Защитник (ЛП)

— Я знаю, что ты скучаешь по сама-знаешь-кому и что подавлена тем, что никогда больше его не увидишь.
От одних её слов у меня на глаза навернулись слёзы.
Я попросила Кайю не упоминать имя Боулдера, потому что каждый раз, когда я слышала его, мне словно нож вонзали в сердце.
— Ох, милая. — Кайя сочувственно взяла меня за руку. — Мне больно видеть тебя в таком состоянии.
— Не сообщай никому, — напомнила я ей и смахнула увесистую слезу со своей щеки.
— Я же обещала, что не буду, но, может, тебе стоит все-таки обратиться за помощью? Разве ты не хочешь быть счастливой? — ее глаза тоже увлажнились.
На это я ничего не ответила.
— В любом случае, я хотела сделать для тебя что-то по-настоящему хорошее, поэтому привела сюда того, кто сможет тебя утешить. — На ее лице вспыхнула робкая улыбка, а затем она посмотрела на дверь. — Виктор, теперь ты можешь войти.
Мои глаза расширились, когда в дверях появился красивый мужчина, улыбаясь мне своими идеальными губами.
— Ты Кристина Сандерс?
Я схватилась за одеяло, чтобы прикрыться, внезапно осознав свою наготу.
— Да, я — Кристина Сандерс, — ответила я и растерянно заморгала. — А ты кто такой?
— Меня зовут Виктор. — Без приглашения он вошел в мою комнату и сел на кровать. — Я здесь для того, чтобы ты почувствовала себя лучше.
Мои глаза метнулись к Кайе.
— О чем он говорит?
— Милая, — сказала она. — У тебя не было секса с тех пор, как ты вернулась, Виктор просто хочет доставить тебе удовольствие. Не стоит отказывать себе в сексуальном удовлетворении. Тебе нужны окситоцин и эндорфины, которые вырабатывает твой организм при оргазме. Не забывай, секс — это средство для снятия стресса, а ты определенно вся на нервах, — сказала она как ни в чем не бывало.
— Я не смогу быть с ним, — в отчаянии прошептала я. Мой лоб испещрили глубокие морщины. — Я не готова быть с кем-либо.
Виктор протянул руку и погладил мои ноги через одеяло.
— Не волнуйся, мы не будем торопиться. У нас впереди целая ночь.
Кайя встала.
— Тебе это может не нравиться, но я твоя лучшая подруга, я не могу просто сидеть сложа руки, когда ты прячешься в своей постели, предаваясь унынию. Либо мы поможем тебе, либо ты проведешь ночь с Виктором, чтобы почувствовать себя лучше. Он не причинит тебе вреда, к тому же ты можешь просто притвориться что он Боу… Ну в общем, сама знаешь кто. Виктор будет не против.
— Да, — ответил Виктор с кокетливой улыбкой. — Ты можешь называть меня любым именем, каким захочешь. Все, чего я хочу, — это доставить тебе удовольствие.
Я закрыла глаза, а когда Кайя вышла из комнаты, набрала в лёгкие воздух и с минуту изучала Виктора. Он выглядел безобидным и симпатичным со своими утонченными чертами лица и безупречной кожей. Он совсем не походил на Боулдера, никогда не дрался и не соперничал с другими мужчинами за руку будущей жены, это уж точно.
— Я слышал, у тебя сейчас трудные времена, — тихо произнес он. — Мне бы хотелось помочь, я хороший слушатель.
— Спасибо.
— Почему бы нам не лечь на твою кровать, я буду обнимать тебя, пока ты не расскажешь мне обо всем, что тебя беспокоит. Обещаю, ты почувствуешь себя лучше, и как сказала Кайя: ты можешь представить меня кем угодно, я не против.
Конечно, это не то же самое, что лежать с Боулдером, но всё-таки. Я никогда больше не смогу лечь с Боулдером.
— Хорошо, — сказала я и подвинулась, разрешив присоединиться ко мне под одеялом.
Виктор улыбнулся и разделся, прежде чем забраться на кровать. Несколько месяцев назад я бы подумала, что он — совершенный представитель мужского пола, но сейчас он казался мне мальчишкой без растительности на теле и мускулов.
Я повернулась к нему спиной, не желая ни видеть его, ни ощущать его запах, представив, что он Боулдер.
— Тебе нравится поза «ложки»? — тихо спросил он и устроился у меня за спиной.
— А это что, поза «ложки»? — спросила я.
— Да. — Он поцеловал меня в затылок.
— Мне нравится такая поза, но ты можешь помолчать, пожалуйста?
— Конечно. Просто дай мне знать, когда будешь готова к сексуальному удовольствию, я буду рад доставить его тебе.
 
— Положи руку мне на грудь, — тихо сказала я, потому что всякий раз, когда мы с Боулдером ложились спать в так называемой позе «ложки», его рука всегда находила мою грудь.
Виктор без колебаний подчинился, и я удовлетворенно вздохнула, цепляясь за воспоминания о большом, мужественном мужчине позади меня, настаивающем на том, что я его жена.
Улыбка расплылась по моему лицу, когда я вспомнила, как меня коробил титул «жена». Я ассоциировала его с угнетением, покорностью, оскорблением — хотя будучи замужем за Боулдером, если уж на то пошло, я чувствовала только поддержку, защиту и любовь. Я попробовала на вкус слово «любовь». Любил ли он меня? Я никогда не узнаю наверняка, потому что мы это не обсуждали. И все же при воспоминании о его неутомимом желании обладать моим телом и потребностью быть рядом со мной даже во сне, я чувствовала себя желанной, обожаемой, даже любимой.
Еще одна слеза из моего, казалось, бездонного внутреннего колодца скатилась по носу и капнула на матрас. Я цеплялась за счастливые воспоминания о том, как засыпала в объятиях Боулдера, 
насытившись актом нашей любви и чувствуя себя в коконе его надежных рук.
Боулдер
Поездка в Нью-Беркли заняла целую вечность. Беспилотник летел не так быстро, как наш. Ясно, что они не были фанатами острых ощущений.
Когда ранним утром взошло солнце, я с восхищением стал разглядывать просторы Родины и удивляться, насколько они отличались от того, что я себе представлял. Всякий раз, когда я думал об этом месте, я представлял его как муравьиную ферму с людьми, живущими в безликих коробках и одевающихся как клоны.
Но я ошибался.
Везде было чисто и уютно, каждое здание было покрыто цветами или зеленью. У них повсюду были велосипедные дорожки. Дэвид объяснил, что не только велосипеды производили энергию, но и сами дорожки предназначались для поглощения энергии солнца. У нас не было ничего подобного. Мы перелетали с места на место на дронах или гибридах, которые при необходимости летали над водой, камнями, полями или горами. За пределами городов в Северных землях не было нужды в дорогах.
Похоже, у здешних обитателей было много домашних животных. Я увидел женщину, выгуливающую пятерых кошек, мужчину, бегущего трусцой с собакой и маленькой лошадкой, и ребенка с кроликом под мышкой.
— Останови беспилотник, — рявкнул я, когда мы миновали группу матерей с младенцами на руках. Я никогда не видел настоящего ребенка. Мальчиков привозили к нам, когда им исполнялось три года, мне не довелось увидеть ни одного младенца, родившегося в Северных землях.
— Что случилось? — спросил Дэвид.
— Я хочу посмотреть на детей, — сказал я, почти прижавшись носом к стеклу.
Магни наклонился ко мне.
— Трудно поверить, что мы все рождаемся такими маленькими и хрупкими, — произнес он, но тут же продолжил осматривать улицы в поисках Лауры.
— Помните, — сказал он Ионе и Дэвиду. — Лаура ростом около пяти футов девяти дюймов, большие голубые глаза, длинные рыжие волосы и милые веснушки на носу.
— Ты говорил нам об этом миллион раз, — пробормотал Дэвид.
— Мне скоро нужно будет поесть, — воскликнул Иона. — Я становлюсь очень раздражительным, если не поем.
 
— Девчонка, — тихо буркнул Магни.
— Извинись, — потребовал Иона.
— За что? — Магни даже головы не повернул, чтобы посмотреть на Иону. Он обшаривал взглядом улицы.
— Ты оскорбил меня.
— И что?
— Извинись.
Магни закатил глаза.
— Мне жаль, что ты такая сварливая баба, которой нужна еда, чтобы не ныть.
У Дэвида и Ионы вырвались громкие вздохи.
— Слушайте, — вмешался я, пока Магни не втянул нас в неприятности. — Просто мы так разговариваем. Не обижайтесь, мы намного грубее вас.