"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
* * *Рано утром Хельги выбрал одного из пленников-греков – Димитрия, сына знатного боспорца Павла – и отправил в Сугдею с известием, что он согласен на условия стратига и готов совершить требуемый обмен.
– Мы сейчас не в том положении, чтобы торговаться за жизнь моего брата, – жестко сказал он, объявляя свое решение дружине. – Мой брат и его люди должны быть освобождены как можно скорее. А уже потом будем думать, как отплатить грекам за это оскорбление. Мы свое возьмем. Это необходимо и даже неизбежно. Не за тем мы пришли в Таврию, чтобы оставить по себе память как о раззявах, у кого военную добычу отнять легче, чем у пятилетнего мальца морковку. Наши предки оставили здесь о себе иную память, и мы ее не опозорим. И докажем грекам, что они напрасно забыли Бравлина, Аскольда и Олега.
К полудню приехал доместик фемы Марк с целой дружиной в две сотни отроков с комитом во главе.
– Поклянись твоим богом, что мой брат Асмунд жив и здоров, – кивнув в знак приветствия, сказал ему Хельги и показал на епископа Никодима: – Надеюсь, перед лицом его высокого служителя ты не солжешь мне.
– Свидетель Бог – архонт жив и… почти невредим, – буркнул Марк со своим обычным угрюмым видом; его глубоко посаженные глаза блестели, как два мокрых черных камешка. – И его люди тоже.
– Что значит «почти»? – Хельги требовательно взглянул на него, а в душе облился холодной дрожью, вспомнив о том, как любят греки калечить своих противников. – Я понимаю, что мой брат не отдал оружие добровольно, стоило его попросить, но что произошло?
– Его… ударили кувшином по голове, – с неохотой ответил Марк. – Он потерял сознание. Но потом пришел в себя.
– Голова разбита?
– Нет, насколько я знаю. Он был в своей хазарской шапке. Может, он и не совсем здоров сейчас, но оправится. Владыка, – Марк поклонился епископу, – эти варвары не причинили тебе вреда? Не нанесли обиды?
– Господь сохранил нас, – кивнул тот.
– Пойдем, я покажу тебе добычу, – предложил Хельги.
Все захваченное в Самкрае было вынесено из лодий и сложено в расселине под скалой, где добычу было удобно охранять. Пока шли через стан, русы толпились по сторонам и не сводили с греков угрюмых взглядов; с вызывающим видом упирая руки в бедра, словно показывая свои хазарские пояса с бляшками, или опираясь на ростовые топоры и копья, они молчали, и это давило сильнее, чем даже буря бранных возгласов. А Хельги был так спокоен, будто вел купца, который собирался расплатиться за полученное золотыми номисмами.
При помощи греческих отроков осмотрели добычу: серебро, оружие, ткани, драгоценную посуду, запасы вина и пряностей. Отложили имущество, захваченное в церкви – шелковые алтарные покровы и одежды священнослужителей, серебряные и золоченые сосуды, кресты, иконы-складни из серебра, книги в дорогих окладах. За несколько веков существования в богатом торговом городе, где было много христиан еще со времен ромейского владычества, самкрайский собор накопил немало богатства. Среди прочей добычи нашлось много серебряных и позолоченных, отделанных жемчугом и самоцветами окладов с икон: двести лет назад в Самкрай бежало немало поклонников икон, которых в ту пору гнали в самой Василее Ромеон. Они привезли сюда свои сокровища, и у их потомков дорогие оклады были отняты русами. Эти вещи доместик Марк тоже желал получить, но Хельги указал на условия: выдаче подлежит епископ с имуществом собора и пленные христиане, но не добро тех христиан, которые остались в Самкрае.
– Не стоит перегибать лук, иначе он лопнет у тебя в руках, – заметил ему Хельги. – Мне стоило немалого труда удержать моих людей от возмущения и склонить их принять ваши условия. Если же ваши требования будут расти на каждом шагу, то начнется бойня. Прямо сейчас.
– Твой брат будет казнен, – угрюмо пригрозил Марк.
– Но ты этого уже не увидишь. И твои люди тоже, нас ведь здесь втрое больше.
Справедливость этого довода Марк признал и согласился принять половину окладов, как и всего прочего. Отделив свою часть, наложил свинцовые печати со знаком креста и надписью: «Господи, помоги рабу Твоему Кириллу, стратигу фемы Херсон».
– Мы привезем это в гавань, там на причале и совершим обмен, – предложил Хельги. – Надеюсь, еще до вечера с этим делом будет покончено.
– Поклянись мне на твоем оружии, – Марк кивнул на меч у пояса Хельги, – что вы показали мне все захваченное в Таматархе и ничего не утаили.
– Иди за мной.
Хельги привел его к своему шатру, где снаружи возле полога были сложены пять больших ларей. На одном сидела Пестрянка, прикрываясь краем шелкового покрывала от солнца, и ожидала, чем закончатся переговоры.
– Это доля моей жены, – пояснил Хельги, показывая на лари. – Она была исключена из общего дележа, поскольку отвага королевы дала нам всем возможность войти в город. Желает ли стратиг Кирилл, не бывавший в городе, получить половину имущества женщины, от которого отказались побывавшие там?
Пестрянка одарила Марка высокомерным взглядом.
– Если стратигу Кириллу нужна половина моих платьев, он получит их, – надменно заверила она.
Как ни мало развито было воображение доместика фемы, даже он невольно увидел стратига Кирилла, одетого в женское платье. И покачал головой:
– Твои платья нам не нужны.
– Значит, дело наше закончено, – с удовлетворением завершил беседу Хельги.
А угрюмые русы все так же молча стояли вокруг, и от их взглядов даже под жарким солнцем пробирала дрожь.
* * *В гавань Асмунда привезли на повозке: он не мог стоять на ногах, хоть и был в сознании. От удара голова кружилась и болела, при попытке выпрямиться его начинало мутить. Его спутники со связанными руками шли возле повозки, под охраной двух десятков стратиотов.
Русские лодьи уже стояли у причала. В одних лежала увязанные в шкуры и мешки добыча – на веревках болтались свинцовые печати стратига, – в других сидели самкрайские христиане и епископ. Хельги сам приехал со своей ближней дружиной и с Селимиром совершить обмен; было неосторожно появляться в Сугдее самому одновременно с Асмундом, но он посчитал свой долг важнее осторожности. А заодно ему требовалось кое-что посмотреть. Под шелковым хазарским кафтаном у него была кольчуга и пластинчатый доспех.
Увидев, что пятеро спутников Асмунда, в том числе Вермунд, стоят возле повозки, а самого Асмунда не видно, Хельги переменился в лице. Никодиму скрам в бок и за борт в волны гавани – одно мгновение… Но тут Вермунд бурно закивал ему – иной знак подать мешали связанные за спиной руки, – и показал плечом в повозку.
– Раннульв, – Хельги бросил быстрый взгляд на товарища, – ступай на причал и посмотри, что с ним.
Раннульв направился к повозке. Возле нее стоял Марк. Раннульв наклонился к лежащему, что-то сказал ему. Асмунд с усилием приподнялся, помахал Хельги рукой: дескать, я жив. Раннульв обернулся и кивнул Хельги. Тот сделал ему знак: давайте сюда. Марк поднял руку и указал на поклажу в лодьях и на пленников; вторую выразительно положил на рукоять своего меча.
По знаку Хельги отроки стали выгружать поклажу. Сам он вышел на причал и велел вывести к нему епископа. Марк двинулся к ним навстречу.
– Забирайте наших, – велел Хельги хирдманам.
Раннульв со своим десятком подошел к повозке. Они освободили руки пленным русам; тем временем хирдманы высаживали из лодий христиан Самкрая. Потом Раннульв и еще двое сняли Асмунда с повозки и понесли к лодьям. Хельги с Никодимом в это время ждали у края причала. Епископ молился про себя, совершенно отчетливо ощущая, что возле его бока стоит смерть, почти касаясь одежды.
Вслед за Раннульвом подошел Марк с десятком своих людей. У обоих предводителей вид был сдержанно-угрожающий; оружия никто не доставал, но ощущалась полная готовность сделать это при малейшем намеке на обман. И тогда своих живыми не уведет никто…
– Проверь свои печати и подтверди: вы получили все, что хотели, – предложил Марку Хельги.