Шеф с системой. Битва на Ярмарке (СИ)

Ударил в барабан ещё раз — долгий, торжественный удар.
БУУУУУУМ.
И площадь дрогнула.
Я видел, как люди в нашей очереди замерли. Повернули головы в сторону павильона Гильдии. Переглянулись между собой.
— Семь медяков…
— Это всего на один больше, чем Пламенное Сердце…
— Шесть часов томили? Это ж серьёзно…
— Может попробовать?
Один мужчина — стоял примерно в середине очереди — медленно вышел из строя. Посмотрел на нас, потом на павильон Гильдии. Пожал плечами и пошёл к «Золотому Гусю». За ним женщина с корзиной. Потом третий. Четвёртый.
  
Я стоял у печи, смотрел, как наша очередь тает. Пять человек ушли. Семь. Десять.
Варя за моей спиной ахнула тихо:
— Александр… они уходят…
Матвей сжал кулаки, лицо побледнело:
— Что делать? Они нас обходят!
Тимка замер с ножом в руке, глядя на уходящих людей с ужасом. Очередь редела на глазах, но ничего удивительного. Люди не хотят стоять в очереди, тем более что появилась не такая дорогая новинка, которую можно попробовать без очереди.
Я перевёл взгляд на павильон «Золотой Гусь». В дверях стоял управляющий. Руки скрещены на груди. Лицо спокойное, но глаза… Он смотрел на меня с уверенностью и он улыбался.
Триумфально. Как человек, который только что нанёс идеальный удар и знает это.
Я смотрел на него, он смотрел на меня. Секунда тянулась как вечность. Две.
И вдруг что-то внутри меня щёлкнуло. Напряжение, сжимавшее грудь, исчезло разом — растворилось, сменилось азартом, который я не чувствовал уже долгое время.
Я усмехнулся, покачал головой. Это не интрига Белозёрова с его чиновниками и стражей. Не административное давление, угрозы или попытки задавить силой. Управляющий «Золотого Гуся» бросил мне вызов — повар против повара, кухня против кухни, мастерство против мастерства. Именно то, чего мне не хватало с самого начала.
Я рассмеялся — коротко, негромко, от души.
Варя обернулась, посмотрела на меня с непониманием и страхом в глазах:
— Александр? Ты… ты чего? Что с тобой?
Я не ответил. Просто снял фартук, бросил его на стол и повернулся к команде:
— Продолжайте готовить, а я прогуляюсь.
— Мастер, как-то вы улыбаетесь странно. Точно все нормально? — с беспокойством спросил Матвей. 
Я кивнул, взял чистую миску со стола и начал собирать суп, не глядя на них. Зачерпнул отварную лапшу, окунул в кипяток, чтобы разогреть, опустил в миску аккуратным гнездом. Добавил кусок жареного мяса. Половинку варёного яйца, морковь, лук. Залил кипящим бульоном из котла, и пар взметнулся вверх густым белым облаком, пахнущим мясом и специями.
Потом взял свежее Пламенное Сердце.
Варя схватила меня за руку, пальцы сжались крепко:
— Александр, что ты делаешь⁈ Куда ты с этим⁈
Я посмотрел на неё, встретил её испуганный взгляд и улыбнулся — спокойно, уверенно:
— Иду знакомиться.
Развернулся и пошёл через площадь, не оглядываясь. Прямо к павильону «Золотой Гусь».
Толпа расступалась передо мной медленно, удивлённо — люди останавливались, смотрели, переглядывались, шептались между собой:
— Это ж… повар с той стороны!
— Куда он идёт? К Гильдии⁈
— С едой в руках⁈ Что он задумал?
Шум нарастал волной. Люди вытягивали шеи, пытаясь разглядеть получше. Вся площадь смотрела.
Я шёл медленно, не торопясь — миска с супом в левой руке, Пламенное Сердце в правой. Пар поднимался от супа тонкой струйкой, запах плыл за мной, и я видел, как люди принюхиваются, сглатывают.
Кирилл Семёнович стоял в дверях своего павильона и смотрел, как я приближаюсь. Улыбка на его лице исчезла, сменилась настороженностью. Глаза сузились, наблюдая за каждым моим шагом.
Я подошёл ближе и остановился в трёх шагах от него — посреди площади, на виду у сотен людей.
Повара Гильдии, человек десять в белоснежных фартуках, замерли внутри павильона, глядя на меня с открытыми ртами. Кто-то держал нож в руке, кто-то половник, кто-то тряпку для протирки — все застыли как статуи, не в силах пошевелиться.
Кирилл молчал, просто смотрел на меня изучающе — будто пытался прочитать мои мысли, понять, что я задумал.
Я встретил его взгляд прямо, не отвёл, держал, не моргая.
Потом протянул ему миску с супом и Пламенное Сердце:
— Кирилл Семёнович, — сказал я ровно. — Меня зовут Александр. Я принёс вам попробовать мою еду.
Повисла мёртвая тишина, в которой слышалось только потрескивание факелов да далёкий лай собаки.
Кирилл смотрел на миску, потом на лепёшку в моей руке, потом снова на меня. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес? Уважение к наглости?
Он усмехнулся, и это была холодная, без тени юмора усмешка:
— Какая дерзость, повар.
Шагнул вперёд, взял миску и лепёшку из моих рук.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Я попробую.
Он повернулся, прошёл внутрь павильона тяжёлыми шагами, поставил миску на длинный деревянный стол и взял ложку. Зачерпнул бульон с лапшой, поднёс к губам, попробовал.
И замер.
Жевал медленно, не двигаясь, будто время остановилось. Глаза прикрылись, лицо изменилось — брови поползли вверх, губы сжались, на лбу появилась морщина сосредоточенности.
Он проглотил, открыл глаза и посмотрел на миску так, словно увидел её впервые. Зачерпнул ещё — лапшу, кусок мяса, жевал дольше, внимательнее, разбирая каждый оттенок вкуса.
Потом взял Пламенное Сердце и откусил большой кусок.
Я видел, как его челюсть замерла на мгновение, как глаза расширились едва заметно — реакция профессионала, распознавшего что-то неожиданное и сложное.
Соус Ярости. Он почувствовал его глубину, сложность, тот самый баланс остроты и сладости, который я выстраивал. Он дожевал медленно, проглотил и опустил лепёшку на стол с осторожностью. Словно это была странная и опасная штуковина.
Повернулся ко мне, посмотрел, потом кивнул — один раз, коротко, но в этом кивке было больше, чем в тысяче слов:
— Это… — голос прозвучал тихо, но каждый в павильоне услышал. — Это уровень, повар. Серьезный уровень.
Повара Гильдии ахнули разом, как по команде. Кто-то выронил нож, и тот звякнул о каменный пол с резким звоном.
Кирилл шагнул ближе ко мне, глядя с неприкрытым любопытством:
— Как можно готовить подобное на этой печи? — он кивнул в сторону Драконьего Горна через площадь. — На самодельной жаровне, сделанной из бочки и железных прутьев?
— Важна не печь, уж тебе ли не знать, — ответил я спокойно, без гордости и без ложной скромности.
Кирилл медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение:
— Невероятно. Просто невероятно.
Он повернулся к одному из своих поваров — толстому мужику с седой бородой:
— Иван! Принеси Золотой Полумесяц. Быстро!
Иван дёрнулся, кивнул и схватил щипцы, вынул один полумесяц из большого подноса. Положил его на чистую фарфоровую тарелку и поднёс Кириллу.
Кирилл взял тарелку и протянул мне с вызовом в глазах:
— Попробуй моё.
Я взял тарелку, посмотрел на Золотой Полумесяц — он был идеален. Хрустящая золотистая корочка, форма правильного полумесяца, от него шёл запах жареного теста, мяса. Запах, который заставлял рот наполняться слюной.
Откусил большой кусок.
Хруст теста взорвался во рту — тонкое, идеально раскатанное, рассыпающееся на языке. Потом начинка раскрылась — мясо невероятно сочное и нежное, пропитанное густым соусом. Вино чувствовалось сразу. Травы добавляли сложности. Лук карамелизованный давал сладость, которая балансировала всё остальное.
Глубина вкуса поразила — это были слои и слои оттенков, раскрывающихся один за другим, как лепестки цветка.
Я прожевал медленно, с наслаждением, проглотил и посмотрел Кириллу прямо в глаза:
  
— Томлёное рагу, — сказал я и улыбнулся. — Часов шесть, не меньше. В красном вине с розмарином и тимьяном. — Я выдержал паузу. — Отличная работа.
Кирилл усмехнулся, и на этот раз в усмешке читалось настоящее уважение: