Виконт особо опасен (СИ)

Я кивнул, обдумывая её слова.
— Зачем тебе это? И не рассказывай опять про справедливость. Ты рискуешь своей жизнью, и мне нужно знать, почему.
Кристина нахмурилась, словно боролась с собой.
— Это… личное. Сократов связан с исчезновением моей сестры. Я уверена, что он знает, что произошло. Мне нужна правда. И если я узнаю её, то смогу начать всё заново.
Её мотивация достаточно ясна. Желание восстановить справедливость — сильная вещь, но иногда оно ослепляет. Если она попадёт в неприятности, её упорство станет её слабостью. Пока это играет мне на руку.
— Хорошо, — сказал я, вставая. — Найди его. Как только у тебя появится информация, свяжись со мной. Но помни: ты играешь с огнём.
Она посмотрела на меня серьёзно.
— У меня нет выбора.
Она ушла, оставив мне ключи от квартиры. Мне нужно было задержаться, чтобы собрать все мысли в кучу. Слишком безумное утро выдалось на мою голову.
Сидя в тишине заброшенной квартиры, я обдумывал полученную от Кристины информацию. Её слова всё ещё эхом отдавались в его голове: таинственные транзакции, замороженные проекты, подозрительные связи с прошлым. Документы, которые она предоставила, открывали слишком много вопросов, но ответы оставались туманными.
Все эти детали не складывались в единую картину. Сократов, семья, эти транзакции… Кто за этим стоит? Платон? Но почему тогда он вообще вступил в контакт? Если бы он хотел избавиться от меня, сделал бы это гораздо раньше. Или я для него — инструмент? Вопросов больше, чем ответов. А тех, кому я могу доверять, становится всё меньше.
Вибрация телефона заставила вырваться меня из раздумий и посмотреть на экран. Имя, которое я увидел, заставило меня нахмуриться. Это была Окси. Звонила же уже…
— Алло, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие.
— Филипп, — её голос дрожал, но она пыталась не показывать страха. — Ты в порядке?
— Всё нормально, — сказал я. — Почему ты спрашиваешь?
— У меня плохое предчувствие. С самого утра возле дома кружат какие-то люди. Я не знаю, кто они, но они явно что-то ищут.
Филипп напрягся.
— Они пытались с тобой поговорить?
— Нет. Они просто смотрят. Но это пугает.
Откуда они узнали об этом месте? Я был предельно осторожен, но судя по тому, что в квартиру они не ломятся, то конкретики не знают. Окси — лёгкая мишень. А они будут рыть землю до последнего.
— Окси, — сказал я, стараясь смягчить голос. — Не выходи из дома без крайней необходимости. Не общайся с незнакомцами. Если что-то покажется подозрительным, сразу звони мне. Я скоро всё улажу.
— Ты ведь не рассказываешь мне ничего, — её голос был полон тревоги.
— Я не хочу, чтобы ты была втянута в это. Просто доверься мне, — ответил я.
— Хорошо, — выдохнула она, но в её голосе звучала неуверенность. — Только… будь осторожен.
Я положил трубку, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение. Но расслабиться я не успел: телефон снова зазвонил. На этот раз это была Кира.
— Кира? — спросил я, услышав её дыхание.
— Филипп, мне нужно говорить быстро, — её голос был взволнованным. — Меня начали прессовать. Я не знаю, кто за этим стоит, но они ищут информацию.
— Кто «они»? — перебил я.
— Я не знаю! — в её голосе послышались нотки отчаяния. — Но это что-то масштабное. Они атакуют всех, кто связан с нашим кланом. Свердловы подверглись массированным нападениям: финансовым, информационным, физическим. Нас просто уничтожают.
Филипп молчал, обрабатывая её слова.
— Ты в порядке? — наконец спросил я.
— Пока да, — ответила она. — Но мне придётся уйти в тень. Я не могу рисковать. Просто будь осторожен, Филипп. Они явно настроены не просто избавиться от меня или тебя. Это что-то гораздо большее.
— Спасибо за предупреждение, — коротко ответил я.
— Удачи, — сказала Кира и отключилась.
Ситуация становилась всё хуже. Если они начали массированные атаки на самый большой клан, то это не просто личная месть. Война. Они развязывают войну. Только ради чего? В единоличное господство над городом уже слабо верится. Мне нужно быть ещё осторожнее.
  
Я отложил телефон и глубоко вздохнул. Странно, что от Андрея с Натаном нет никаких известий.
  
Глава 21
 
Возвращаясь на улицу, где я оставил маячок, я не мог избавиться от чувства, что что-то пошло не так. Казалось, что даже воздух здесь стал тяжелее, как будто сам город впитал остатки недавней битвы.
Я свернул во двор и замер, оглядывая разрушенную картину. Разбитый мусорный бак валялся на боку, его содержимое было разбросано по всему тротуару. Тёмные пятна, которые могли быть только кровью, тянулись от угла дома к подъезду. Один из фонарей мигал, испуская пронзительный электрический треск, как будто не выдержал всплеска магической энергии.
Мои глаза зацепились за трещины в асфальте — глубокие, рваные, явно оставленные чем-то мощным. На стенах домов виднелись обугленные следы, напоминающие отпечатки огромных когтей. Магия здесь не просто была использована, её применяли с расчётом разрушить всё вокруг.
Я прошёл ближе, настороженно разглядывая каждый угол. В воздухе витало слабое эхо магического резонанса, словно шёпот прошедшей битвы, который слышен только тем, кто знает, как прислушиваться.
— Кто-то не пожалел сил, — пробормотал я, присев на корточки, чтобы рассмотреть следы на земле. Проведя пальцем по одной из трещин, я почувствовал лёгкое покалывание, как будто остаточная энергия всё ещё жила в земле.
Телефон завибрировал и издал стандартный писк сообщений. На синеватом экране я прочитал послание Натана:
«Всё в порядке. Захватили парочку. Комбинат Андрея. Разберёмся там.»
Я выдохнул, одновременно чувствуя облегчение и раздражение.
— А раньше нельзя было написать? — пробормотал я вслух, убирая телефон в карман.
Я снова осмотрел двор, стараясь уловить что-то, что могло объяснить, что здесь произошло. Следы борьбы были очевидны, но мне не давало покоя одно: кто именно напал и каким образом Андрей с Натаном выкрутились. На земле лежал рюкзак, его лямки были разорваны, как будто их перегрызли. Возле него валялся сломанный кинжал — простое оружие, явно не магическое.
Мои мысли прервал звонок телефона. На экране высветилось имя Чарского.
— Да, — коротко бросил я в трубку, всё ещё осматривая следы.
— Филипп, — голос Чарского звучал взволнованно, но сдержанно. — Артефакт исследован. Нужно встретиться немедленно.
— Что-то не так? — спросил я, уже предчувствуя ответ.
— Даже хуже, чем «не так». Это крайне опасная штука, мой юный друг. Не хочу говорить по телефону. Просто приезжайте.
— Хорошо, — ответил я, бросив последний взгляд на двор. — Буду через полчаса.
Лавка Чарского была одной из тех редких точек, где я чувствовал себя одновременно спокойно и настороже. Её атмосфера — смесь старых книг, трав и слабого электрического звона магических артефактов — будто впитывала время. Каждый раз, переступая порог, я ощущал, как все тревоги снаружи остаются за дверью, но новые, скрытые, поджидают внутри.
— Филипп! — воскликнул Чарский, появляясь из-за стойки. Его пенсне, как всегда, блестело идеальной чистотой, а его голос был напыщенным, но доброжелательным. — Я рад, что вы так оперативно откликнулись. Это говорит о вашем здравом уме. Хотя, возможно, это просто интуиция.
— Ваш звонок был… убедительным, — ответил я, снимая куртку и вешая его на один из старых крючков. — Что случилось?
Он чуть приподнял бровь, будто поражён моей непонятливостью.
— Случилось? О, юноша, случилось многое! — в его голосе звучала смесь беспокойства и напускного благородства. — Но давайте, садитесь. Вещь, которую вы оставили у меня, — скажу без преувеличения — уникальна. Да что там, можно даже сказать, опасна.
Чарский жестом указал на низкий стул перед стойкой, а сам уселся напротив, перетаскивая массивную шкатулку из темного дерева с золотыми узорами.