристым, со сложностью, которая говорила о долгой варке и правильных пропорциях. Лапша? Он так вроде ее назвал — свежая, сделанная утром, не вчера. Мясо жареное с той самой корочкой, которую так сложно достичь на примитивной жаровне. И этот соус в Пламенном Сердце… боги, этот соус был шедевром. Острота, сладость, глубина — всё в идеальном балансе.
Это была кухня очень высокого уровня.
Нет. Правильнее будет сказать — это была кухня, которая могла его превзойти, если дать этому повару ресурсы, время, правильное оборудование.
И завтра они сразятся.
Кирилл открыл глаза. На губах его расцвела улыбка — широкая, полная предвкушения.
Он развернулся и вошёл в павильон. Его повара стояли вдоль стен, смотрели на него с опаской, с непониманием, с любопытством. Иван Петрович стоял ближе всех, держа половник в руке.
Кирилл остановился в центре кухни, обвёл всех взглядом.
— Собраться! — приказал он негромко, но голос прорезал тишину как нож. — Все ко мне. Сейчас же.
Повара сдвинулись ближе, образовали полукруг вокруг него. Десять человек — лучшие в городе, каждый мастер своего дела.
Кирилл смотрел на них молча несколько секунд, давая напряжению нарасти.
Потом заговорил, и голос его звучал иначе, чем обычно — с живым огнём, которого они от него давно не слышали:
— Этот повар поставил на кон всё. Он безумец.
Кирилл выдержал паузу.
— И завтра мы покажем ему, что такое трактир «Золотой Гусь». Мы покажем ему опыт, мастерство — всё, чем мы гордимся.
Он шагнул ближе к Ивану, посмотрел ему прямо в глаза:
— Завтра у нас будет совершенно новое меню. Блюда, которых этот город ещё не видел. Мы будем готовить не для прибыли, не для отчётов перед Белозёровым, а, чтобы победить.
Повара переглянулись, в глазах засветилось понимание, интерес, азарт.
Иван первым нашёл голос:
— Что вы задумали, Кирилл Семёнович?
Кирилл усмехнулся, и в этой усмешке читалось предвкушение битвы:
— У нас есть вся ночь на подготовку. Мы будем сражаться с ним на его поле. На поле быстрой и эффектной еды.
Он обвёл всех взглядом:
— Иван! Ты будешь отвечать за мясные блюда. Я хочу что-то быстрое, горячее, эффектное — но с глубиной вкуса, которая заставит людей забыть про его Пламенные Сердца.
Иван кивнул решительно:
— Сделаю, Кирилл Семёнович.
— Пётр! — Кирилл повернулся к худому повару слева. — Ты мастер теста. Придумай что-то с выпечкой — пирожки, пироги, что угодно, но чтобы это было незабываемо.
  
Пётр выпрямился:
— Есть идея, Кирилл Семёнович. Сладкие пирожки с яблоками и корицей, жареные в масле, с мёдом сверху. Горячие, хрустящие.