Буду с тобой (СИ)

В ресторане куда мы приехали на входе работает гардероб, и я бездумно снимаю с себя плащ, под которым лишь платье с коротким рукавом.  
– Не трогал, говоришь? – строго переспрашивает Платон, касаясь рукой тех следов, что оставил Кир. – Я ему руки переломаю.  
Светлые глаза Платона темнеют от расширившихся из-за злости зрачков.  
– Пожалуйста, только не надо этого, – прошу я. – Это всего лишь синяки. Он меня не бил, просто сильно схватил.  
– Мне кажется, или ты его оправдываешь? – хмурится Платон и сжимает руку в кулак.  
– Я не оправдываю, я говорю, как было. Он не в себе был. Сдай куртку, мы же поужинать приехали, – прошу я.  
Платон кивает и сдаёт свою куртку, а после снимает с себя и пиджак, накидывает его мне на плечи со словами: 
– А то ещё подумают, что это моих рук дело.  
Отлучившийся администратор встречает нас, когда Платон уже ведёт меня через зал.  
– Добрый вечер, у нас сегодня полная посадка, у вас столик заказан?  
– Новенький, на нас там всегда заказано, – спокойно объясняет Платон и указывает в конец зала, где зона отделена длинными деревянными планками с небольшим просветом.  
– Подскажите, как ваша фамилия? – уточняет молодой человек, заглядывая в журнал.  
– Вот, это я, – отвечает Платон, указывая на свою фамилию в небольшом списке, что написан простой ручкой на корке журнала.  
– Всё, понял. Приятного вечера, официант сейчас к вам подойдёт.  
– Спасибо, – кивает Платон и мы продолжаем свой путь в укромный уголок.  
Небольшой стол и два дивана не предполагают здесь комфорта для большой компании. Подушки на диванчиках и приглушённый свет, исходящий от бра на стенах, создают уютную, даже интимную атмосферу в этом месте.  
– Чей это ресторан? – спрашиваю я, потому что понимаю, что это место личное, сюда кого попало не пускают, а Платону всегда заказано.  
– Точно хочешь знать? – улыбается Платон и садится напротив меня.  
– Да, а что такое? Это тайна?  
– Нет, просто не хочу, чтобы ты ещё больше напрягалась, – таинственно отвечает Платон.  
– Так это и напрягает, это твой ресторан, что ли? – удивлённо спрашиваю я.  
Официантка отвлекает нас от разговора буквально на несколько секунд, с улыбкой заглядывает и кладёт на стол два меню.  
– Спасибо, Катя, – благодарит её Платон вслед и лишь после отвечает на мой вопрос. – Ресторанный бизнес не моё, слишком много геморроя, но моим родителям нравится.  
– А, это твоих родителей? – уточняю я и действительно напрягаюсь, как это предполагал Платон.  
– Расслабься, их нет в городе. Отдыхают в Праге, – смеётся Платон и окидывает меня ободряющим взглядом.  
– Отдых, это хорошо, а отдых в Праге вообще замечательно, – говорю я и вздыхаю от облегчения.
Я если и хочу познакомиться с родителями Платона, то точно не сегодня и не в такой ситуации. Наверняка это милейшие люди, и я им своим видом испорчу всё настроение, да и впечатление обо мне сложиться ещё неверное, потом не доказать обратного.  
– Бери меню, о чём задумалась? – возвращает меня Платон в реальность из моих мыслей.  
И действительно, о чём я, вообще, думаю?!  
Только что мой мир рухнул, надежды и мечты превратились в пепел, а я переживаю о знакомстве, которого, возможно, вообще не будет.  
– Я, наверное, уеду к маме, – выдаю я, хотя планов тащится в Уссурийск у меня точно нет.  
– Нет, об этом и речи быть не может. Где я такой ценный кадр найду? Ты меня бросить решила? На произвол? – возмущается Платон, но явно в шутку это делает.  
– У тебя есть ещё Кузнецова, а потом Миронова выйдет из декрета, – нахожусь я с ответом и открываю наконец-то меню.  
– Миронова из декрета уходит в декрет, даже дня не отработает. И Кузнецова недавно замуж вышла, не сегодня, так завтра в отдел кадров справку по беременности притараканит. Бери – вот этот салат, он бомба, – резко сменив тему, говорит Платон и указывает в меню на что-то с креветками.  
– Я не ем креветки.  
– Почему? – удивляется Маркелов, словно впервые видит человека, который не любит этих морских тараканов.   
 
– Вкус всё равно что у крабовых палочек, а стоят неприлично дорого. Ну и сам вкус их не несёт в себе столько удовольствия, чтобы за них столько платить.  
– Ладно, я понял. Тогда вот этот, с печёной свёклой, говядиной и брусничным соусом, ты такой точно не ела, – заманчиво и очень аппетитно рассказывает Платон, да и картинка блюда выглядит вкусно.  
– Хорошо, это я попробую и кофе со сливками, – решаю я. 
Немного, но даже при том, что я плохо питалась в последние дни, а сегодня только Дашкины драники ела, мне бы хоть это осилить.  
– Понимаю, нервы, – Платон не спорит по скромности моего заказа и нажимает кнопку вызова официанта.  
Катя приходит сразу же, словно пряталась за спинкой дивана. Платон заказывает себе тот же салат и кофе, и ещё множество блюд, но уже с собой.  
– Дай мне свой телефон, – просит Платон, когда официантка уходит.  
– Зачем? – удивляюсь я, но телефон всё же протягиваю.  
– Хм, даже пароля нет.  
– Зачем? Если украдут, то и с паролем ничего не вернут.  
– И то верно, – соглашается Платон и открывает записную книгу.  
Он даже не листает контакты, жмёт в вызовы и сразу после себя видит номер Кирилла, подписанный как «Любимый». Платон злится из-за этого и ловкими движениями большого пальца отправляет данного абонента в блок.  
– Ну и зачем? – удивляюсь я.  
– Затем, что ты сама мне потом спасибо скажешь, – уверенно отвечает Платон и возвращает мне мой телефон.  
– Я не думаю, что он после всего случившегося бросится меня возвращать. Ему словно всё равно уже, перед глазами джекпот сияет.  
– Он уже завтра начнёт околачивать порог «Строй-комплекса».  
– А ему с меня взять больше нечего, – с горечью признаю я и опускаю взгляд в стол.  
Платон молчит, лишь шумно вздыхает. 
5
После ужина в «Кардамоне» Платон везёт меня к себе, а я уже в машине безотчётно поглядываю на экран телефона в ожидании чего-то непонятного.  
Кир не позвонит, он сейчас проигрывает деньги и ему явно не до меня. Зато другому человеку есть дело и на экране высвечивается Рима Петровна. Это мама Кирилла и я не хочу ей отвечать, но всё равно принимаю вызов.  
– Здравствуйте, Рима Петровна, – приветствую я и заранее отвожу телефон подальше от уха.  
Мама Кира такая громкая, её голос такой въедливый, что даже убавление громкости не помогает.  
– Уля! Вы почему за воду не оплатили?! По горячей воде снова долг больше двух тысяч! – кричит эта женщина.  
– А почему бы вам по этому поводу не позвонить Кириллу? – интересуюсь я и злюсь на то, как плавно вся ответственность с её непутёвого сына перекочевала на мои плечи и Риме Петровне это было удобно.  
Я ведь платила, а Кир вовсе нет. Даже, наверное, и не знает где касса и какие тарифы на всё.  
– Ну вы же вместе живёте, ты так же пользуешься водой. А до Кирюши разве дозвонишься? Он же всё время работает, это ты в шесть уже дома баклуши бьёшь, – ехидно усмехается Рима Петровна.  
– Я от вашего сына ушла, так что оплачивайте сами все коммунальные услуги. Ключи от квартиры в почтовом ящике. Всего доброго, – чеканю я и наконец-то отключаю этот неприятный звонок.  
Мать Кира никогда меня не любила. Вечно смотрела на меня свысока и только деньги за всё тянула. Заплати за свет, заплати за воду, купи ей срочно обогреватель, Кир занял у неё денег, а отдавать должна я и много подобных моментов, но теперь всё. Я готова была терпеть эту вздорную женщину, когда была с её сыном. Сынок превратился в чудовище, а мы и не заметили.  
– Снова звонит. Какая настырная, – удивляюсь я и опять сбрасываю вызов.  
– Мать его? – уточняет Платон и я согласно киваю. 
Снова от неё на телефон поступает вызов.